Шарф

На их первую годовщину Тони захотел "нормальное свидание". Ну, как в какой-нибудь дешёвой романтической мелодраме. Не то чтобы Стивен их много видел. Не то чтобы Тони их вообще смотрел. Но все прочие предложения — отправиться в Прованс, встретить рассвет на вершине Эвереста или, на худой конец, посетить пафосную выставку технических новинок в Токио, с фуршетом и танцами гейш, — Тони отверг. Про банальный ужин в ресторане можно было даже не заикаться. Тони хотел свидание: с прогулкой по парку, каруселями и уличной едой. И, чего греха таить, такое вот банальное свидание самому Стивену тоже казалось весьма привлекательным вариантом. А с их образом жизни — и вовсе роскошью. Потому что все три предыдущие попытки сходить на свидание оказались прерваны то Гидрой, то пришельцами, то иномирными вторженцами. Но разве может свидание в парке пройти спокойно, если твой спутник — сам Тони Старк? Стоит кому-то из прохожих его узнать... — Старк, что это на тебе? Стивен окидывает Тони скептическим взглядом: джинсы, футболка и кожаная куртка увенчаны длинным, несколько раз свободно обёрнутым вокруг шеи, цветастым шарфом, а на голове красуется такая же абсурдно яркая бейсболка. — Одежда, Стивен, — фыркает Тони. — Осень, знаешь ли, холодает. Не замёрзнешь в этой своей ветровке? Стивен не считает нужным отвечать на глупые вопросы и спускается по ступенькам, игнорируя протянутую руку. В самом деле, они же не в детском саду! Парк близко, и они идут туда пешком. Как ни странно, но на Тони не бросаются с телефонами и просьбами о совместном селфи. На Тони даже не смотрят. Вернее, смотрят, но не на Тони — только на попугайский шарф, болтающийся до самых колен, и бейсболку. В парке тише, чем на городских, запруженных машинами, улицах. Тротуар припорошен жёлтыми шуршащими листьями, и Тони загребает их ногами, будто школьник. Стивену хочется его одёрнуть, но он вовремя вспоминает газетные заголовки и статьи о юном вундеркинде. Ребёнок, у которого не было детства. Мужчина, на плечах которого ноша, сопоставимая с его собственной — ответственность за мир на Земле. Стивен не станет отнимать у него эти редкие минуты ребяческой радости. Он сам поддевает носком ботинка горстку сухих листьев и вскидывает их вверх, заставляя разлететься, кружась разноцветной стайкой. Тони видит это и смеётся — легко, беззаботно. Они гуляют, делятся воспоминаниями о своих первых свиданиях, и память о днях ушедшей безвозвратно юности оживает в груди, и Стивен сам себе сейчас кажется подростком. Обычным влюблённым подростком, потому что так ярко чувствовать чужое присутствие, так нетерпеливо ждать встреч, так не уметь и не мочь насмотреться, наговориться, наслушаться, надышаться друг другом могут только самые юные, самые невинные ещё создания. Тони, осень и воспоминания пьянят и кружат голову, и Стивен чувствует себя тем ворохом разлетевшихся на ветру листьев. — Ты всё же замёрз. — Ничего подобного. — Ты смешон, Стивен. Не будь ребёнком, признай, что оделся не по погоде. — Может быть. Немного. Только руки, на самом деле. Нарушенное кровообращение. — Согреем тебя горячим кофе, — решает Тони и тянет его к фургончику, заказывает латте и американо, протягивает продавцу пластиковую карту, но тот улыбается виновато и говорит, то расчёт только наличными. Тони запускает руки в карманы, а затем поворачивается к Стивену: — Слушай, у тебя не найдётся немного налички? Стивен закатывает глаза, бормочет под нос "Ну и кто тут из нас миллиардер", но достаёт из кармана двадцатку. Тони расплачивается, щедро заверяя продавца, что сдачи не надо, и протягивает ему стаканчик с латте. Самым дорогим латте, какой только Стивен пил за последние годы. — Ну не дуйся, подумаешь, угостил своего парня на свидании кофе, от тебя не убудет. — Предполагалось, что кофе меня угощаешь ты, — ворчит Стивен больше из упрямства, нежели недовольства. Он успевает сделать всего один глоток, как какой-то подросток на роликах толкает его, проносясь мимо, и стаканчик вылетает у него из рук. Пластиковая крышечка не выдерживает встречи с тротуаром и с лёгким треском укатывается в сторону, позволяя содержимому растечься. — Это твоя карма, Стивен, не надо было ворчать из-за несчастного кофе. Стивен подбирает стаканчик с крышечкой и доносит до ближайшей урны. Ему не столько жалко самого кофе, сколько возможности держать в руках согревающий стаканчик. — Можем вернуться и купить ещё один. — У меня больше нет с собой денег. — Думаю, тот парень сделает ещё один в счёт щедрых чаевых. — Не стоит. Я не хочу кофе. — Но ты всё ещё хочешь согреться. Вот, держи, — Тони отдаёт ему свой стаканчик, а затем тянет к ближайшей свободной скамейке. — Лучше присядем, чтобы твоя карма и второй стаканчик нам не убила. Они сидят и молча пьют по очереди из одного стаканчика горьковатый кофе. У нынешней осени отчётливый привкус Тони: терпкий, горький и согревающий. Кофе заканчивается, а солнце уже почти зашло и ветер пронизывает насквозь. — Кажется, пора возвращаться, — говорит Тони, оценивающе глядя на его подрагивающие плечи. Стивен поднимается и уже делает шаг вперёд, как Тони ловит его за руку. — Погоди-ка минутку. Он берёт один конец шарфа и начинает его разматывать. — Не нужно, Тони. Тебе самому только заболеть сейчас не хватало. — Успокойся, Стивен. Никому из нас не придётся мёрзнуть. Шарф длинный, его на обоих хватит. Тони подтягивает повыше болтающийся конец, а другой набрасывает на шею Стивену и делает несколько оборотов. — Вот видишь? — Тони, это глупо. — Вот и прекрасно! Что ещё делать на свидании, если не глупости? — он подмигивает, и Стивен сдаётся. И хотя Тони оставил между ними порядочно длины шарфа, но Стивен всё равно старается идти поближе к нему. И за руку берёт, конечно, только для того, чтобы случайно не разойтись слишком далеко. И он ни за что не признается, но в шарфе действительно теплее, а горячие мозолистые пальцы согревают привычно подрагивающую руку. Когда они снова оказываются на крыльце дома по улице Бликер, Тони останавливается перед открытой дверью. — Ну что ж... Спасибо за чудесный вечер. Они с самого начала договаривались, что в этот день у них будет только свидание, и как бы ни хотелось Стивену его продлить — возможно, до бесконечности, — но он помнит уговор. Стивен не отвечает, только хватается за Тонин конец шарфа и притягивает к себе, целует. Почти целомудренно, но со всем жаром. — Эй, — смеётся Тони, когда он отстраняется. — Это ведь было наше настоящее первое свидание. На первом свидании не целуются. С каких пор ты ломаешь традиции? — А с каких пор ты за традиции цепляешься? Стивен выпутывается из шарфа и оборачивает его вокруг шеи законного владельца. — Доброй ночи, Тони. — Доброй ночи, Стивен. И Тони уходит, оставляя после себя шлейф осени. Яркой и тёплой, как цветастый вязаный шарф.