Девять

Кацуки неохотно идёт в сторону кафе: Дерьмоволосый пригласил его выпить кофе вместе с Каминари и ещё каким-то их другом. Парень хотел послать Киришиму нахер, но какое-то неведомое шестое (или сколько их там, у людей, ведь у Кацуки оно одно, и это злость) чувство не дало сделать этого. Вот видна вывеска этого сраного кафе. Уже не нравится. Зайдя внутрь блондин морщится: взорвал бы тут всё к чертям, настолько тут противно. Но уходить уже поздно: его заметили. — Бакубро, садись! — кричит через всю забегаловку Эйджиро, приветливо махая рукой, и поэтому уйти хочется ещё больше. Но парень берёт себя в руки и садится рядом с Дерьмоволосым напротив незнакомого паренька. — Знакомься, — Каминари показывает на парня рядом с ним, — это Мидория Изуку с факультета поддержки. Мы познакомились, когда с Эйджиро решили улучшить костюмы: этот парень просто монстр! В хорошем смысле. — Ага. Кацуки Бакуго. — без особого интереса тянет светловолосый, осматривая нового знакомого: огромные изумрудные глаза, кудрявые волосы такого же цвета и веснушки по всему лицу. Вроде бы не особо-то и красивая внешность, а Кацуки почему-то кажется милым. — Деку-кун, а ты нашёл соулмейта? — хитро подмигнув спросил Киришима. — Н-нет пока… — А сколько сердец осталось? Наверное наш Деку сердцеед-исскуситель. — спрашивает Каминари, приподнимая бровь: видимо ему с его жалким соулмейтишкой в лице Дерьмоволосого нравится смущать этого большеглазого придурка. — У Кацуки вот одно осталось. — ты точно труп, Дэнки. — Ох, м-мне жаль. — Мидория говорит заикаясь, неловко закусывая губу. Жаль ему. — На самом деле у меня все д-десять сердец… — так этот придурок во всех смыслах девственник: даже не целовался ни с кем. Сказанное только что заставляет зеленоглазого покраснеть и отвести взгляд: эта тема, похоже, не самая приятная для него. Проходит ровно два часа (нет, Кацуки вовсе не засекал время), и все расходятся. Оказывается Бакуго и Мидория живут в одной стороне. Повисает неловкое молчание. — Почему эти придурки называли тебя «Деку-куном»? — спрашивает блондин, мысленно давая себе оплеуху: не нужен ему ещё один приставучий друг-во-всех-смыслах-девственник-который-даже-не-целовался, да при том ещё и такой милый. — Н-ну… — Мидория нервно закусывает губу, и Кацуки уже хочет сказать, что говорить ему об этом необязательно, но парень рядом резко выдыхает, видимо, собравшись с мыслями. — В детстве надо мной издевались, потому что у меня нет причуды. Поэтому дворовые мальчишки называли меня «Деку». Это значит «бесполезный»… — А по-моему, «Деку» в другой трактовке на упрощённый японский значит «Ты сможешь». — говорит Кацуки, припоминая что-то или просто делая вид, а потом снова даёт себе оплеуху (мысленно, конечно же). Но видя, как глаза Мидории загораются, а улыбка становится ещё шире (разве можно настолько широко улыбаться?), то Бакуго не может не улыбнуться в ответ. Потом они несколько раз пересекаются в Юуэй, и Мидория говорит, что с удовольствием улучшит его костюм, ведь у парня есть некоторые сведения о причуде друга. На это Бакуго, пытаясь скрыть невовремя раскрасневшееся лицо, называет Изуку задротом и беззлобно треплет по голове. Все смотрят на него удивлённо, ведь кто-кто, но Кацуки не умеет не злиться (да и чувствовать что-то кроме раздражения парень тоже не может), а он просто разворачивается и уходит.

***

— Тут опасно, Деку! — кричит Бакуго, пытаясь унести Мидорию с поля боя. Как вообще задрот без причуды тут оказался?! Вечно лезет в самое пекло. — Но это моя работа: я собираю и анализирую причуды злодеев! — парень вырывается из хватки и начинает что-то строчить в своей тетрадке с номером тринадцать. — Агх, ладно! — рычит Бакуго и становится в стойку недалеко от друга, но так, чтобы не загораживать ему вид на банду жалких злодеев, имеющих смелость тут появиться. С тех пор они всегда работают вместе, ведь если зеленоглазый в паре с кем-то кроме Бакуго, тот просто прибьёт этого ублюдка, а заодно с ним и Деку. Мидория записывает сведения, а Кацуки защищает его. Однажды ему даже пришлось тащить Изуку на руках: на них летел огромный обломок не то здания, не то кусок асфальта, а Деку всё никак не уходил, твердя, что ему нужно записать все сведения даже ценой жизни. — Я убью тебя, если сдохнешь тут, задрот. — шипит Бакуго и всё-таки утаскивает друга.

***

— Знаешь, Деку, иногда мне хочется поцеловать тебя. — говорит однажды в том же кафе, где они познакомились, Бакуго. — Н-но, Каччан, если ты меня поцелуешь, то… — Я буду рад умереть после поцелуя с тобой, задрот. — перебивает Кацуки Мидорию и касается его губ. Поцелуй выходит смазанным и целомудренным. Мидория вовсе не умеет целоваться и, кажется, является символом невинности. — К-каччан… — Да, Деку, я жив. А это значит, — он замолкает и целует Мидорию ещё раз. Уже с напором, не так коротко и целомудренно, — что я буду целовать тебя постоянно.