I love you

      Кажется, Тина даже что-то говорит, но Ньют ее совсем не слышит, пытаясь разобраться в собственных мыслях и ощущениях, если таковые еще остались. Последние слова Литы солеными волнами отчаяния разбиваются о тщательно выстроенную стену хладнокровия. Стену, что крошится, кирпич за кирпичом, оставляя вместо себя зияющую дыру из бесконечного сожаления. Ньют переводит взгляд с точки на стене, на которую, оказывается, смотрит уже добрых полчаса, на старшего брата. Обычно прямая спина гордого Тесея сейчас сгорблена, а весь он больше напоминает разбитую, а затем собранную из разных частей куклу – изломанную, с дерганными, искусственными движениями и неестественно замершую в странной позе. Во взгляде пугающая пустота, чьим точным отражением служат и его глаза, и Ньют нервно дергает головой, почти не замечая этого движения. Зато все замечает Тина. Его милая, вечно собранная, сильная Тина, которая не смотрит на него с жалостью и сочувствием, за что Ньют мысленно ее благодарит. Она тянется медленно, будто боясь спугнуть животное, и аккуратно накрывает руки младшего Скамандера ладонью. Не давит, не сжимает, лишь слегка касается, неуловимым движением показывая, что она все еще здесь и никуда не уйдет. Что не оставит его, как... Ньют кривит уголки губ в подобии улыбки, прекрасно при этом понимая, что никого это не приободрит и не обманет, ни Тину, что смотрит, заглядывая в душу и пытаясь найти там ответы, ни Якоба, что рассматривает все вокруг с поддельным интересом, стараясь делать вид, что все хорошо, ни, в первую очередь, себя.       Он поднимает глаза, и тусклая зелень пожухлых листьев встречается с темно-зеленым абсолютом зимней хвои. Впервые ему в голову приходит мысль, что то, что он всегда считал кардинальным различием, на самом деле является лишь оттенком одного и того же. Его светлые глаза в противовес темным Тесея, но все же одинаково зеленые. Любовь Ньюта к животным и любовь Тесея к людям, разная, но имеющая под собой одну почву. Различия, что не отталкивают, а лишь дополняют друг друга. Ньют никогда не замечал... Пока Тесей не стал единственным, кто способен понять.       – Ньют, – мужчина оборачивается, растерянно глядя на Тину, чья ладонь, еще недавно нежно поглаживающая, теперь крепко сжимает кисть. – К кому Лита обращалась, когда... – женщина недоговаривает, опуская глаза, но это и не нужно, Ньют все понимает.       Он улыбается вымученно, когда поднимается со скамьи, оставив вопрос Тины без ответа, и делает шаги, словно на автомате, не отдавая себе отчета. Выходит на балкон к замершему Тесею, чувствуя, как осенний ветер морозит кожу на щеках, уже успевших приобрести розоватый оттенок. Ньют не говорит ни слова, обнимая брата, прижимаясь щекой к плечу, как несколько часов назад. Старший Скамандер сейчас – изваяние из камня. Холодная твердость кожи и неподвижность, скрывающие глухую пустоту. Ньют лишь ощущает на виске тихое мерное, горячее дыхание, посылающее стайку мурашек по коже.       – Мы справимся, – шепчет он, сминая пальцами ткань пиджака на спине Тесея. – Мы же Скамандеры. Мы есть друг у друга.       Ньюту не нужно долго раздумывать, чтобы понять очевидную вещь. Лита не имела в виду кого-то из братьев, бросая эти слова напоследок. Лита имела в виду их обоих. В конце концов, любовь имеет разные лица. Уголки его губ тянутся, образуя искреннюю печальную улыбку, а среди пустоты в душе наконец вновь возникает давно позабытая связь, когда Ньют слышит тихое:       – Да, мы есть друг у друга.