Этапы связи

      Зрелище было довольно неприглядным. Знакомое лицо, испещрённое тонкими царапинами, растрёпанные волосы, небрежно связанные в странный пучок на макушке… Даже больничная пижама с черными пуговицами, испачканная в непонятной жидкости, была слишком огромной и висела на тонкой девичьей фигуре будто на вешалке.              — Г-гермиона? — охнула Сола, делая шаг вперёд, но тут же остановилась. Увидела, что забинтованными по локоть руками, девочка держала дневник.              — Сола! — в пятый раз повторила она, делая неуверенный шаг вперёд.              «Что-то не то», — мгновенно поняла Сола. Гермиона вела себя неправильно. Слишком резкими были её движения, слишком странным было выражение глаз. Даже её имя она произнесла по-другому…              Обдумать это Сола не успела. Гермиона в пару шагов добралась до неё и схватила тёплую ладонь одной рукой, а другой, той, что крепко держала дневник, что есть силы обняла её.               Неуверенно похлопав её по плечу, Сола поёжилась, не понимая, чем вызвана такая реакция. Она что, ещё и головой ударилась?              — Ты не представляешь, каких трудов мне стоило сделать это, — шёпотом проговорила Гермиона, вглядываясь в её лицо.              — Как тебе это удалось? Мадам Помфри ясно сказала: прийти только после обеда.              Гермиона невинно пожала плечами.              — У меня много способов убедить человека, — обнажив чуть длинноватые зубы в улыбке, сообщила она, на секунду обернувшись в сторону Больничного крыла. — А с годами это получается всё лучше и лучше.              Сола ничего не ответила, продолжая сверлить девочку подозрительным взглядом. Та вела себя странно: Гермиона никогда бы не стала так улыбаться — несмотря на кажущиеся равнодушнее в вопросах внешности, она всё же стеснялась своих зубов. Да и её странная причёска… Какая девчонка соберёт так волосы?              — Ты даже здесь умудряешься мёрзнуть, — неожиданно покачала головой Гермиона, касаясь губами её ледяного носа. — Всё такая же слабая, как и раньше, — укоризненно пробормотала она, вновь зарывшись носом в её волосы.              Сола брезгливо вытерла нос рукавом и только потом сообразила, что произнесла Гермиона. Вздрогнув, она крепко схватив её за плечи и оторвала от себя, рассматривая усмехающуюся девочку. Затем пару раз моргнула, будто пытаясь проснуться.              — Т-том? — скорее выдохнула, чем произнесла Сола, смотря на неё расширенными от удивления глазами.              — Долго думала, — лицо Гермионы вновь исказилось в неестественной улыбке.              Отпустив тонкие девичьи плечи, Сола сделала пару шагов назад, не зная как на такое реагировать. Это было неправильно. Том не должен был захватывать тело Гермионы. Конечно, Сола злилась на неё…              Не разговаривала с ней целых два месяца, когда встречались в коридоре и на занятиях, делая вид, что не знает Гермиону. Даже в библиотеку ходить перестала, лишь бы не видеть её, но это не значит, что она заслужила такое обращение! А уж про то, что Том мог натворить даже думать не хотелось.              «Нужно немедленно сообщить Дамблдору», — подумала Сола… и осталась стоять на месте, разглядывая по чужому невозмутимое лицо.              — Что произошло? — хрипло спросила она вместо этого, кладя руки в карманы.              — Ничего особенного, — небрежно фыркнула Гермиона. «Том», — мысленно поправила себя Сола. «Это — Том, а не Гермиона».              — Как ты здесь оказался?              — Ты ведь не поверишь, если скажу, что совершенно не при чём?              Покачав головой, Сола заправила за ухо прядь отросших волос. Том внимательно проследил за её левой рукой, неотрывно находившейся в кармане и нарочито грустно вздохнул.              — Может зайдём в больничное крыло? — предложил он, дёргая плечом. — Здесь очень холодно, а бедняжка Гермиона переносит холод ещё хуже, чем ты.              — Там же мадам Помфри… — начала, было, Сола, но тут же осекалась. При упоминании медсестры, лицо Гермионы исказилось в неком подобии ухмылки-улыбки.              Подмигнул ей, Том медленно развернулся и пошёл назад. Проследив за тем, как странно он ставит ноги, делая излишне широкие шаги, Сола последовала за ним. Добравшись до распахнутых дверей, Том развернулся и ухмыльнулся.              — Дамы вперёд.              С трудом сдержав дрожь, она зашла вовнутрь. Воздух колыхнулся и Сола скорее почувствовала, чем услышала, как Том прикрыл дверь. Щелчок провернувшегося ключа, резко прозвучавший в тишине комнаты, был похож на шум затвора револьвера, взведённого перед выстрелом. Сола уставилась на комнату мадам Помфри, ожидая, что вот сейчас-то медсестра выйдет и, отругав их, выгонит её из больничного крыла.              Но то ли к её сожалению, а то и к радости, мадам Помфри не появилась. В больничном крыле вовсе стояла мёртвая тишина. Не трещали поленья в камине, не стучали часы с огромными стрелками, не болтали дети. Было просто тихо.              Том, по-хозяйски, прошёл к расправленной кровати и уселся на неё, вытянув ноги вперёд.              — Гермиона так никогда не сидит, — не весть с чего заметила Сола, аккуратно усаживаясь рядом. — Это — не красиво.              — Правда? — покачал головой он, но даже не пошевелился. — А зря. Так удобнее.              — Что произошло? — во второй раз спросила Сола, разглядывая её крепко забинтованными руки. Стойкий запах мази от ожогов, которым было пропитано всё помещение, заставлял нос неприятно свербеть, но она терпела, стараясь даже не шмыгать.              — Какой смысл мне распинаться о том, что ты никогда не поверишь?              — Можешь попробовать сказать правду, глядишь я и поверю, — отозвалась Сола, проигнорировав насмешку.              — Правда… — с голосом Гермионы смешок Тома вышел на редкость невпечатляющим. — А нужна ли тебе эта правда? — практически неслышно буркнул он.              Сола молчала, испытывающе глядя в непривычно холодные карие глаза.              — Гермиона Грейнджер оказалась на редкость подозрительной девочкой, — издалека начал Том. — Гораздо подозрительнее тебя, Сола. И куда осмотрительнее. Правда, как ты видишь, ей это не очень помогло. Слишком опрометчиво ей было верить в то, что она действительно сумела обыграть нас.              Она долго не решалась написать мне, но всё же не выдержала. Ох уж это любопытство, как много жизней оно сгубило. Милая Гермиона стала разговаривать со мной, и я старался как только мог, чтобы не разочаровать её. Это было не сложно: капелька участия, немного восхищения, признание её заслуг, огромное количество ненужной информации, и она с нетерпением ждёт вечера, чтобы поболтать со мной… Но прости меня, Сола. Конечно, это всё не произошло без твоей помощи… Ох, как она переживала, что обидела тебя… — звонко хохотнул он, покачав головой. — Я должен сказать — спасибо. Без такого бойкота у меня вряд ли получилось провернуть всё это.              Сола почувствовала, будто ей залепили пощёчину. Потерев горящие щеки, она вновь посмотрела на коленки, не зная, как реагировать на такое.              Неужели…              Неужели, именно она виновата в том, что это произошло?              — Гермиона проводила с дневником всё больше и больше времени, даже не догадываясь о том, что я медленно и упорно выкачиваю крупицы её сил. Но не стоит так сильно беспокоиться о ней, Сола. Её сознание в порядке. Бедняжка Гермиона просто спит. Сны, правда, не видит, но кому они нужны?              — К-когда она придёт в себя? — дрогнувшим голосом спросила Сола, стараясь не смотреть на исцарапанные щеки девочки.              — Ближе к утру. А значит у нас достаточно времени… У меня накопилось так много вопросов, Сола. Утоли моё любопытство и объясни мне — как получилось, что ты понимаешь меня?              — Понимаю тебя? — повторила она, плохо понимая о чём он.              Разговаривать с Томом было сложно.              Терзаемая стыдом и виной, она отлично осознавала, что Гермиона — первая, но далеко не последняя пострадавшая. Сколько их будет, пока Том добьётся, чего хочет? И, что самое главное, что именно он хочет? Он ведь не собирается…              Том такими тяжкими думами озабочен не был. Он вообще казался расслабленным, спокойным и, то и дело, порывался отбросить несуществующую прядь волос со своего лба.              — Не отпирайся, Сола, я всё равно всё узнаю. Однако я надеюсь, что хотя бы в знак нашей дружбы, ты расскажешь, что же всё-таки случилось между вами.              Сола, никогда не предполагавшая, что Гермиона может так изогнуть тёмную бровь, лишь глубоко вздохнула. Разумеется, первое, о чем захотел узнать Том, был Волдеморт.              — Между мной и Гермионой ничего не случилось, — как можно наглее отозвалась она, не желая рассказывать о перипетиях их отношений с Тёмным лордом.              Никак не отреагировав на столь глупый ответ, Том повторил:              — Почему он не смог тебя убить?              — Зачем он вообще хотел меня убить? — передразнила его звонкий голос Сола. Дразнить Тома было не самой лучшей идеей, но соображать адекватно она просто не могла. Хотелось истерично рассмеяться и залепить себе пару пощёчин, в надежде вернуть хотя бы жалкое подобие мира в мыслях.              — Сола, — с заметным раздражением выдохнул он. — Что случилось в ту ночь?              Нервно дёрнув плечом, Сола уставилась на прикрытые клетчатой юбкой коленки. «Рассказать или не рассказать? А если и рассказать, то что именно?»              — Раньше ты была более болтлива, — покачал головой Том, постукивая пальцами по металлическому основанию кровати. — Так отчего молчишь теперь? Ничего ведь не изменилось, Сола…              — Не изменилось? — она не смогла сдержать истеричный смешок. — Ты захватил тело Гермионы! — Сола ткнула рукой в плечо, скрытое больничной пижамой. — Из-за тебя её ранили…              Болезненно скривившись, Том отмахнулся от её руки.              — Конкретно в этом нет моей вины! — гневно зашипел он в ответ, приближаясь как можно ближе к ней. — Эта грязнокровка пострадала из-за своего большого ума — не больше. Если бы она не была такой подозрительной и недальновидной, она бы не додумалась закинуть дневник в камин или, хотя бы, позаботилась о защите от отдачи.              — Гермиона попыталась сжечь его? — Сола удивлённо уставилась на тетрадь, пытаясь заметить хоть какие-то следы огня, сажи или тления, но ничего не находила. Он выглядел точно также как раньше. Серебристые уголки, черная обложка с инициалами, да желтоватые листы внутри.              — Интересно, она и вправду верила, что сможет его уничтожить или просто поддалась эмоциям? — неожиданно быстро успокоился Том и попытался почесать подбородок забинтованной рукой. — Хотя какая разница, о чём она думала, главное решить, что мы будем делать сейчас. Поэтому, ответь на вопросы, Сола, и я решу можно ли тебе доверять.              Громко фыркнув, Сола поднесла ладонь к чужому лбу, будто проверяя у него температуру.              — Ты уверен, что дневник не пострадал? — с фальшивой озабоченностью спросила она спустя несколько секунд. — С чего ты взял, что на повестке дня стоит вопрос твоего доверия ко мне? Разве не должно быть наоборот?              — Нет, — нагло покачал головой Том. — У нас самая большая лгунья — ты, Сола, а потому проверять мы должны тебя.              — Ну и бред, — не сдержалась Сола. — Это даже бредовее чем то, что я недавно пыталась втолковать Гарри, а уж поверь мне, более глупую чушь очень сложно придумать.              Покачав головой, отчего непонятно как собранный пучок заколыхался, грозясь расплестись, Том поинтересовался:              — Как тебе удаётся так ловко врать? Вот уж не думал, что обычно правильные Поттеры способны на столь подлый обман.              — Это благоприобретенная способность, — сухо сообщила Сола, отворачиваясь, чтобы не видеть эту, излишне довольную, физиономию. — Захочешь нормально жить и не такое научишься делать.              — И что же тебя мешало жить нормально? Надоедливый кузен? Глупые маглы в школе?              — Тебе ли не знать, какие проблемы могут доставить «глупые маглы в школе», — передразнила его Сола. Покровительственный, всезнающий тон неимоверно её злил. Уж он-то мог бы понять, каково жить под градом насмешек, издевательств, а то и драк, больше похожих на избиения.              Услышав её последние слова, Том неожиданно посерьёзнел.              — Время, Сола. Драгоценное время. Зачем попусту его тратить? Не лучше ли…              — Ответить на все твои вопросы, не задав ни одного в ответ?              — Ну что ты такое говоришь? — неожиданно ласково произнёс Том. — Мы же с тобой… равны. Разве так поступают с партнёрами?              Сола фыркнула. В этом весь Том — ляпнет очередную пафосную глупость и смотрит, как она отреагирует на это.              — Партнёры, надо же. Спасибо, что не сообщники, — пробурчала Сола, бросив мрачный взгляд на комнатушку мадам Помфри.              Громко хохотнув, что, с голосом Гермионы больше походило на звонкое хихиканье, Том приподнял упавшее одеяло и небрежно закинул его на соседнюю кровать и без обиняков спросил:              — Почему я не смог тебя убить?              — А ты пытался? — Сола не собиралась так просто сдаваться.              — Почему в ту ночь я не смог тебя убить, Сола? — твёрдо повторил он, придвигаясь настолько близко, что она с лёгкостью могла разглядеть всю глубину карих глаз Гермионы.              — Почему ты говоришь про меня? — дрогнувшим голосом спросила Сола. Ощущаться приглушённый запах рисового пудинга, вперемешку с мятной зубной пастой, было скорее неприятно, чем безразлично, однако сама мысль о том, что это именно Том… Настоящий Том, а не Гермиона сидит так близко от неё, заставляла нервничать.              — Разве я не рассказал тебе об этом? — приглушённо спросил он, кладя руки ей на плечи. — Не знаешь, что именно ты должна была умереть в ту ночь? Не думай, что я поверю в это. Если этот интриган и умолчал об этом, то я обязательно поведал тебе правду.              — Волдеморт говорил про это, — призналась Сола, пытаясь отодвинуться от него.              «Зачем он называет того, красноглазый Волдеморта — «я»? Они, ведь, совершенно не похожи!»              — Так прекрати юлить и расскажи, что именно случилось.              — Мама… Мама спасла меня.              — Мама? — исцарапанное лицо Гермионы перекосилось от отвращения. Оттолкнув её, Том поднялся с места, не в силах сдержать эмоции, бушующие в нём. — Тебя спасла твоя грязнокровка-мать? И как она смогла это провернуть? Каким чудом умудрилась помешать моим планам?              Сола молчала, разглядывая свои колени. Слово «грязнокровка» она слышала много раз. Нельзя учиться в Слизерине и не знать его значения. Но Том произносил его совсем по-другому. С такой злобой, раздражением… Будто сама мысль о её матери раздражала его до невозможности.              — Дамблдор сказал, что мама отдала свою жизнь в обмен на наши жизни. Её любовь… её любовь помогла мне выжить. Как бы странно и не логично это ни звучало, — скомкано закончила Сола, скептически скривившись. Объяснения Дамблдора и без того казались ей весьма дурацкими, а уж глядя на закатившего глаза Тома и вовсе стали самым настоящим бредом.              — Любовь всех спасла, — буквально выплюнул первое слово Том. — Узнаю этого помешанного… — не закончив, он рубанул рукой воздух и тут же болезненно дёрнулся, прижимая кисти к груди.              Озабоченно нахмурившись, Сола огляделась по сторонам. Мята могла быть не только в зубной пасте. Её, обычно, добавляют и в обезболивающие зелья, которые, судя изрядно потрёпанному виду, Гермионе были явно необходимы.              Длинный флакон с изогнутым узким горлышком нашёлся на тумбочке, но был совершенно бесполезен. Большая часть зелья, жемчужной лужицей растеклась по этой самой тумбочке, полу и даже зацепила кровать. Вновь поглядев на Тома, Сола медленно протянула руку и коснулась влажной ткани пижамы, ещё не успевшей покрыться той белкой коркой, что застыла сейчас на покрывале.              — Пойти поискать новое или собрать это? — спросила Сола, доставая из кармана палочку.              — Я похож на свинью? — вопросом на вопрос ответил Том, пристально смотря на её руки.              — Значит принесу новое, — пожала плечами Сола, ничуть не удивлённая такой грубостью. Многие люди излишне щепетильны в таких вещах и не ей их судить. К тому же, это ей на руку — она просто обязана проверить мадам Помфри.              Школьная медсестра была очень добра к ней и Сола собиралась отплатить тем же.              Поднявшись с кровати, она быстро дошла до приоткрытой двери, боясь, что Том постарается остановить её. Заглянув в щель между косяком и дверью, она уставилась на просторный кабинет. Несомненно, в то время, когда на небе ярко светило солнце, он казался уютным. Но сейчас, когда даже луна была скрыта за плотными облаками, а трепещущее пламя свечи едва освещало широкий стол, стоявший прямо у окна, кабинет казался мрачным пристанищем тёмных волшебников, активно практикующих пытки излишне любопытных девиц. Отогнав от себя глупые мысли, она шепнула «Lumos», и вошла вовнутрь.              Мадам Помфри лежала на узком двухместном диване. Морщинистые руки были небрежно разведены в разные стороны. Волосы, обычно скрытые медицинской шапочкой, волнами растеклись по темной коже дивана, а на лице застыло такое мирное выражение, от которого Соле тут же стало не по себе. Единственное, что хоть как-то успокаивало — тихое посапывание.              Сола немного расслабилась — мертвецы, как известно, сопеть не умеют.              Подошла к мадам Помфри, вытянула из её кармана серебряную связку ключей и, не удержавшись, коснулась её руки. Досадливо скривившись — ладонь медсестры была гораздо горячее, чем её, она метнулась в кладовку. С лёгкостью открыв тяжёлую дверь, Сола быстро отыскала нужное зелье и вернулась к Тому.              — Держи, — она протянула ему откупоренный флакон.              — Убедилась, что всё нормально? — криво усмехнулся он, даже не попытавшись взять её в руки. — Или ты и вправду думала, что я убью её?              Сола так не думала.              Нет, конечно, подобные мысли в голову приходили, но были с позором изгнаны — Том не такой дурак, чтобы так сильно подставиться. Она хотела было всучить ему флакон, но остановилась, поражённая своим скудоумием. Том попросту не мог нормально держать его в руках — забинтованные кисти не позволяли нормально ухватиться за гладкое стекло. Именно поэтому он и опрокинул прошлую бутыль на стол, и облился сам.              Вздохнув, она присела рядом, и аккуратно поднесла бутыль к чужим губам.              Прищурившись, Том сначала понюхал горлышко, потом внимательно осмотрел искрящую жемчужным светом жидкость, и лишь после позволил сделать себе пару глотков.              Вытащив из кармана чистый платок (третий из набора, подаренного Милисентой на Рождество), Сола намочила его водой из стакана и вытерла острый подбородок и шею Гермионы, старательно игнорируя то, как дёрнулись кончики её губ.              — Ты же не думаешь, что я настолько беспомощен? — недовольно вопросил Том, пока Сола сворачивала платок.              — Я думаю, сидеть с липким зельем на лице гораздо неудобнее, чем потерпеть пару секунд и стереть его, — мирно ответила Сола, понимая его возмущение.              Она тоже не любила прикосновения.              Раньше не любила…              Вздохнув из-за своих глупых мыслей, она вновь уставилась на Тома. Тот, будто нахохлившийся воробей, или, правильнее будет сказать, ворона (с волосами-то Гермионы и не быть вороной!), сидел, опершись на заднюю спинку кровати и пытался почесать шею.              — Помочь? — предложила Сола, понаблюдав за его мучениями. Не дожидаясь ответа, она протянула руку и коснулась влажной кожи, едва скрытой белоснежным воротником пижамы.              — Даже не думай, — он неловко дёрнулся назад, отталкивая её руки.              — Как хочешь, — пожала плечами Сола. — Дело твоё… Так что теперь?              Перестав раздражённо ослаблять воротник, Том немигающим взглядом уставился на неё. Сола, привыкшая к таким выкрутасам, ответила ему таким же внимательным взглядом.              — Мне нужно, чтобы ты забрала дневник себе, — выдал Том спустя пару секунд переглядываний. — Гермиона думает, что сожгла его, так давай же не будет разочаровывать её…              — Почему она вообще решила сжечь тебя? — не сдержалась Сола. — Не мог быть с ней хоть чуточку любезнее?              — Я был сама доброта и понимание, — отрезал он. — Просто у кого-то начались приступы паранойи, смешанные с отчаянием от недостатка общения. Не знаешь ли, из-за кого это произошло?              Сола лишь закатила глаза.              — Ты же не думаешь свалить всё это на меня? Гермиона не могла просто…              — Но всё же у неё это получилось, — перебил её Том. — Она изначально меня невзлюбила. Что бы я не писал, о чём бы я не спрашивал, про что бы не рассказывал… Гермиона всегда считала, что я планирую что-то. Что за глупость? Меня не привлекают бессмысленные убийства грязнокровок.              — Сделаю вид, что я не слышала уточнение про бессмысленные убийства, — вздохнула Сола, поднимая дневник с кровати. Последовавший после её слов оскал ясно дал понять — она всё заметила верно. Проклиная своё малодушие, Сола не стала спрашивать убивал ли он когда-нибудь. Несмотря на его прошлые заверения в собственной безобидности, она была уверена — Том безобидным не был. И неважно, был ли он заперт в дневнике, или захватил чужое тело… Он всегда оставался тем, кем на самом деле был. Томом Марволо Риддлом. Талантливым волшебником, опасным магом, в будущем совершим много ужасных дел.              «В будущем, но не сейчас», — поправила она себя. Том — это не Волдеморт. Сола попросту запретила себе думать про то, что Волдеморт и Том были одним и тем же человеком. Осознавать, что тот человек, к которому она сумела привязаться… Тот человек, которого она считала своим другом и есть убийца её родителей… Нет, нет и нет, это Волдеморт, тот жалкий призрак, что таился зачахшем лесу, был виновен в их смерти. А её Том никого не убивал!              — Ты впала в анабиоз, Поттер? — неожиданно близко спросил он.              Сола моргнула, смотря в такие близкие глаза и вдохнула запах мяты. Покраснев, она отодвинулась и буркнула:              — Просто задумалась. Значит, ты хочешь, чтобы я снова хранила дневник у себя?              — Именно так, — кивнул он, не сводя с неё подозрительного взгляда. — С дневными переписками придётся закончить, зато ночами ты будешь в полном моём распоряжении. Как, впрочем, и я в твоём.              — Какая радость, — глухо буркнула Сола. Занятия с Эйвери, уроки, домашние задания… Весь её день был расписан по минутам. А с дневником даже с той крохой отдыха, дарованной ей ночью, придётся расстаться.              — Ты недовольна? — надменно произнёс он.              Сола мотнула головой. Признаваться в обратном было тяжело даже себе, а уж произнести это вслух, да ещё и при Томе… Она скорее язык себе откусит, чем скажет это ему.              Поглядывая на неё, он нащупал дневник и протянул ей. Сола осторожно приняла ледяную обложку. Бережно проведя по буквам его имени, она положила дневник на колени и тут же поняла, что именно сделала. Щеки тут же обожгло огнём, но Том, невесть с чего решил проявить благородство и промолчал.              — Значит, Гермиона уверена, что дневник сгорел? — неловко кашлянула Сола, пытаясь не трогать металлические уголки дневника.              — Она допускает такую возможность… Как жалкая грязнокровка может быть столь умна? — резко возмутился он, глядя на Солу так, будто ждал от неё объяснений по этому факту.              — Как будто интеллект зависит от чистоты крови.              — Что за тоска во взгляде? Только мне говори, что ты жалеешь о своей крови? Твоя мать…              — Я знаю кем была моя мать, — отрезала Сола. — Да, она была маглорожденной. Вот только на мои способности это не повлияло. В отличие от Гонтов и множества других родов, что канули в небытие.              — Что это за небытие такое, раз ты о них знаешь?              — Я знаю о них лишь потому, что сама искала информацию о… о парселтанге. Кому кроме меня, да сумасшедшим, помешанным на «Родовой знати», они интересны?              И без того загоревшиеся глаза Тома засияли ещё ярче. «И как ему удаётся быть собой даже в таком теле?» — подумала Сола,              — И что ты узнала о парселтанге? — вкрадчиво поинтересовался он. — Смогла ли разглядеть связь между Гонтами и мной? — последнее слово он произнёс очень тихо. Будто шёпотом.              — Они и вправду твои родственники? — ничуть не удивилась Сола. Все чистокровные в родстве между собой — что же странного в том, что Том и какой-нибудь троюродный дядюшка пятой сестры какого-нибудь Гонта двадцать пять были связаны кровными узами.              — Том Марволо Риддл, — он сделал ударение на втором имени. — Но, надо признать, моя мать обладала большим чувством прекрасного, чем твоя. Мортан, ну надо же…              — Как будто Марволо звучит лучше.              — Не так глупо и обречённо.              — Сказал человек, что назвал себя Волдемортом!              — Это совершенно друго… — Том неожиданно замолчал, вглядываясь в дверь. Сола, которая тоже услышала тихие, приближающиеся голоса, замерла.              — Оглуши меня…              — Это Дамблдор… — одновременно заявили они и раздражённо уставился друг на друга.              — Быстро, Поттер!              — Да как оглушить-то? — запаниковала Сола, пытаясь убрать дневник за пазуху и морщилась каждый раз, когда металлический уголок касался плоского живота.              — Сначала возьми палочку, — ядовито произнёс он, впихивая в руку её, забытую на кровати, палочку.              Глубоко вздохнув, Сола удержалась от слов про то, что она никогда так не делала, пусть и слышала это заклинание аж в прошлом году. Стиснув палочку дрожащими руками, она сделала резкий выпад и шепнула: «Stupefy».              Ничего не произошло.              — Не смотри так на меня, — взмолилась Сола, понимая все те слова, что так явно хотел высказать ей Том. — Я ни разу так не делала!              — Я в шестнадцать лет создал свой первый… дневник, а ты жалкое оглушающе выдать не можешь!              — Как будто у тебя всё с первого раза получилось!              — Конечно с первого, кто бы дал мне потренироваться?!              — Stupefy! — попробовала ещё раз Сола. А затем ещё и ещё. Прикрыв глаза, она вспоминала все движения, что выписывал Эйвери, мысленно повторяя заклинание. Лишь повернувшаяся ручка двери заставила её замолчать и взглянуть на Тома.              «Одной неприятностью определенно меньше», — с мрачным весельем подумала она. Том… Или уже Гермиона лежала на кровати закатив глаза. Поразившись тому, как страшно выглядят пустые белки без зрачков, Сола посмотрела на вошедших людей.              Дамблдор выглядел удивлённым. Прищурившись, он придержал шагнувшего вперёд Снейпа, внимательно осматривая больничное крыло. Декан же остановился, прервавшись на полуслове и уставился на них. Спохватившись, Сола опустила палочку, понимая какое зрелище предстало перед ними.              Снейп, вперившийся глазами в неподвижное тело Гермионы пугал. На его побелевшем, перекосившемся лице застыла такая гримаса обречённости, будто Гермиона безвременно почила по её, Солы, вине.              — Она жива, — заявила Сола, понимая, что один труп в больничном крыле точно может появиться. И кто знает, будет ли это труп Снейпа, которого хватит сердечный приступ или же её собственный, созданием которого и озаботится декан.              — Очень интересное уточнение, Поттер, — буквально выплюнул её фамилию он, дрожащими пальцами поправляя пуговицы сюртука.              — Северус… — укоризненно вздохнул Дамблдор, но улыбаться не спешил, рассматривая ерзающую девочку. — Сола, разумеется, мы не подумали ни о чём… подобном. Наши студенты не такие.              Странная насмешка, проскользнувшая в его голосе, заставила Солу подозрительно прищурится. Дневник, спрятанный под ремнём школьной юбки и скрытый рубашкой, едва прикрытой мантией обжигал так, что пору было шипеть от боли. Сола, однако, боялась даже смотреть в его сторону, куда уж там дотронуться, в попытке оттянуть его подальше от кожи.              Снейп, уже и сам понявший, что ничего страшно не произошло, отмер. Подойдя к развалившейся на кровати Гермионы, он бережно приподнял её и уложил нормально. Сола, мигом смывшаяся с кровати, с нарастающим удивлением смотрела на то, как он ласково смахнул прядь волос с её лица и, отряхнув упавшее одеяло, укрыл девочку.              — Что случилось, Поттер? — вопросил он, подоткнув одеяло.              — Мы… Мы с Гарри и Роном решили навестить Гермиону… — начала Сола, прячась за одной из кроватей, как за щитом. — Профессор Макгонагалл рассказала, что она попала в больничное крыло, вот мы и испугались. Пришли сюда, а мадам Помфри нас не пустила…              — Но ты всё же пролезла! — вставил Снейп, обвиняюще ткнув в неё пальцем. — Ты всегда там, где неприятности, Поттер! Удивительно, как тебя не было в библиотеке. Составила бы Грейнджер компанию. Лежали бы здесь, как памятник величайшей глупости на свете!              — Мадам Помфри нас не пустила, — натянуто повторила Сола, не желая слушать его ворчание. — Мы и ушли. Но на лестнице, Гарри и Рон увидели Амбридж и профессора Макгонагалл. Гарри тут же решил разузнать об этом побольше, захватив Рона, побежал за ними… Сэр, нужно немедленно их найти, кто знает, что Гарри додумается сказать Амбридж!              — Поттер и Уизли давно в своей гостиной, — кисло проговорил Снейп, переглядываясь с невесть чего развеселившимся директором. — Сидят и размышляют о том, почему с них так несправедливо сняли семьдесят баллов. — Декан неожиданно оскалился, будто вспоминая что-то приятное.              Сола недовольно дёрнула щекой. Ну что Гарри стоило быть более сдержанным?! «Или наоборот разозлить её сильнее, чтобы было время побольше поговорить», — пришедшая в голову мысль была тут же изгнана — Амбридж не та, с кем стоит шутить.              — Что было дальше, Сола? — мягко спросил Дамблдор, не давая Снейпу разразится очередной гневной тирадой.              — Когда Гарри и Рон ушли, я вспомнила, что Гермиона очень переживала из-за будущей контрольной и решила вернуться и узнать какие учебники ей нужно принести… — Сола врала, даже не задумываясь над словами. Контрольные были не редкостью, а любовь Гермионы к книгам превосходила все мыслимые и немыслимые пределы. Вот и Снейп не удивился. Лишь закатил глаза, смиренно принимая её глупость.              — Дверь в больничное крыло была приоткрыта, вот я и заглянула. Мадам Помфри не было, а Гермиона… Гермиона лежала посередине кровати. Наверное, она попыталась встать, но не смогла и потеряла сознание. Я попыталась привести её в чувство, — Сола помахала палочкой, выписывая движения необходимые для заклятия, но не смогла.              — Enervate, Поттер, необходимо применять с умом. Грейнджер погрузили в магический сон, рассеять который не так-то просто.              — Необходимо зелье с официналисом? — не сдержала любопытство Сола. Слишком интересным было то, о чём он сейчас рассказывал. Зелья, влияющие на сознание, были сложными в приготовлении, требовали много времени и огромное количество терпения. Реджинальд не варил их, лишь делал заготовки — даже Фламель был не настолько сумасшедшим, чтобы требовать подомное у своих учеников.              Услышав знакомое название, Снейп покачал головой.              — И откуда второкурсница знает про это? — риторически вопросил он у потолка.              — Ну право, Северус, юную Солу следует похвалить за столь поразительное рвение к учёбе, а не ругать из-за прочитанных книг. Это и вправду достойно восхищения. Единственное, что меня смущает… — директор с перестал улыбаться и строго посмотрел на неё поверх очков-половинок, — это направленность твоих изысканий… Она слегка неожиданна для девочки-второкурсницы.              Непонимающе моргнув, Сола призадумалась. Ничего странного или запретного в её книгах не было — боевые и защитные чары, введение в нумерологию и руны, немного алхимии и ментального зельеварения (большая часть книг была в запретной секции, куда ходу Соле не было — приходилось довольствоваться тем, что есть) и окклюменции. Разве это неожиданно? Да Гермиона читала гораздо больше, чем она, поглощая книги в неимоверных количествах.              — Это бесполезно директор, — Снейп разразился неприятным каркающим с смехом. — Она даже не понимает, в чём дело.              — Я вижу, — кивнул Дамблдор прищуривая свой светлый глаз.              Поправив запутавшиеся на бороде колокольчики, директор демонстративно оглянулся, делая вид, что ищет что-то. Или кого-то.              «Мадам Помфри», — поняла Сола и беспокойно сцепила руки за спиной. «Медсестра просто устала и уснула», — мысленно повторяла она, отгоняя другие, опасные мысли».              — Мадам Помфри! — громко позвал Дамблдор, вновь уперевшись в Солу взглядом. — Простите за наше вторжение в вашу обитель, но дело не терпит отлагательств…              Разумеется, никто ему не ответил. Лишь ветер противно завыл в кабинете, да зазвенела упавший флакон. Прокатившись по полу, он остановился на пороге её кабинета, узким горлышком указывая на Солу.              — Вот это сквозняк, — выдохнула девочка, до боли сжимая руки. — Что же на улице творится?              — Весна, Сола. Весна. — На лице директора проскользнула печальная улыбка, которая тут же сменилась другой, более широкой, но менее тёплой. — Северус, пожалуйста, разбуди мадам Помфри. Как бы ни было грустно прерывать её отдых, но нам необходимо узнать о состоянии мисс Грейнджер. Да и Сола прождала так долго — будет несправедливо не утолить её беспокойство.              Снейп встал с кровати, делая вид, что совершенно не хотел там сидеть. Бросив на Солу такой многообещающий взгляд, что у неё тут же затряслись коленки, он бесшумно прошёл в кабинет.              — Ты выглядишь бледной. С тобой всё хорошо?              Сола горячо закивала, уверяя директора в том, что она чувствует себя как никогда лучше и вообще это освещение такое. Нездоровое.              — Книги — это величайший дар, что подарило нам время, — начал Дамблдор, касаясь кольца с синим, переливающимся камнем, искрящим даже в таком полумраке. — Но не стоит забывать и про другие, более бесценные вещи. Отрадно видеть, что ты это понимаешь, — он обвёл рукой то ли кровати, то ли кабинет мадам Помфри со Снейпом внутри (И чего он так долго там копается? Разве сложно взять и разбудить человека?!).              Сола так не поняла, что конкретно он имеет в виду. Бесценные вещи… Это он о магии? Призадумавшись, она едва не пропустила появление мадам Помфри и Снейпа.              Взволнованная медсестра громко причитала, весьма культурно костеря себя — как же можно уснуть, оставив пациентку совсем одну.              — Хорошо, что ты, Сола, догадалась зайти… — Сола настороженно растянула губы в улыбке, не совсем понимая, хвалят ли её или ругают. — А вдруг ей стало бы хуже? Я же ничего не слышала….              — Поппи… — попытался вставить хоть слово Дамблдор, но мадам Помфри лишь всплеснула руками и так горестно вздохнула, что даже Соле стало не по себе от того, как искренне она переживает за Гермиону. Она сама ведь и не думала за неё беспокоиться…              — Что вы хотели узнать, директор? — строго вопросила она, ощупывая перевязанные руки девочки.              — Насколько сильно повреждены руки? — быстро спросил Снейп, хмуро наблюдая за её быстрыми уверенными движениями.              Мадам Помфри бросила на него странный взгляд и ответила:              — Пламя затронуло более семидесяти процентов кожи кистей. Мне пришлось… — она посмотрела на Солу, но не обнаружив на её лице страха, продолжила. — Мне пришлось убрать повреждённую кожу. Раны я почистила, твою мазь, Северус, тоже нанесла. Замечательный состав… Корочка просто потрясающая! Такая крепкая — даже нож не с первого раза взял… Девочка конечно, спала всё это время — будить её в таком состоянии было бы просто бесчеловечно… Такая боль… Но сейчас всё позади. Будет как новенькая.              Дамблдор удовлетворённо кивнул.              — Поппи, твоя работа, как всегда, хороша. Не зря целитель Сметвик уже пятнадцатый раз присылает мне корзинку углей на Рождество. — Подмигнул зардевшейся медсестре, он приобнял замершую Солу за плечи и проговорил: — Ну что, Сола, теперь мы можем спать спокойно. С твоей подругой всё в порядке, а значит я предлагаю разойтись по своим спальням.              — Северус, тебе тоже следует отдохнуть, — быстро заявила мадам Помфри, кладя руку на плечо Гермионе. — Я сама позабочусь о ней.              — Я не собирался оставаться, Поппи, — ядовито процедил Снейп. Встав с соседней кровати, на которую он зачем-то сел минуту назад, Снейп вышел из больничного крыла, звонко стуча каблуками по каменному полу. Соле показалось, что он с удовольствием хлопнул бы дверью, но это, конечно же, было не правдой — Снейп не из тех, кто ведёт себя столь несдержанно.              — И нам пора, — жизнерадостно заявил Дамблдор, когда шаги Снейпа стихли, потонув в шуме ветра, вновь завывшего за окнами. Кивнув мадам Помфри, он потянул Солу за собой к выходу.              Сола, больше всего на свете боявшаяся, что дневник выскользнет из-под одежды, неловко последовала за ним, стараясь даже дышать через раз. Проклятого Снейпа нигде не было — а ведь она так надеялась, что он останется здесь, вместе с Дамблдором. А получилось наоборот — это она сейчас идёт вместе с директором, не зная куда безопаснее смотреть или о чём лучше думать.              — Я слышал, ты подружилась с Рейнардом Эйвери, — негромко заметил Дамблдор, когда они вышли к главной лестнице.              — Да, сэр, — вежливо ответила Сола, сверля взглядом ползущую к ним лестницу. — Рейнард и его друзья были так любезны, что пригласили меня на свои дополнительные занятия. Мы делаем домашние задания, читаем учебную литературу и практикуемся в заклинаниях, которые разрешено учить самостоятельно… — покривила она душой. Те заклинания, что практиковал Эйвери, можно было признать разрешёнными разве что с натяжкой. По крайней мере, Макгонагалл строго-настрого запрещала проводить эксперименты с живыми существами не на уроках. Эйвери, однако, чихал на её слова, трансфигурируя всё, что могла создать Выручай-комната.              Припомнив то склизкое существо с белками глаз, что держались на тонких ниточках плоти, Сола сглотнула и поспешно встала на лестницу. Более мерзкого создания сложно было представить. Да и Валенски, которую попросту вырвало на одно из кресел, аппетита не прибавляла. После того случая Эйвери с трансфигурацией завязал.              — Это замечательно. Друзья — вот те люди, что помогают нам с трудную минуту и согревают холодными вечерами…              «Вряд ли он смог бы улыбнуться, если бы та тварь начала облизывать его ботинок», — Солу передёрнуло от воспоминаний.              Дамблдор, будто понимая о чём она думает, ступил на следующий пролёт и продолжил.              — Именно с ними мы делимся самым сокровенным, Сола. Своими мыслями, мечтами. У настоящих… друзей они даже похожи. Единение взглядов, желаний и слов, что может быть прекраснее этого?              Косо поглядев на Дамблдора, Сола промолчала. Никакого единения с Эйвери она не испытывала. Она и другом его не считала — он был ей полезен. Или он говорил про Гарри? Брат был её единственной семьёй, человеком, что знал её с самого рождения, но даже с ним она не могла быть полностью откровенной. А уж про единение желаний даже речи не шло — Сола сама-то не знала что именно хочет, что уж тут говорить о мечтах брата.              — Тем, у кого есть такие друзья очень повезло, — произнесла Сола, когда молчать стало совсем уж неудобно.              — Им, но не тебе? — прозорливо заметил Дамблдор. — Разве Гарри не такой друг?              — Гарри — мой брат, — с лёгким удивлением ответила она. — Он несдержанный, всегда говорит всё, что думает и постоянно влезает в чужие дела. Но он был и остаётся моей семьёй. Моим братом… — Сола пожала плечами, не зная, как объяснить это Дамблдору, но он не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён куда-то далеко. Сола сомневалась, что его заинтересовала та картина — он попросту задумался над чём-то, да так сильно, что не видел ни её, ни саму Солу ни даже лестницу, с которой только чудом не навернулся.              — Ты напоминаешь мне одного юного волшебника… — неуверенный голос директора впечатлил её настолько сильно, что Сола сама едва не сверзилась со ступенек. Сомневающийся в чем-то Дамблдор — как такое вообще возможно? — У него тоже был брат, который отличался несдержанностью и любовью к чужим делам. Грубый, невоспитанный и необразованный… Эта лишь малая часть мыслей, что приходили его голову при виде плюшевой козы, что тот пытался оживить. Представляешь тот ужас, что получался у него? Бедняга был полным профаном в трансфигурации. Хотя, между нами говоря, ему не давались почти все предметы кроме защиты от темных сил… — тёплая улыбка, расцветшая на его лице, заставила Солу подозрительно сощурится — уж не о своём ли брате говорит директор?              Она попыталась припомнить, упоминал ли кто-нибудь о родственных связях Дамблдора, но не смогла. Никто не упоминал его семью. Дамблдор носил имя Альбус, имел в партнёрах Геллерта Гриндевальда, которого и одолел в дуэли, преподавал трансфигурацию пятьдесят лет назад, дружил с Фламелем и… всё.              «Это довольно много», — тут же поправила она себя. Про Снейпа, Флитвика, или Макгонагалл было известно ещё меньше. Первый знал её мать, второй преподавал ещё у их родителей, а Макгонагалл любила квиддич. Тоже мне — секретная информация, да это всему Хогвартсу известно!              — И что с ним случилось, сэр? — поинтересовалась она, прерывая его ностальгические думы. Дамблдор рассеянно провёл рукой по палочке, висевшей на боку в странном подобии ножен. Или чехла. Сола, почему-то, вечно забывала, как называется эта штука, которой пользовались некоторые взрослые волшебники.              — Тот, кто казался слепцом, явил зоркость, недоступную зрячим, — болезненно проронил Дамблдор и, резко остановился, крепко схватив её за локоть. — Не будь такой как я, Сола. Не совершай моих ошибок.              Деликатно вывернувшись из его хватки, Сола как можно убедительнее закивала. Ну конечно она постарается не совершать ошибок. Где она — лучшая ученица второго курса Слизерина и эти презренные ошибки, что совершают только недалёкие глупцы. Дамблдор её заверениям не поверил и укоризненно покачал головой.              — Я вижу в тебе много людей, Сола, — расстроенно сообщил он. Подойдя к закрытым дверям Большого зала, он провёл пальцем по массивным ручкам. Те, повинуясь движениям его рук звякнули и приподнялись, да так и остались висеть в воздухе. Отойдя на пару шагов, директор вновь повёл рукой, распахивая одну из створок. — И все эти люди закончили… или заканчивают свою жизнь одинаково. Не уподобляйся этому. Выбери правильный путь.              Сола следила за ним с всё нарастающим недоумением. Дамблдор всегда вёл себя странно — это было его естественное состояние. Произнести что-нибудь непонятное, запеть гимн во время завтрака, рассказать смешную историю про Флитвика и Хагрида, что отправились на поиски самой большой ёлки, а нашли паучье гнездо, прямо на уроке трансфигурации, игнорируя шипение Макгонагалл… Да одни речи на пирах чего стоили! Но вот эта непонятная хандра…              «А не заболел ли он? — с лёгким беспокойством подумала Сола, чувствуя, как неприятно засосало под ложечкой. — Весна, всё-таки. Ветер дует сильный, простудиться легко можно. Может он из-за этого и в больничное крыло пошёл, а меня увидел и постеснялся лекарства взять? Да нет, глупость какая — великие маги не болеют простудой».              Она перестала думать о ерунде и потёрла покрасневшие щёки. На губах Дамблдора мелькнула улыбка — хитрый директор будто знал, о чём она думала. Смущённо уставившись в пол, она поблагодарила его за советы и попятилась к подземельям. Этот разговор был самым безумным за этот год, хотя, казалось бы, тот бред, что она сочиняла для Гарри переплюнуть было сложно. Спохватившись, что вновь подумала не о том, что следует, Сола ускорила шаг, старательно думая об эссе. Много-много эссе и практических работ.              Гостиная встретила Солу во всём варварском великолепии. Эйвери, Флинт, Максвелл и Марш захватили весь диван и сидели, громко болтая и позвякивая четырьмя крошечными бутылочками. «Довольно скромные объёмы для таких любителей отдохнуть», — машинально отметила Сола и поспешила в спальню. Хорошо ещё Драко не было в гостиной — уж он-то не дал бы спокойно уйти…              — Поттер! — громкий крик Эйвери нарушил всё её планы.              — Рейнард? — развернулась на пороге Сола, даже не пытаясь выглядеть любезной. Лимит случайных встреч был исчерпан уже давно, живот горел огнём, а желание нормально поговорить с Томом гнало быстрее, чем страх показаться невоспитанной.              — Ты где была, Поттер? — возмущённо спросил он, медленно поднимаясь с дивана.              — Я была в больничном крыле. Гермиона Грейнджер с факультета Гриффиндора пострадала, и я решила её проведать…              — Я тебя искал! — Эйвери наконец добрался до неё и неловко ткнул пальцем в плечо. — В Выручай-комнате нет, в библиотеке — нет, даже Большом зале и той лаборатории нет! — обиженно сообщил он, оглядываясь на друзей, словно хотел поделиться такой несправедливостью.              — Я была в больничном крыле, — как можно спокойнее повторила Сола, встречаясь взглядом с мрачным Флинтом. Тот (вот так редкость!) отдал бутылку Максвеллу и потряс за плечо дремавшего Итана. Эйвери, до которого, наконец, дошли её слова, схватился за плечи Солы и взволнованно вопросил:              — Ты поранилась?!              — Да нет же, — попыталась вывернуться она. — Со мной всё в порядке. Это Гермиона…              — На тебя напала эта грязнокровка?!              — Что за бред ты несёшь? — вспылила Сола отталкивая его назад, прямо в руки подоспевшего Флинта. — Гермиона моя подруга. Да, сейчас мы не в лучших отношениях, но она никогда не навредила бы мне, — совершенно искренне добавила девочка и внезапно поняла — а ведь это правда. Гермиона и мухи бы не обидела, разве что эта муха попыталась бы напасть на них.              — Не смей повышать голос на старшего, Поттер! — рявкнул Эйвери. Возмущённый тем, что его благородный порыв и волнение не оценили, он нахмурился и, наклонившись, дёрнул Солу за нос. Ожидавшая всё что угодно кроме этого, Сола прогундосила невнятное «Рейнард!» и шагнула назад, стараясь расцепить его пальцы. Эйвери, как назло, проявил необычайную силу и упрямство и нос не отпускал, сжимая его всё сильнее и сильнее.              Это было настолько глупо, что Сола застыла, не зная, как реагировать на беспардонное поведение старосты. Где это видано, чтобы Эйвери так себя вёл? Непрерывно бурча какую-то ерунду, он ослабил хватку и, приблизившись, уставился на Солу.              — Ты как-то странно выглядишь, — заключил он спустя пару секунд пристальных разглядываний.              — С чего бы это? — съязвила Сола и тут же ойкнула — Эйвери щёлкнул её по носу и снова занудел о её поведении.              Ситуацию спасла Валенски. Оторвавшись от широкого окна, в которое она пялилась всё это время, девушка поправила чуть смятую от долгого сидения юбку и направилась к ним.              — Рей, хватит уже, — она уверенно положил тонкую руку на его плечо, привлекая внимание старосты. Замолчав на середине фразы, Эйвери расплылся глупой улыбке и приобнял девушку за талию, совершенно забыв о Соле.              Схватившись за освобождённый нос, Сола хмуро проглядела на заворковавшего старосту. нашедшего очередную жертву и шмыгнула в спальню. Её не очень-то интересовало, какая муха укусила Эйвери, что он искал её по всему Хогвартсу. Какая разница, если у неё есть дела поважнее?              Воровато оглядевшись, она, громко шипя от боли, вытащила дневник и уставилась на покрасневшую кожу — тетрадка оставила след в виде алого прямоугольника, который, ещё и невыносимо саднил. «Может попросить какой-нибудь крем?» — тоскливо подумала она, морщась от боли. «У Дафны вся тумбочка забита флакончиками и тюбиками, неужели в ней не найдётся хоть что-нибудь полезное?». Шмыгнув пострадавшим носом, она заковыляла в спальню второго курса искренне надеясь на то, что девчонки угомонились и лежат в своих кроватях.              — Ну и видок же у тебя, — сморщилась Панси, едва Сола зашла в спальню. — Ты что, носом в котёл упала?              — Что-то вроде этого, — буркнула Сола, морщиться стоило ей — вся комната пропала мерзким запахом лака, и тут же оживилась. — У кого-нибудь есть мазь?              — Сейчас посмотрю, — кивнула сердобольная Дафна и, не слезая с кровати, полезла в тумбочку.              — Тебя Эйвери искал, — брезгливо сообщила Паркинсон, крася очередной ноготь на ноге. — Бедная Валенски три раза к нам ходила.              — Какая самоотверженность, — поразилась Сола, вспоминая как героически Джорджия приняла удар на себя. Нужно обладать недюжинной храбростью, чтобы добровольно полезть к Эйвери, дорвавшегося до огневиски. Надо бы сказать ей спасибо.              — Джемма так и сказала, — басовито хохотнула Милисента. — Какая муха её укусила? Это же задача старост…              — Её попросил Эйвери, — закатила глаза Паркинсон. — А всё, что он попросит Джорджиа делает с особым рвением и восторгом.              — Ах, эта любовь, — мечтательно вздохнула Дафна. Сола от такого странного заключение подавилась очередным вздохом и неуклюже размазала крем по левой щеке, стараясь оставить на ней как можно больше густого вещества.              — Кому нужна такая любовь? Она ведёт себя странно, выполняет все его поручения, прикрывает от Снейпа и ругается всякий раз, когда я пытаюсь открыть ей глаза на его мерзкую натуру!              Сола кивнула, соглашаясь с Панси. Ну и бред же эта любовь! Ей, вот, совсем неинтересно хихикать как дурочка и прятаться по углам, изображая из себя невесть что. Да от этой любви мгновенно глупеют — та же Гермиона, вроде умная девчонка, а как увидит Локхарта, так сразу мечтательно вздыхает и совершенно не замечает какой он на самом деле ужасный, мерзкий тип и тот ещё лжец.              — Не будь ребёнком, Панси, — на обычно весёлую Дафну напала невероятная серьёзность. — Эйвери привлекателен, умён, из хорошей семьи. Он — идеальная партия для каждой девушки. Неудивительно, что Джорджия не упускает своего шанса…              Стоило Соле понять, что разговор перешёл ту скучную черту, после которой прислушиваться к словам не было никакого смысла, она юркнула на кровать Задёрнув полог с такой силой, что металлические колечки жалобно зазвенели, но выдержали, Сола лихорадочно собрала крем с щеки и, стиснув зубы, обмазала живот. Потом, извиваясь будто змея, скидывающая старую кожу, она через голову стянула блузку, как никогда жалея, что надела именно эту, с какими-то жалкими тремя пуговицами около аккуратного выреза. Расправив белоснежную блузку, она облегчённо легла на кровать, чувствуя, как горящая огнём кожа начинает медленно успокаиваться. Крем Дафны был неплох.              «Надо бы взять рецепт», — подумала, было Сола, но тут же спохватилась — какой толк от рецепта, если приготовить зелье она всё равно не сможет? Да Снейп скорее голову ей оторвёт, чем позволит в одиночку заниматься чем-то опасным. Раздражённо дёрнув щекой, она потянулась к дневнику, но быстро остановилась. Тому, конечно, наплевать на то, как она выглядит, но появляться перед ним голой было бы совсем неприлично. Вытянув из-под подушки чистую футболку, Сола болезненно вздохнула и решила не оттягивать неизбежное. Медленно, стараясь не повредить тонкую, едва наметившуюся корочку, она надела футболку и уставилась на крем, что совершенно не желал впитываться в кожу, зато с лёгкостью размазался по всей футболке.              Брезгливо коснувшись влажной ткани, Сола потёрла её между пальцами. Густая, клейкая масса быстро застывала, склеивая и пальцы, и одежду. Утешив себя мыслями о том, что у неё получилась отлично прилегающая к телу повязка, Сола потянулась к дневнику. Обведя пальцами знакомое имя, выведенное аккуратным ровны почерком, Сола прикрыла глаза. Писать в дневнике было не обязательно — Том сам отлично знает, когда можно поболтать, а когда лучше притвориться обычной тетрадкой.             

* * *

            Спустя десять минут жесточайших обсуждений, Панси наконец сдалась и призналась, что Эйвери, в общем-то, весьма неплохой кандидат в женихи. Мало того, что из достойной семьи, так ещё и очень привлекательный. А ведь это, как печально вздохнула Милисента, дёргая себя за левое, особо оттопыривающееся ухо, редкость среди чистокровных.              — Драко, например, — затянула старую песню Панси, но тут же осеклась и болезненно вздохнула. Насколько Драко был идеальным, настолько он был и недостижимым. «Как сереброликая Луна, что, одновременно так близко и так далеко…» — мечтательно вздохнула Панси и тут же спохватилась. Мечтать о ком-то кроме красавца из Равенкло, которого она нарекла своей новой любовью, было неправильно.              Раздражённо поджав губы, Панси дёрнула полог, намереваясь рассказать Соле о том, как прошло их знакомство.              «Пусть слушает и завидует такому идеалу!» — Панси кивнула своим мыслям, предвкушая реакцию Солы.              — Если бы ты знала, с кем я… — начала она и тут же, звонко клацнув челюстью, закрыла рот. Сола больше походила мертвеца, чем на нормального человека. Протянув руку, Панси коснулась носа, что стал гораздо белее, чем раньше и облегчённо почувствовала дуновение воздуха. Сола дышала. Пусть через раз, но дышала. Разглядев под головой подруги какую-то тетрадь в темной обложке, Панси громко фыркнула.              — Ну и заучка, — буркнула она, чувствуя, как липкий страх, окутавший её тело, начинает отступать. Прикрыв плотную ткань, Панси вытерла лоб и громко сообщила: — Спит она. И как у неё это получается — ляжет и уже через секунду засыпает?              Девочки пожали плечами и вновь пустились в обсуждение парней со Слизерина, даже не подозревая о том, что Сола занимается тем же самым.              И не важно, что их пустой трёп мало походил на то, что видела сейчас Сола. Находясь в выручай-комнате, девочка сидела прямо на полу в окружении подушек, лениво смотрела за тренировками Эйвери, Нотта, Мальсибера и Лестрейндж, да слушала комментарии Тома, что тот шептал ей на ухо и счастливо улыбалась.              Уж она-то точно знала, что у самого идеального человека на свете был невыносимо холодный бок, отодвинуться от которого Сола не согласилась бы даже за тысячу галлеонов.