Маленькие тайны и неожиданные открытия

(Время действия: после 4-й части и Дня святого Валентина) Хирума скрипнул зубами, давя в себе желание перестрелять всех к чёртовой бабушке. Мрачно покосился на отвернувшихся от него, кто куда, и подозрительно трясущихся подчинённых, стиснул в пальцах автомат, жалея, что его нельзя пустить в ход перед самым матчем. Если хоть одна креветка… Трудно сказать, кто не выдержал первым, но, кажется, это была Сузуна. Просто в какой-то момент в тщательно поддерживаемой тишине раздался сдавленный непонятный звук, потом ещё один – и в комнате вдруг грянул хохот тринадцати глоток. Йоичи скривился от грохочущего шума и нацепил на лицо самую безразличную маску, какую только умел делать. – Реб-бята… н-не могу-у… – простонала Таки, хватаясь за живот. Из-за хохота её лицо и шея приобрели насыщенный красный цвет, по щекам стекали тончайшие ниточки слёз. Охнув, Сузуна, выпрямилась и начала утирать влагу из глаз. – У меня теперь живот болит, – пожаловалась она. Хирума раздражённо хмыкнул, решив напрочь игнорировать надоедливого капитана поддержки. Да когда уже команды позовут на поле?! – Я тебя понимаю, – со смешком ответил Мусаши, хитро глядя на друга. – Никогда бы не подумал, что такое может случиться. Почти успокоившаяся команда снова захихикала, и совсем даже не дружески. Ну подождите у меня, мстительно пообещал Йоичи, ещё поплачете. С демонстративно равнодушным видом он прошёл к шкафчику и достал форму. – Может, это, зелёнкой намазать? – предложил Куроки, растягивая губы в широченной ухмылке. Сузуна громко прыснула. – Ты хоть представляешь, что тогда будет? – Зелёный пятнистый Хирума-сан? – присоединился Юкимитсу. Хирума и его занёс в свой мысленный список лиц, остро нуждающихся в воспитательных мероприятиях. – Ребята, прекратите. – Мамори стоически пыталась делать серьёзный вид, но её выдавали рвущиеся наружу и плохо сдерживаемые смешки. Плюс один к списку. – Хирума-кун… страдает. – Девушка покосилась на капитана, удостоверяясь в сказанном. Квотербек пропустил фразу мимо ушей. – А то мы не видим, как он страдает, – заржал Джумонджи. – Ну хватит уже. Лучше подумайте, как вы на поле выйдите? – А нам-то что? Не мы ж похожи на мухомор. – Тагано-кун, у мухомора красная шляпка и белые вкрапления, а не наоборот, как в нашем случае. – Да пофиг! – И всё же, наверное, нужно что-то сделать… – Что? Такое можно только закрасить, а от идеи с зелёнкой мы отказались. – Может, тогда йодовую сетку сделаем? – Мамо-нэ, ты совсем не понимаешь ситуации, да? Хирума потянулся к припрятанному в шкафчике и ждущему своего часа гранатомёту. – Может быть, ну его? Никто и внимания не обратит. – Такое невозможно не увидеть, Монта-кун. – Да это ж Хирума-сан! Ему никто и слова не скажет! – Зато он за любой косой взгляд не только скажет, но и сделает… Последняя упавшая капля всколыхнула всю массу и опрокинула чашу терпения. – Слушать меня, недомерки! – приказал квотербек, вытаскивая оружие и многословно направляя его на кучку зазнавшихся моллюсков. – Чтобы через три минуты были в форме и на поле. Время пошло! Прекрасно знающие характер своего капитана, у которого слова никогда не расходились с действиями, парни бросились переодеваться. Мамори и Сузуна беспринципно были выдворены из раздевалки, Сена в отведённую ей комнату смылась сама. Хирума цыкнул, глядя на царивший вокруг беспредел. Надо бы заняться воспитанием неразумных членистоногих. Потом, уже у самого выхода из раздевалки, его несмело окликнули: – Хирума-сан. Йоичи обернулся к Сене. Они по молчаливому согласию пропустили всех вперёд и остались наедине. Кобаякава сцепила ладони и проговорила с виноватым выражением лица: – Простите. Это из-за меня вы… такой. Хирума подавил тяжёлый вздох, хотя очень хотелось дать волю настоящим чувствам. – Забей. Но раннинбек продолжала смотреть большими провинившимися глазами, и ему пришлось пообещать: – Да не буду я ни в кого палить. По крайней мере, сразу… – добавил он, оскалившись. Всё же если кто-нибудь с трибун вякнет что-то про цвет его лица или, ками спаси грешную душу, про пятнистость, то сразу взлетит на воздух. Уж Хирума заранее обеспокоился созданием здоровой спортивной атмосферы матча, а не клоунады. – Хирума-сан, – укоризненно сказала Кобаякава. Йоичи в ответ хмыкнул. Вдруг мелкая встрепенулась и вскинула сияющие озарением глаза. – А давайте я вам своё забрало дам! Квотербек на миг представил себя с зелёной пластмассой в шлеме и сразу удалил изображение. Это будет выглядеть ещё смехотворнее, чем красные пятна. – Не надо. Это ты у нас Айшилд 21, так что себе оставь. – И заметив, как сразу погрустнела девушка, поспешил пояснить: – Мне поле нужно видеть и ваши рожи. Эта хрень будет только мешать. Сена пригляделась к нему, раздумывая, говорит правду или врёт. Хирума влёгкую выдержал пристальное изучение, хотя мысленно фыркнул: как будто она разгадала бы его обман. Впрочем, ей врать с некоторых пор он уже не мог. – Кончай трепаться, креветка, и марш на поле. И чтобы сегодня не упустила ни одного тачдауна! Сена сверкнула счастливой улыбкой, натянула шлем и выбежала из раздевалки. Йоичи, всё же успевший покровительственно потрепать лохматые волосы, удовлетворённо цыкнул. Он давно выучил важный урок жизни: из всего, даже самого худшего, нужно уметь извлекать выгоду. Кто же знал, что его аллергия когда-нибудь поможет чуть-чуть сблизиться с мелкой? Дьявольский стратег хмыкнул и направился к полю, на ходу передёргивая затвор автомата. Не зря он в чёртов День святого Валентина давился шоколадным тортом, так и не сумев отказать предложившей лакомство Сене. И будешь ещё давиться, хренов гений, если придётся, сам себе сказал Йоичи, встречая зрителей и соперников громогласным «ЙА-ХА!». Он почти не жалел, что открылась его маленькая тайна.