сегодня он его любит

— Я был одержим одним человеком. — начал он, потирая переносицу. — Два года… Я слушал его внимательно, словно в каждом слове кроется отдельный смысл, будто упущу деталь, а потом не пойму суть. Я знал этого парня пять лет, но никогда не замечал этой тоски в глазах, нервно сомкнутых губ и, наконец, грустной красоты его прекрасного лица. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза ладонью, вот-вот готовый расплакаться, но в то же время на миг его губы расплылись в ухмылке. Я понял, что сейчас он со мной только физически, а мыслями давно в чём-то давнем и глубоком… И я тоже замолчал.

*два года назад*

— Или ты не знаешь, что здесь полно ублюдков? — кричал Чжухон, вырывая у парнишки свёрток газет. — Кто разрешил ходить по моей территории? Юноша совершенно спокойно посмотрел на разбросанный тираж, а потом показал средний палец, засунул руки в карман и прошёл мимо Хона. — Э, блять, я с тобой разговариваю. — парень кипел, когда Чангюн его игнорирует, когда строит из себя недотрогу, когда в лицо говорит гадости, а за спиной пресекает всю ерунду, что болтают про Ли злые языки… Когда молчит, когда улыбается, когда находится рядом — этот список можно бесконечно продолжать, но, чёрт возьми, Чжухона всё это раздражает настолько, что у него начинает в животе от злости кипеть и саднить где-то внутри. — Ты маленький засранец, подойди и поговори со мной. Чжухон не отставал и шёл следом за младшим, шагая прямо по лужам. Чангюн слушал упрёки молча, лишь изредка поворачивая голову в сторону, как бы проверяя, Чжухон ещё с ним или это ясные галлюцинации. — А теперь всего доброго! — Им хлопнул дверью прямо перед носом Хона, который как обычно проводил его до дома. Проводил и остался за тонкой перегородкой в виде двери. Остался один со своими мыслями и этой возрастающей злостью внутри. Сегодня он его ненавидит. Шёл дождь, люди прятались под навесом палаток с едой. Чжухон прячется под деревом и достаёт пачку сигарет, но спички промокли, так что вся эта затея с курением бесполезна. Парень ищет зажигалку, но вместо неё нащупывает в кармане свёрток старых билетов и страницу из книги о любви. Он ненавидел такие книги, но страницу сохранил, потому что там написано очень жизненно и правдиво для обычной любовной истории. Там написано: «ты возненавидишь любовь, когда влюбишься. Возненавидишь, потому что потеряешься, не сможешь найти верный путь, останешься один. Но если поймёшь, что любишь и поступаешь неправильно, а винишь в этом только себя — то действительно любишь, а если винишь любимого — то ты уже потерялся». Он не понимал смысл последнего предложения, но чувствовал, что это, чёрт возьми, правдиво написано. Чжухон роняет этот листок, тянется, чтобы подобрать, но соприкасается рукой с чьей-то тёплой ладонью, что так же трепетно коснулась страницы. — Ммм. — кривится Им, отпрянув, как только их руки коснулись друг друга. Чжухон вздыхает, улыбается глупой квадратной улыбкой, сдувает с руки дождевую каплю и поворачивается к Чангюну спиной. — Нет зажигалки? — спрашивает. — Кажется, я свою потерял. Чангюн подходит сзади вплотную, обхватывает Хона руками, слегка прижимается и уходит. Уходит, так и не сказав ни слова. И пусть… пусть лучше молчит, не произнося ни слова. Хон знает, что Им его не любит, а всего лишь играется, как кот с мышкой. Но это не значит, что Чжухон перестанет любить и сходить с ума от каждого взгляда, каждого слова, вздоха, прикосновения… Хон опускает дрожащую руку в карман и берёт ещё тёплую зажигалку в руку, сжимая её крепко в ладони. Сегодня он его любит. На парах скучно. Сегодня, вчера, каждый день… Эм что-то чертил в своей тетради, а потом переводил грустный взгляд в сторону, подкидывая лёгкие бумажки в воздух. Чжухон смотрел на него. На такого грустного, молчаливого, но чарующе странного и безответного. Парень каждый день смотрит на него: даже если Чангюна нет рядом, в кармане всегда лежит его фото, сделанное тихо и втайне. А ещё Ли каждый день подходит к его окнам и слушает музыку, которую нашёл у Эма в плейлисте. Этот парень чудак, Чжухон понимал это, но любить меньше не переставал… Любить… После пар Чангюн быстро одевается и убегает, за ним следует его молчаливая тень и Чжухон, что в очередной раз провожает парня до дома. Провожает каждый день, оставаясь совсем незамеченным. Почему-то в этот раз Эм проходит мимо дома, а Хон не перестаёт преследовать. Почему-то он никогда не говорил Эму, как тот прекрасен, какой у него глубокий и приятный голос. Почему-то Чжухон боялся подойти к нему, даже чтобы предложить дружбу, боялся, словно мог сделать ещё хуже в их нулевых отношениях. Стало темнеть. В какой-то момент Хон понял, что не один следует за Эмом, а тот подозрительный тип на противоположной стороне тоже идёт за ним. Эм стал оглядываться, прятать руки в карман, останавливался, чтобы взять в руки плеер и включить музыку. Он выглядел таким беспомощным, что Чжухону хотелось защищать его ценой своей жизни, даже если бы эти жертвы не были оценены самим Эмом. Всё в миг перевернулось, когда все трое оказались в заброшенном здании на восьмом этаже. Эм смотрел на Чжухона, Чжухон на Эма, а тот подозрительный тип оглядывал обоих. — Пошёл к чёрту! — кричал Чангюн. — Разве я тебе не говорил, что ты меня раздражаешь? Уходи. Он говорил это так резко, что внутри Хона что-то сжалось, но не перестало биться.

***

Я слушал внимательно, но не понимал, к чему этот рассказ. Чжухон смотрел сквозь меня и продолжал говорить медленно, быстро, запинаясь, прерываясь. А потом и вовсе замолчал, выдыхая воздух, пропитанный горечью. — Что потом? — не выдержал я. — А что потом? — ухмыльнулся Хон.- Потом я прерывисто помню, как тот ублюдок набросился на него, прежде ударив меня. Темнота. А затем я видел, как Чангюн из последних сил держится за край. Я, стиснув зубы от тупой боли, добрался до него и схватил за руки. Помню, он смотрел так преданно и верно, что на секунду мне показалось, будто в его глазах я нашёл то самое признание, которое ждал всё это время. Я видел, что ему тяжело держаться, а он видел, что мне тяжело держать, но я не отпускал. — А куда делся…? — я осторожно спросил. — Он держал Чангюна за ноги. Висел на нём… — Ли перебил меня. — А потом Чангюн отпустил мою руку, понимая, что я не смогу больше держать. Он прошептал «спасибо» и падал вниз с таким спокойным, почти безмятежным выражением лица, которое я никогда не забуду. Потом опять темнота, и ничего не помню. Знаю, что Чангюн не любил меня, но я любил его до последнего. Я остался в полном смятении. Мне никогда прежде не было так жаль из-за того, что случилось в прошлом, но сейчас я жалел.

*месяц спустя*

В колледже спится лучше, чем где-либо, поэтому я лежал на парте и дремал под монотонный шум дождя и гул в группе. Даже шаги нового препода не нарушали мой сон, сквозь который я продолжал слышать голоса. — Садитесь, я буду вести у вас философию. Меня зовут Им Чангюн.