я бы не пошел за тобой.

до поезда 20 минут с чего вообще взял я, что меня там ждут Небо в Санкт-Петербурге не бывает черным. Бесконечные прожекторы, многоэтажки и бесчисленные огни большого города превращают небосвод в неестественное оранжевое марево. «Как закат, но не так красиво» — буркнул себе под нос мужчина, быстро отмеряющий шагами улицу за улицей. В октябре было холодно, но не настолько, чтобы вызывать такси от вокзала до дома. Прогулка по центру обычно поднимала Игорю настроение, помогала осмыслить что-то, ведомое только ему, но сегодня на душе капитана было неспокойно. Поворот на Рубинштейна. До дома оставалось буквально несколько домов и Акинфеев наконец оторвался от созерцания каменных плит и оглянулся: его теперь родная улица провожала пятницу. Из многочисленных баров доносился смех, люди общались, смеясь и заказывая очередную порцию алкоголя, приветливые девушки улыбались и приглашали прохожих заглянуть к ним в бар или ресторан, а те и не отказывались — здесь царил праздник. Игорь улыбнулся, но продолжил свой путь: не смотря на доносящийся запах еды из буквально каждого окна, ему хотелось оказаться дома как можно скорее. А ещё ему дичайшее захотелось закурить. Обычно он всегда подавлял в себе пагубное желание потравить свой организм никотином, но сегодня он решил сделать себе исключение в честь возвращения в Северную столицу. Он быстро зашагал к следующему бару, чтобы стрельнуть у кого-нибудь сигарету. — Мужчина, у вас не найдется си… — Игорь запнулся, когда к нему обернулись и смерили взглядом «ну и хули тебе надо». — Артём? — Игорь? — передразнив интонацию друга и покачав головой, ответил Дзюба, стягивая с головы капюшон. Форвард Зенита быстро взъерошил одной рукой волосы, затянулся и выпустил дым в лицо Акинфееву: тот закашлялся. — Что ты тут делаешь? — сменив удивление на подобие равнодушия, спросил Игорь. Дзюба выглядел подавленным, но вовсе не шокированным. — И какого хера ты куришь? — будто опомнившись, капитан наконец выхватил из перебинтованных пальцев сигарету, повертел в руке недоверчиво и затянулся сам. Дзюба хмыкнул на такой жест и даже почти перестал хмуриться. — Тебя позлить решил, — тихо ответил Артём, вглядываясь в лицо Игорю. От такого ответа тот подавился дымом и Дзюба, воспользовавшись его замешательством, выхватил свою сигарету и с удовольствием затянулся, продолжая пожирать спутника взглядом. Прокашлявшись, Акинфеев с укором посмотрел на уже докуривающего Артёма. — Будто ты знал, что мы встретимся, — бездумно сказал он, не зная, о чём говорить дальше с этим человеком. — Знал, — совершенно серьезно ответил Дзюба, продолжая множить и без того огромное количество вопросов в светлой Акинфеевской голове. — Я знал, что ты приедешь сегодня вечером, а выведать твой адрес было проще, чем размотать Динамо, — Артём кивнул головой на дом напротив. Игорь то открывал, то закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, не зная, что ответить. С одной стороны он был рад этой встрече, но с другой… — На чай хоть пригласишь? Я целый час тут стою, — Артём состроил самую жалостливую моську из своего арсенала, обиженно выпятив губу и даже шмыгнув носом пару раз для убедительности. Достигать сходства с побитым щеночком этот человек умел поразительно блестяще. Акинфеев мог бы даже умилиться этой картине, если бы не затопивший его рой ненужных мыслей и вопросов. Вздохнув, он поправил лямку на плече и выдавил подобие улыбки. — Для тебя может даже что покрепче найдется.

≈

накину рюкзак на плечо поднимусь на крышу за вторым ключом Еле ввалившись в квартиру (старый замок не поддавался, да и сама по себе дверь давно не внушала доверия — давно пора её менять, заявил другу Артём), Игорь победоносно вскинул руки к небу, на что Дзюба закатил глаза, тут же скидывая с себя куртку прямо на пол. — Раздевайся, чувствуй себя как дома, — бросил хозяин квартиры, уходя куда-то вглубь и тут же прикусив язык: фраза явно была лишней. Форвард сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей, быстро стянул кеды и устремился в сторону кухни. Когда Игорь вернулся к гостю, тот уже сидел на диване, подложив ноги под себя и с видом изысканного сомелье аккуратно размахивал стопкой с коньяком у себя перед носом. — Я тебе тоже налил, — тут же среагировал на его появление Артём, указывая свободной рукой на стол. — Спасибо. За встречу? — предложил Акинфеев, на что Артём кивнул, улыбнувшись уголками губ. Капитан выпил залпом, чуть поморщившись. Быстро подошел к окну и распахнул его, с вечерней прохладой впуская в дом уже немного отдаленные звуки его праздничной улицы, гудки машин и чей-то смех. я люблю этот шум обожаю город, в котором живу эти дома дороги, этот мост только с тобой увы не срослось Он облокотился двумя руками об подоконник и устремил взгляд к всё ещё не почерневшему небу. — Зачем ты здесь? — наконец спросил Игорь, не оборачиваясь. Ему действительно было слишком необходимо знать, что сподвигло столь близкого и в то же время далекого человека дождаться его из довольно длительной поездки в другую столицу. Вместо ответа спустя секунды вокруг его талии обвились руки Артёма. Игорь дернулся от неожиданности, но Дзюба только сильнее притянул его к себе, утыкаясь носом ему в плечо и закрывая глаза. — Я соскучился, — честно прошептал куда-то в шею своему капитану Артём. Игорь замялся на несколько мгновений. Ладонью накрыл обнявшую его руку. — Я тоже… — больше самому себе, чем мужчине, продолжавшему обнимать его со спины, тихо признался Акинфеев. Дзюба резко развернул Игоря к себе, одной рукой продолжая удерживать его за талию (а вдруг опять убежит?), а другой осторожно, будто пробуя заново, коснулся скулы Акинфеева. Из вечно спокойных, карих глаз капитана на него смотрела бездна, в которую он был готов падать каждый раз, прощать, дожидаться, давать время и даже отпускать, но обязательно возвращать назад. Вот только будет ли бездна возвращаться к нему — форвард не знал. — Пожалуйста, останься, — чуть дрогнувшим голосом попросил Артём, не разрывая зрительного контакта. Игорь же видел в глазах напротив чистое безумие, такое пугающее и манящее одновременно. Его накрывало этой волной, он бы и рад тонуть в ней из года в год, но гордость каждый раз вышвыривала Акинфеева на берег, и тот послушно оставлял раненного в самое сердце Артёма одного. — Я постараюсь. если бы в тот же миг жизнь мою можно было б заменить другой я бы не пошёл за тобой.