Тебя никто не заменит.

Килимчук уже неделю просыпался с улыбкой. Не из-за победы в шоу. Конечно, с самого начала он хотел этого, но потом что-то пошло не так. "Мигель, я пришёл сразу к тебе в команду!", "Мигель, я тебя, как родину - не продам!" - Миша скривил губы и поморщился. Противно было вспоминать. Да и потом, было ли в прошлом году так тепло в команде Мигеля, как ему было тепло рядом с Дружининым? Добился ли он большего, чем мог даже ожидать от себя? Нет. А теперь он чувствовал невероятный подъём, вспоминая о человеке, вступившемся за него, хотя бы под видом профессиональной этики, а уж что было за кадром...из-за него никогда так не ссорились. Тем более, два любовника. Бывших любовника. Он почти любил Егора. Как отца, что ли... Парень потянулся под одеялом, сел на край кровати и продрал глаза. Солнце светило как-то особенно ярко и весело играло на растрёпанных белых локонах. Он подставил лицо под тёплые лучи и наслаждался его милым спокойствием. А солнце, казалось, наслаждалось его тонкими чертами и забавной, широкой улыбкой. Килимчук стянул со стола мобильник, который тут же завибрировал у него в руках. Танцор ответил. - Михаил Олегович? - раздался шутливый голос Дружинина, - у меня новости. К нам скоро приезжает какой-то известный американский музыкант, он хочет набрать себе танцоров для номера. Меня попросили подключить своих... - Как зовут? - судорожно перебирая в голове самые невозможные возможные варианты спросил Миша. - Трой Сиван, кажется. Ну, ты приезжай, в общем. Адрес сейчас скину. - трубку положили, а в сообщениях высветились какие-то номер дома и улица. Парень быстро собрался и поехал к назначенному месту. Это оказалось большое здание. Егор уже ждал там. Они поднялись на лифте на двадцатый этаж. Там была целая очередь, ведущая к небольшой двери. - Жди здесь, - сказал Егор, - я сейчас приду. Но время шло, а Дружинин так и не возвращался. Заветная дверь уже выросла прямо перед Килимчуком, готовая открыться и впустить его в новое приключение. Наконец, поверхность повернулась на петлях, из неё выскользнула девушка лет 20, и он смог войти. Миша увидел перед собой маленькую пустую комнатку. Из мебели в ней стоял только стол, за которым сидели мужчина и белокурый парень. Увидев Килимчука, блондин выпучил глаза, но ничего не сказал. Они были невероятно похожи. Похожи, прямо до ужаса. - Пожалуйста, покажите нам что-нибудь. - попросил мужчина - видимо, менеджер звёздного гостя. Килимчук включил музыку с телефона, но ноги его совершенно не слушались. Колени выворачивались куда угодно, только не туда, куда нужно, потом точки как-то расплылись и совершенно разъехались в разные стороны. В довершении всего "триумфа" он ещё и грохнулся, пытаясь доделать какой-то элемент. Миша с позором выбежал из комнаты, осознавая, что минуту назад он собственноручно поставил крест на карьере. Ждать Егора не хотелось, поэтому он уехал домой. Пристыженный и подавленный. Из головы, ко всему прочему, не шёл образ красивого мальчика, пронзительно смотревшего на него чистыми, удивлёнными глазами. *** Следующие три дня, казалось, сведут его в могилу. Он не отвечал на звонки, почти не вставал с кровати и напряжённо ловил себя на мысли, что чувствует вовсе не досаду, а мучения совести перед этим... ну... Троем! Он ему почти мерещился. И ладно бы во сне. Ладно бы в каких-нибудь галлюцинациях. Он мерещился ему в зеркале - играл с ним, как хотел. И от этого казалось, что они либо вместе сходят с ума, либо эта поп-звезда мучила его, всаживая неправдоподобные идеи в спутанный мозг. Килимчук уже стал задумываться о том, реально ли он существует, или он всего лишь проекция известного исполнителя, его нелепая фантазия. Он закрыл все зеркала в доме и с ужасом отворачивался от блестящих поверхностей, отражавших его. Это было похоже на самое настоящее сумасшествие и от этого становилось не по себе. Вечером третьего дня тишину комнаты прорвал дверной звонок. Минут десять Миша усиленно игнорировал раздражающий дребезг, но нервы, наконец, не выдержали. Он пошёл открывать. Оказалось, что это был Егор, бесцеремонно ворвавшийся в комнату, боясь, что дверь перед ним моментально захлопнется. - Ну и почему ты сбежал? Почему на звонки не отвечаешь? - начал допрос Дружинин, не дожидаясь реакции на свой приход. - Облажался потому что. - огрызнулся Килимчук. - Стыдно было. - Почему стыдно? С кем не бывает. - Егор положил руку на плечо парня. - Слушай, у меня же для тебя новость. У них там кто-то опаздывает, а концерт уже через полчаса. Мне позвонили, попросили тебя позвать. Хореография не сложная, на месте выучишь. - Егор улыбался так лучезарно и заразительно, что этот настрой передался и Мише. - Едем? - Конечно! - весело ответил танцор. Уже через десять минут они были на месте и шли по нескончаемому коридору гримёрок. Из одной неожиданно появился тот самый менеджер, который отсматривал выступления. - Кто из танцоров опаздывает? - спросил Егор после официального приветствия. - А кто вам сказал, что опаздывает танцор? - удивился менеджер. Егор и Миша замерли как вкопанные. - А кто тогда? - осторожно спросил Килимчук. - Исполнитель опаздывает. У него с полицией проблемы, сейчас пытаемся решить, но вы же их знаете...неизвестно, когда отпустят. Мы Вас на кастинге запомнили, вы очень с ним похожи. Издалека даже фанаты не поймут. Ничего сложного - мы фонограмму включим, а Вы, главное, рот открывайте! Но вещь ответственная. Так что, согласны? - менеджер вопросительно посмотрел на Килимчука, а затем на Дружинина. - Да согласен, в общем-то... -выдавил танцор. - Ну вот и отлично! А он, может, к середине подъедет. Идёмте, покажу Вашу гримёрку. Килимчук мужественно вытерпел переодевание, но когда его стали красить, ему показалось, что это уже совсем ни в какие рамки не лезет, нахмурился и спросил: - Не слишком ли... - он замялся - по-гейски? - А Вы разве не знаете? - улыбнулась визажистка, - Трой Сиван по мальчикам. Миша шарахнулся в сторону от пушистой кисточки с пудрой. - В смысле "по мальчикам"?! Девушка вздохнула и пожала плечами, после чего невозмутимо продолжила разукрашивать Климичука. Уже минут через пятнадцать менеджер вёл его к сцене. Крики фанатов, немногочисленных, но от этого намного более дружных и бойких, слышались даже через две двери. Преодолев одну, танцор оказался в тёмном техническом помещении, где менеджер оставил его, а другая впустила его к неожиданно оказавшемуся перед ним краю кулисы. И тут сработало то, что было заложено на подсознательном уровне. В голове что-то щёлкнуло и белокурый мальчик стал самоуверенной сучкой, да ещё, к тому же, невероятно убедительным геем. Наебать зал оказалось намного легче, чем он мог подумать! - Hello my friends! Put your hands up! Совершенно расслабленно выдал он, чуть не спалив фирменный украинский говор на звуке "h". Впрочем, на английском он, слава богу, ничего больше не знал, и ему оставалось лишь делать вид полной поглащённости своими песнями и их смыслом, который он понимал исключительно по настроению музыки. В какой-то момент он краем глаза зацепил танцевавших в глубине сцены ребят, и подумал, что такую простую хореографию можно было бы сделать и покачественней. Известный зарубежный исполнитель всё-таки! Ещё и такой красавчик. Песни три - четыре пролетели совершенно незаметно, и даже "for him" получилось убедительно. "Ну, по мальчикам - и по мальчикам, зато песни вон какие пишет!" - подумал Килимчук. - Suburbia ah-a-a... -растворились в воздухе последние ноты лиричной песни, и из-за кулис послышался совсем не лиричный хриплый шёпот менеджера. - Приехал! Уйди со сцены, поменяетесь! - выдавливал он. - One second, my friends! - весело крикнул Килимчук и убежал за кулису. - Быстро одежду снимайте, будет странно, если исполнитель выйдет в другой. Миша забежал в ближайшую гримёрку, снял одежду и отдал менеджеру. Только тут он понял, что его одежда осталась в другой комнате... Концерт гремел ещё минут 40. Никак не соотносимые возгласы и полные безупречной лёгкости песни чередовались как-то уж чересчур быстро, и так хотелось, чтобы второго было больше. Перед закрытыми глазами мелькали яркие картинки светящейся сцены и его стеклянных скул, собиравшихся, будто, прорезать нежную кожу, сверкающих, пронзительно голубых глаз и лежавших красивыми волнами кудрей. В комнате было холодно. Килимчук обхватил колени руками и свернулся клубком на большом плюшевом кресле. Он чувствовал что-то необъяснимо тёплое и необходимое в этом светлом парне. Такое же сильное и бесспорное, как к Егору, но гораздо более волнующее и новое. И ему очень хотелось следовать за этим чувством. Он его ни капли не боялся, потому что считал это уважением к таланту певца. Он, кажется, ещё не знал, что холодное, противное уважение, которое "всегда за что-то ", "всегда не просто так" - это скорее то, что он ещё не так давно чувствовал к Мигелю или Тане. Но шум постепенно затихал. Сквозь липкий полусон Миша начал различать тихие шаги. Всё ближе и ближе, пока перед самой его головой тихо не скрипнула дверь. Он открыл глаза и увидел с глубоким умилением смотревшего на него музыканта. Тот скинул в сторону охапку цветов и подошёл ближе. - Привет. - улыбнулся он, с трудом выговаривая странное русское слово. Танцор подпрыгнул и поспешил спрятаться за кресло, не позволяя смотреть на себя без одежды. - Ты чего? - удивился Трой. - А чего ты смотришь? - обиженно выдавил Миша. - Хотел поблагодарить своего спасителя. - улыбнулся певец, - Иди сюда. - Трой приблизился к креслу. - Доверься мне. Я знаю, что ты хочешь, только боишься признаться. После этой фразы Мишу будто ударило током. Он не приближался, но не мог больше прятаться. А Трой медленно шагал к нему, становясь, со временем, уже непозволительно близко. Он сел на колени буквально в сантиметре от танцора, упёрся кончиками пальцев в пол и весь подался вперед. Миша зажмурился. Трой даже представить себе не мог, насколько танцор переступает через себя, повинуясь чистому желанию, совершенно забывая и о толике разума. Он слишком внезапно почувствовал тёплое дыхание на своих губах и, увлекаемый им, тоже потянулся вперёд. Одинаково накрашенные и уложенные, они будто коснулись зеркальной поверхности, только горячей и мягкой. Затем певец нежно скользнул языком в приоткрытый рот, то почти вынимая его, то касаясь корня языка Килимчука кончиком своего, слегка покусывая нижнюю губу. Немного свыкнувшись с тем, что его целует парень, Миша попытался ответить, от чего поцелуй стал ещё более незабываемым. Им казалось, что весь мир вокруг тает и тускнеет. Трой медленно отодвинул голову и прижал к себе Мишу, согревая его. Он стал целовать двойника в шею и ключицы, снимая с себя футболку и джинсы. Затем он аккуратно поднял танцора за плечи и повернул лицом к стене. Тот, глубоко дыша, распластал по ней согнутые в локтях руки и прижал голову, повернув её влево. Трой облизал два пальца и осторожно стал вводить их в проход чуть дрожавшему парню. Было адски больно. Но чем дольше его растягивали, тем легче становилось. Теперь Килимчук полностью отдавал себе отчёт, что никому другому он бы этого не позволил. С ним это не было даже унизительно. Наоборот, как-то воодушевляло. Но вот, на секунду всё вокруг остановилось, Трой осторожно вошёл. Оцепенение оборвалось криком полу боли - полу удовольствия. Было невероятно чувствовать его в себе, такого горячего и красивого. Тем более, делать комплименты ему - означало делать комплименты себе. А самомнение танцора это вполне позволяло. Его грудь прижималась к лопаткам, он целовал в шею, заставлял забывать обо всём. Такой стеклянный и лёгкий. Такой хрупкий, но позволяющий довериться. И Миша громко стонал, уже не стараясь сдерживаться. Наконец, они почти синхронно кончили, и украинец сполз вниз по стене с судорожным выдохом. Певец медленно опустился на пол вслед за ним. *** Миша лежал на животе у Троя. У обоих руки были заведены за голову. - И ты вот так просто уедешь? - спросил Килимчук. - Уеду. Но я же тебе показал, чего ты на самом деле хочешь. Это главное. - Тебя никто не заменит. - Только если ты. У тебя получилось. Миша покачал головой и промолчал, хотя сказать очень хотелось. - Знаешь что, мне столько цветов подарили. Они ведь и твои тоже. - Трой дотянулся до цветов и выдернул красивую красную розу. - Не забывай меня. - с этими словами певец встал, подарил Мише розу, поцеловал в щёку, оделся и ушёл. Больше они не виделись. *** С тех пор прошло больше месяца. Килимчук рассказал Егору. Тот лишь улыбнулся, обнял его и сказал: "Всё будет хорошо". И вот теперь он крутил между пальцами засохшую красную розу, неустанно повторяя установку, данную человеком, которому он верил и рядом с которым чувствовал себя нужным. Шипы больно цеплялись за кожу, но ведь и тогда было больно. Больно, но невыносимо совершенно. Где-то вглубине комнаты послышался звук сообщения. Танцор повернул голову и подошёл к мобильнику. Там высветилось сообщение с неизвестного номера. "Spent too much time finding your phone number, but it costed it. Having a concert in LA next week. We could meet there. Waiting very much. Kiss you. Troye Sivan." На лице Миши мгновенно вспыхнула улыбка, полная надежд. Он воткнул наушники и вышел в весеннюю погоду, чувствуя приближение лучших времён.