Семь лет без самого ценного

Баки сбился со счёта времени, время будто исказило свой ход и давно утратило былое значение. Баки вечность блуждал в мире оранжево-алых бесплотных облаков, грёз воспоминаний и образов, пока не увидел отличный от ярких красок причудливого мира по Ту Сторону бледный белый свет и, решив, что ему всё равно нечего терять, смело пошёл в его сторону и вмиг оказался в мире нормальных физических форм, стоящим под огромной серебристой аркой в незнакомом месте и напрочь дезориентированным, среди таких же потрепанных людей, на лицах которых читались шок, сменяющее его робкое осознание, затем безбашенная радость. Многие, чтобы убедиться в реальности происходящего, бросились щупать стены, незнакомцев, другие уже крепко обнимались с незнакомыми людьми и плакали от счастья. А всё, о чём мог думать Баки - это Стив. Его взгляд, когда тело Баки начало осыпаться пеплом, распадаться на осколки, как стёртая из памяти компьютера ненужная программа. - Сержант Джеймс Бъюкенен Барнс. - донеслось из невидимых глазу динамиков сверху ровным механическим голосом. - Уровень опасности: Голубой.' Присвоен порядковый номер 309365. Отправлено срочное уведомление о возвращении 309365 Стивену Гранту Роджерсу. Отправлено уведомление о возвращении 309365 Николасу Фьюри. Отправлено уведомление о возвращении 309365 Господину Тони Старку. Отправлены несрочные уведомления о возвращении 309365 ЩИТу, ФБР, ЦРУ, Интерполу, полиции Штата Нью-Йорк, полиции страны Канада, полиции и спецназу страны Германия, специальному отделу полиции города Вена, главному управлению полиции города Москва. Сообщение отрезвляет, приводит в чувство не хуже удара током. Дальнейший беспрерывный поток лишней информации о новоприбывших Баки не слушает, анализируя полученные данные. Всех, кто не получил "красный", тот же ровный безэмоциональный голос передового компьютера просит проследовать по зелёным стрелкам-указателям. Баки следует. Ему даже не приходится смотреть на светящиеся голографические стрелки, он просто устало переставляет ноги в толпе, минуя безликие серебристые коридоры, на автомате оценивая прочность стен. Выходит в просторную светлую залу с прозрачным потолком, сквозь который видно ясное голубое небо над где-он-там-сейчас-находится, проплывающие по небу небольшие белые облака и пробивающееся сквозь них яркое золотое солнце, враз залившее залу слепящим светом. Баки жмурится с непривычки. Свет в потустороннем мире тоже был, но он был другим: красочным, будто идущим отовсюду и одновременно ниоткуда, просто существующим, как данность, и не настолько ослепительно-ярким. Баки едва удается вовремя сойти с движущейся дорожки эскалатора. Он проходит несколько шагов, жмурясь и потирая ладонями побаливающие отвыкшие глаза и его жадно сгребают в крепкие родные объятия. Баки узнаёт, ещё не увидев. Узнаёт сердцем, душой или чем там вместо неё, всем своим существом узнаёт самого дорогого, родного и близкого человека. - Стиви... Горячие губы плотно впиваются в висок и шепчут на ухо: - Поехали домой, Бак. Поехали домой. * * * Стив набрасывается на него, как враг, прямо в прихожей: вцепляется руками в плечи, грубо до боли вбивает в стену, жадно ощупывает, убеждаясь в его реальности. Баки не успевает возразить и не уверен, что эти самые возвражения у него имеются, когда горячий, слетевший с катушек Стив прижимается вплотную и заполняет поцелуем приоткрытый в удивлении рот, яростно вламывается языком внутрь рта Баки, сметая крохи возражений, словно неудержимая стихия, десятибальный ураган на пике. Баки стонет в рот Стива, обвивает руками его шею, гладит по спине, жадно ощупывает обтянутую джинсами капитанскую задницу, чувствует, как в его бедра настойчиво упирается стояк, и задыхается в поцелуе. От недостатка кислорода, безумного напора Стива и собственного желания вплавиться в Стива - теперь можно, теперь всё можно - кружится голова. Баки будто выпадает из реальности. Приходит в себя в одних расстегнутых сползающих тактических штанах семилетней давности на разнесенном в щепки столе гостиной, куда он сам толкнул Стиви. Стиви рычит, поднимается, отряхивается, рывком подымает Баки и толкает на широкий диван, наваливаясь сверху. Нет ни времени, ни желания рассматривать дизайнерские изыски новой квартиры Стива. Сейчас Джеймса Барнса интересует вовсе не модерная квартира лучшего друга, да и вовсе не друга. Рычание Стиви - этот дикий, нетипичный для правильного Стиви звук заставляет Джеймса задрожать от возбуждения. Баки знает, что Стив ему скоро засадит без подготовки и смазки. Баки не боится. Всё внутри предвкушающе сжимается от снёсшего все рамки возбуждения, вожделения, невыносимого желания большего единства. * * * Тони с чистой совестью запускает руку в штаны на светлый образ Кэпа, диким зверем вбивающего в постель своё однорукое счастье. О вкусах не спорят, а Тони постоянно попрекают отсутствием эмпатии. За друзей надо радоваться - вот Тони и радуется, как умеет. Интерполицай и прочие-прочие заинтересованные получат свои "несрочные" уведомления месяца так через три, Тони всё устроил. К тому моменту свихнувшийся от счастья Кэп уже женится на своём так страстно обожаемом Барнсе и махнет в свадебное путешествие куда-нибудь от людей подальше, а лучший друг Кэпа Тони Старк останется в бренном миру прикрывать благополучно ебущуюся на вдоль и поперек утыканном микрокамерами старковском острове женатую парочку. Так-то получается, что Тони - не преданный лучший друг, которого променяли на другого, как в тошнотворной поговорке про старых и новых друзей. Тони - лучший друг, а Барнс - другое, то самое. Выбирая между спасением Кэпа и Пеппер, Тони бы явно Кэпа не выбрал, прости-Кэп. Вот и Тони простил. За задержку с извещением о возвращении в мир бывшего Зимнего Солдата наверняка же претензии придут, многочисленные, непременно от каждой организации-спецструктуры, что это самое "задержанное" извещение получит. Но Тони Старку бесполезно что-то предъявлять, что миллиардеру неугодно. В гениальном мозгу уже заготовлен официальный ответ. Что поделаешь? Высокие нагрузки-перегрузки, Старк-система не справляется.