Зеленоглазый Александр (Книга 1, Часть 2)

Я бежал и не ощущал усталости и веса Реси. Мне было все равно, что будет со мной, но в то же время понимал, что я ответственен за жизнь человека. Пока я искал выход, я не заметил, что за мной следили. Когда я увидел очередного мужчину в маске, я отчаялся. Я присел на пол, но Ресю не отпускал. Было очень страшно. - Отпускай девчонку, - крикнул мне мужчина. Я не понимал, зачем ему Реся. Да, возможно она проблемный человек, но я не считаю, что она кому-то настолько насолила, что кто-то нанял террористов, чтобы расправиться с нами. Я крепко прижал Ресю к себе и продолжил сидеть. - Глухой что ли?! - направил на нас автомат мужчина, - отпускай девку и иди за мной! Живо! Значит, Реся им не нужна. Но если я её оставлю, с ней может случиться что-то ужасное, а она одна, без сознания. Я не мог ничего сделать. И даже под страхом смерти я был готов защищать её до конца. Да! Это безумно и глупо, мои старания могут быть вообще бесполезны, но меня держала любовь и ответственность. И если бы на Ресином месте был кто-то другой, я бы поступил так же. Иначе я не мог. - Идиот блять, - мужчина уже хотел было подойти к нам. Я прижал Ресю к себе еще крепче, она так и не пришла в чувства. Мысли смешались, конечности дрожали, брови нахмурились... Я смотрел этому человеку в глаза и пытался понять, что им двигало. Почему ему все равно, что перед ним дети... - Стой! - я услышал знакомый голос. Это был Дмитрий Эдуардович. Мужчина резко обернулся и прицелился на него. - Чего тебе, старпер? - спросил мужчина, - что ты забыл тут вообще?! Вали отсюда, пока не грохнул тебя! - Оставь их. Не бери грех на душу, - прижал ладонь к сердцу Дмитрий Эдуардович. - Не твое дело, блять! Руки вверх, живо, чтоб я их видел. Дмитрий Эдуардович поднял дрожащие руки. Его взгляд был уверен, но он понимал, что одно неловкое движение - и все будет очень плохо. - Мне нужен пацан, девку забрать можешь, - сказал мужчина. - Я не согласен, - ответил учитель. - Мне плевать, что ты не согласен. - Прошу, отдай мне детей. Все что угодно отдам, хоть свою жизнь... - Твоя жалкая жизнь не стоит жизни этого ребенка. Вали отсюда с девкой, пока я не грохнул вас. Дмитрий Эдуардович был в отчаянии. Он отошел немного назад, чтобы кое-что подобрать. - Куда пошел? Стой блять! - мужчина занервничал. - У меня есть еще одно предложение... - сказал Дмитрий Эдуардович и показал какую-то сумку. - Что это? - Это деньги. Мы с ребятами копили их для благотворительности. Тут около 300 тысяч рублей. Мужчина заинтересовался этим и подошел к учителю. Он приказал ему поставить сумку в раскрытом виде и отойти. Когда мужчина убедился, что это настоящие деньги, он задумался. Ожидание его вердикта казалось ужасно долгим. Я смотрел на Дмитрия Эдуардовича, который едва держит себя в руках. Он очень сильный и смелый человек. Но этот человек в возрасте, для него такой стресс очень губителен. - Ладно, забирай детей, - сказал мужчина, застёгивая сумку, - чтобы через 5 минут вашего духу здесь не было. Передайте там... Тем, кто приехал, чтобы раньше получаса сюда не совались, иначе мы передумаем. Мы дадим знать, что мы закончили. Дмитрий Эдуардович подбежал к нам и крепко обнял нас. Он не выдержал и тихо заплакал. Я так же крепко прижался. Наша жизнь стоила немало денег, которые мы заработали сами, и это все уходит в руки бандитов. Очень грустно. С другой стороны, хорошо, что Дмитрию Эдуардовичу не пришлось переживать еще одну утрату. Семья Винтиковых погибла в автокатастрофе, у Дмитрия Эдуардовича остались только 2 внука, которые учатся с нами. Полагаю, именно это замотивировало его открыть наше учреждение. Он хотел помогать детям, которые потеряли своих родителей, и родителям, которые потеряли своих детей. Взрослые идут к нам работать. А дети приходят учиться. И в процессе, они находят друг друга. Считаю, что это здорово. - Давай я возьму Ресеньку, - сказал учитель, предварительно осмотрев её, - а ты держись за меня. Отвлекшись от мыслей, я крепко схватился за его пиджак, периодически осматриваясь на мужчину, который закинул сумку на плечо и по рации приказал всем своим подопечным закончить операцию. Прежде чем выйти, я хотел надеть маску, чтобы меня не узнали, но понял, что потерял её, о чем сказал Дмитрию Эдуардовичу. Он дал мне марлевую повязку. На Ресю, он тоже её надел, взял её на руки и повел нас к выходу. Когда мы вышли из здания, вокруг входа столпилось куча народу. Стояли ограждения из милицейских машин. СМИ тоже были там, в надежде увидеть наши лица и лица преступников. Я осматривался и искал ребят. Дмитрий Эдуардович пошел отнести Ресю к врачам. - Дмитрий Эдуардович, я пойду поищу ребят, - сказал я. - Будь осторожен, - ответил учитель, - как найдешь - веди их сюда. Я побежал искать ребят, заранее взяв марлевые повязки для них. Нашел я их за зданием. Они не выходили оттуда с того момента как эвакуировались. Когда Шурик увидел меня, он кинулся обнимать меня. Я ответил на его объятья, одновременно осматриваясь, чтобы нас никто не увидел. Шурик очень переживал и был уже не в состоянии держать это в себе. - Саша... Саша... - повторял он, будто его мысли были зациклены только на мне. - Где тебя носило, блин? - спросил Никита, подходя к нам. - Я спасался с Ресей, - ответил я, - но не смог. Если бы не Дмитрий Эдуардович, меня бы забрали. - Кто забрал? - спросил Тимур, - зачем? - Я не знаю. - То есть, ты как-то связан с этим? - испугался Силька. - Какой сейчас это имеет смысл? - махнул рукой я, - они уже уходят. - Как уходят? - не понял Никита, - куда? - Дмитрию Эдуардовичу пришлось отдать наши накопления, чтобы они отпустили нас с Ресей. Ребята заметно расстроились. Не волновало это только Шурика. - Похуй, - крепче прижал меня к себе Шурик, - главное, что вы целы... И ты цел. Я вспомнил про маски и тут же раздал их ребятам... И тут беда пришла оттуда, откуда меньше всего хотелось ожидать. Какая-то команда репортеров успела начать снимать нас без масок. За бригадой операторов стояла женщина-корреспондент и девочка, похожая на неё (наверное, дочь, примерно наша ровесница). Женщина подбежала к нам с микрофоном: - Стойте! Снимите маски! Мы все равно уже успели заснять. - Какой кошмар! - Силька запаниковал и спрятался за Тимура, торопливо надевая маску. - Э, уберите камеры! - возмутился Никита, отмахиваясь от "летающего" микрофона, - нам не нравится! - Вам все равно терять нечего, - сказала женщина. Ребята поняли, что наша карьера скоро потерпит крах. Они понимали, что они вообще не способны как-то защитить себя от такого, все ребята применяли крайности, которые здесь неуместны. Я попытался взять ситуацию в свои руки: - Тетенька, простите, мы не можем сейчас говорить, мы не готовы... - Ну подготавливайтесь скорее, у нас прямой эфир, - начала торопить нас женщина. - Нет, вы не поняли, мы вообще не готовы. Мы не хотим говорить сейчас... - Мало ли что вы не хотите? Это ваша работа... Я осознал, что женщине сейчас ну вообще не до того, что нам некомфортно и вообще может кому-то нужна медицинская помощь. Ребята тоже вот-вот выйдут из себя. Я уже почувствовал, что Шурик хочет достать пистолет. Я удержал его от этого необдуманного поступка, прижав его руку к его телу. Его это удивило, ибо я даже не смотрел в его сторону, я не мог видеть, как он доставал оружие... Неожиданно для всех, та девочка встала впереди нас, заслоняя меня с Шуриком. - Мама, оставь их! - сказала девочка. - Олеся, отойди, не видишь, я работаю, - начала ругать девочку женщина. - Мама это неправильно! Послушай! Они же дети! Им нужна поддержка, а не работа... - Олеся. Они работают. Им адаптация нужна... - Мама! Какой "работают"? Какая адаптация? Они могли сейчас погибнуть! Вдруг им нужна помощь! - Олеся обернулась к нам, - вам нужна помощь? Ребята из-за волнения говорили невнятно, но мы подтвердили слова девочки. - Видишь? - обратилась к маме Олеся, - Пожалуйста, давай им поможем. Представь, что на их месте могла быть я. Что бы ты сделала? Женщина довольно внимательно слушала свою дочь и осознала свою ошибку. - Удаляй запись, - сказала она оператору. - В смысле? - занегодовал оператор. - Удаляй, я сказала! Оператору ничего не оставалось делать как удалить ту запись. Женщина отчаянно вздохнула - такой репортаж и все насмарку! Но благополучие детей для неё оказалось важнее, Олеся буквально разбудила в женщине мать. Я подошел к девочке, чтобы поблагодарить. Олеся больше беспокоилась о нашем состоянии. - Вы в порядке? - спросила Олеся. - Мы как раз собирались пойти к докторам, - сказал я, - спасибо большое, что заступилась за нас. - Да не за что! - махнула рукой Олеся. - Жалко, что нас уже увидел мир... - О, нет! Это мама так специально сказала, чтобы запугать вас! Давайте я провожу вас! Я знаю, как обойти камеры. - Правда? - Да, я хочу быть корреспондентом, как моя мама, поэтому стараюсь как можно больше времени проводить с мамой на работе. Я немного уже разбираюсь, где что! - Хорошо! Спасибо! Только сначала обнимашки! Я обнял девочку, она с радостью обняла меня в ответ. Я не чувствовал, что думала эта девочка, но точно знал, что она готова нам помочь. Ребята сначала не доверяли ей. Но она не подвела нас и провела к карете скорой помощи. Мы снова поблагодарили Олесю и побежали к машине. Дмитрий Эдуардович не отходил от машины. Врачи осматривали Ресю и приводили её в чувства. Когда мы запрыгнули в эту машину, я в первую очередь подошел к ней. Попросив разрешения у врачей, я осторожно обнял её, чтобы понять, как она себя чувствует. Она только-только очнулась и плохо понимала, что происходит. Медленно пытаясь вспомнить, что это было, она начала нервничать. - Саша... - тихо позвала меня Реся, - мы все?.. Мы больше не будем музыкантами?.. - Нет, Ресь, будем, - погладил её я, - все хорошо, мы спаслись. - А ребята?.. - И ребята спаслись. Вот они, там сидят. - Все целы? - Да, все хорошо. - Нас видели... - Все в порядке, не бойся. Все уже прошло, беда миновала. Ресю терзали сомнения, но из-за плохого самочувствия, ей пришлось поверить мне на слово. Ребята быстро успокоились и спокойно дали себя осмотреть врачам. После данного инцидента, мы как-то сблизились. Понимая, насколько нам важно держаться вместе, мы стали больше друг с другом общаться. Конечно, неловкость все еще веяла над ребятами, но мы быстро с ней справляемся. Реся стала более увереннее и жизнерадостнее. Тимур стал лучше контролировать свое поведение. Никита стал идти к тому, чтобы быть немного лояльнее ко всему. Шурик начал чаще улыбаться. Силька вполне активно демонстрировал смелость и креативность. А я оставался душой компании. После ярких впечатлений, мы довольно активно начали развивать свое творчество. Мы стали чаще проводить время вместе и довольно весело. Гуляли по Москве, ели вкусняшки, ходили в кино... Но мы все понимали, что все это нужно держать в тайне. В школе мы как всегда вели вполне себе обычную жизнь. Ребята из класса так и не узнали о нашем секрете... А может кто-то делает вид, что не знает. Стопроцентной гарантии нашей полной конфиденциальности нет. Однако, мы все равно прикидываемся дурачками, когда речь идет о нашей группе. А идет она довольно часто. Лиза просто была без ума от нашего нового альбома. Она подсадила на нас уже полкласса. Да что там? Полшколы! Даже Рита, Эвридика, Маша и Кристина не остались равнодушными. Конечно, копировать наш макияж они не решились, все же он был довольно ярким для школьных будней. Но зато закоса под прикид было просто немерено. А сколько раз они перепевали наши песни! В общем, мы точно были уверены, что фанаты у нас есть и им нравится то, что мы делаем. И это прекрасно. Я тоже сделал вид, что подсел на группу. Остальные ребята решили отнекиваться и всячески избегать разговора об этом. Значит ли это, что они не хотят делиться своими впечатлениями о нашей работе, потому что им нравится это обсуждать исключительно в узкой компании? А может им это вообще надоело и они просто не хотят расстраивать меня? В любом случае, это их выбор, и раз они на это пошли, значит, есть зачем. Во время урока математики, я, Тимур и Никита увлеклись разговором о тех самых террористах. Точнее, не разговором, а перепиской. Пока учитель не видит, мы передавали друг другу бумажки. Тимур посчитал странным, что вокруг здания никаких террористов не было, то есть, они действовали исключительно в здании. Это действительно странно. Никите же было непонятно, почему они ни в кого особо не стреляли, не попытались догнать ребят, хотя видели, как они убегали, сразу не пристрелили Дмитрия Эдуардовича и Ресю. Ну и главный вопрос: зачем им нужен был я? Если бы я был так сильно нужен, эти люди бы достали меня любой ценой. Но что их останавливало? Что мы подростки? Что, как говорил Дмитрий Эдуардович, не хотели брать грех на душу? Да и так легко сдаться ради вроде небольших денег? Чертовщина какая-то. И вообще, где была охрана, персонал, другие люди в это время? Ну очень странно. Как будто специально подстроили в угоду нам. Это даже уже на какую-то инсценировку похоже, нежели на теракт. Никита принял бумажку у меня и хотел что-то написать и тут его сзади начинают тыкать. Озорная Лиза заинтересовалась нашей перепиской и очень хотела её почитать. Но Никита быстро вернул бумажку Тимуру. Лиза картинно надулась и махнула рукой, мол, больно нужна мне ваша переписка. Тимур посмотрел на недописанные каракули Никиты и повернулся посмотреть, в чем там дело. Я тоже обратил на это внимание и также посмотрел в сторону Никиты. Лиза улыбнулась нам, в надежде разузнать у нас информацию. Я лишь улыбнулся в ответ, а Тимка нахмурился, мол, это действительно личное и к этому стоит относиться серьезно. Лиза снова надулась и показала нам язык. Я тихо захихикал - это выглядело забавно и мило. - Ёжиков! Яблочков! - окликнула нас учительница, - почему вертимся? Пусть Ехиднов сам решает примеры. Хотите оценку на троих? Мы быстро вернулись в исходное положение, так как знали, что нервировать эту женщину не стоит. Тимур написал на бумажке, что Лиза легко отделалась и это несправедливо. Я ответил, что к этому не надо акцентировать внимание, так как это вполне бытовая ситуация и учителю ну вообще не до выяснения отношений. На перемене мы не стали обсуждать тему про террористов, так как мы бы вызвали подозрение. Шурик и Сильвестор занимались своими делами. Мне было интересно их мнение на этот счет, и я решил спросить их об этом чуть позже. Внезапно ко мне подошел Семён. Мы давно не общались, не было нужды. Но к нему я относился вполне спокойно, несмотря на то, что ни Шурику он не нравится, ни Диме с его компанией. - Саша, - обратился ко мне Семён. - Да? - Не находишь странным, что вся школа подсела на каких-то фриков? - На кого? - Ну на клоунов этих... - На "Весну"? - Вроде так их зовут... - Ааа... И что? - Да вот интересно, чем они руководствуются, когда пытаются скрыть свои личности. - Почему тебе это так интересно? - Просто я пытался найти видео, где они хотя бы репетируют, а они даже это не выкладывают... - Ну не знаю... Может, у них нет времени на это... - Возможно... Семён мне подал отличную идею завести какую-нибудь страничку в социальных сетях, чтобы привлечь еще больше аудитории. С другой стороны, эта идея труднореализуемая, потому что нам с ребятами потребуется чаще вживаться в роль. Но я считаю, мы справимся. - А чем тебе они нравятся? - спросил меня Семён. - Ну, наверное, музыкой... - протянул я, сжимая свою руку, которую давит веревка моего амулета. - Ясно... - А что? - Да я этого всего не понимаю. Вроде не в 20 веке живем, зачем эта клоунада? Я лишь пожал плечами. Он в праве думать о нас как хочет. Внезапно, у меня появился интерес: - А ты не знаешь, как к ним относятся Дима, Галя, Жора, Шурик? - Да хз, Галке вроде понравилось пару песен, она бесит этим Диму напевая их. Жорке и Шурику вроде похуй. - Хах, забавно... Я думал, что раз вы неформалы, значит вам нравится такое. - Послушай, - Семён посмотрел на меня исподлобья, - неформалы не любят всякую попсятину. Они хоть и привлекают внимание людей, они очень обособленные. И музыка у них в плейлисте соответствующая. Если это становится модным, это заставляет их задуматься, что у них отбирают что-то личное. Их ассоциации, воспоминания, их мир в общем. Об этом знают все. Музыка становится не средством выражения, а способом накручивания бабок. И это им не нравится. Понимаешь? До меня начинает немного доходить, что пытался мне сказать Семён. Но я считаю, что если не попытаться открыть в людях чувство совести и стремления к прекрасному, они никогда не смогут доверять друг другу. Я не стал говорить об этом Семёну, так как он все же нуждался в этой обособленности. Поэтому, я согласился с ним, параллельно снимая свой амулет, а то очень больно сжимает он мне руку. Вечером, мы встретились с Ресей чисто погулять. Мы болтали на различные темы, но мы оба чувствуем, что мы хотим поговорить о кое-чем, что нас обоих интересует, а кого-то даже тревожит. Странные способности, которые мы с ней имеем, в последнее время вводят нас в заблуждение. Мы не понимаем, откуда это. Реся начала с самого далека, даже не задумываясь о том, что мы придем к данной теме: - Саш, а это правда, что у тебя синие волосы с рождения? - Да, это правда, - ответил я, - а как ты узнала? - Мне Силька сказал. Правда, он в это до сих пор не верит. - Я понимаю его. Но все же они настоящие. - А у твоей мамы какие были волосы? - Она была темно-русой. В принципе, самые обычные волосы. - Ааа... - Я сейчас задумался о том, что моя мама знала о моих способностях, но не говорила мне о них. - Наверное, так и есть... А она сама какими-нибудь обладала? - Я только видел, как у неё в руке светился мой амулет. Больше ничего такого загадочного вроде не было... - А такая, как у нас, способность была? - Мне сложно сказать. Так как я всегда думал, что все мамы всегда знают, что хотят их дети, я особо и не парился, когда моя мама "угадывала", что я хотел или в каком я настроении. - Но это не так... Мамы не всегда знают, что дети их хотят... - Я уже это понял, когда я познакомился с ребятами. - Так значит, она тоже имела что-то подобное? Я пожал плечами. Прошло столько лет со дня смерти моей мамы, я не мог помнить все... - Хотя... Вы же хорошо общались? - спросила Реся, - Ладили друг с другом? - Конечно! - улыбнулся я. - Ну, значит, она и могла знать то, что ты любишь и о чем думаешь... - Да, наверное! - Мне бы так... - У тебя с мамой не так? - Ну... Я хорошо общаюсь с ней. Но я не могу с ней говорить о некоторых вещах, потому что она может быть другого мнения... А моё всерьез не воспринимается... - Может, из-за неуверенности, тебе сложно излагать свои мысли так, чтобы она поняла? Реся посмотрела на меня так, будто я сказал что-то не то. Я почувствовал, что она обиделась на меня. Но в то же время, она понимала, что я чертовски прав, хоть она и не хотела это признавать. - Даже когда я говорю уверенно или точно о чем-то знаю, меня не слушают... - сказала Реся, - И я расстраиваюсь из-за этого. Реся подняла голову вверх и широко открыла глаза. Она не хотела плакать. Это её злило. Ей хотелось быть сильной личностью и ни от кого не зависеть. Но для этого, ей не хватало поддержки. Судя по её рассказам, её довольно часто предавали друзья и теперь она боялась у кого-либо просить помощи, принимать её, с кем-либо делиться творчеством. Плюс к этому, её еще и обижают, смеются над её внешностью и глумятся над её вспыльчивостью. Не было таких людей, которые поймут её, а в тех, кто действительно хочет ей помочь, она видит предателей. Она корит за все это себя. Все это я моментально прочитал в её мокрых глазах. Она опустила голову и нахмурилась. - Прости меня, - сказал я, - не хотел тебя задеть. - Ничего... - сказала Реся, - ты тоже извини. Постоянно плачу... Я обнял её. Меня тревожило то, что я не могу успокоить её, как у меня получалось это с ребятами. Видимо, она и мне пока не полностью доверяет. Реся пытается найти во мне то, что бы меня заставляло любить её. А я просто люблю её. И хочу, чтобы она была счастлива. Моя тревога сменилась на спокойствие. Я решил, что волноваться сейчас незачем, потому что сейчас все хорошо. Вдруг я почувствовал, что Реся тоже успокоилась. Меня это радовало и я не стал вникать, отчего она расслабилась. Только потом я понял, что она почувствовала, что я спокоен. И тогда она порадовалась за меня. Все же, она очень добрый человек и думает о других. Она хочет доверять людям. Я так много акцентирую на этом внимание, что начинаю замечать зацикливание на этой проблеме и отсутствия результатов... - Саш, тебе точно нравятся мои рисунки?.. - неожиданно спросила Реся. - Эээ... Да. Мне нравятся. - Чем? Они же все кривые. - Нуу... Я не считал это проблемой, потому что думал, что это твой стиль. Я не совсем разбираюсь в этом. - Эх... А на до мной смеются, что я рисую одно и то же. Но это же не так. - А что ты еще рисуешь? Просто я видел рисунки только с Соником. У Реся заблестели глаза. Она рада, что ей есть с кем поделиться её творчеством. Она достала толстую тетрадь в клетку, где было множество её рисунков...