Что бы Кит делал без Лэнса

Иногда Лэнсу трудно усидеть на месте. Он может сорваться посреди ночи в свой любимый круглосуточный магазин, находящийся где-то у черта на рогах, только чтобы купить там одну единственную шоколадку. Ему нравятся какие-то дикие вкусовые сочетания, то, что сложно представить вместе. Например, апельсин с перцем, мята и миндаль. Синий бабл-гам и вишневый взрыв в одном на двоих стаканчике с мороженым. У Лэнса дурацкий голос, когда он паясничает и придуривается. У Лэнса самый прекрасный голос, когда он шепчет нежности на ухо Кита, от которых все внутри сворачивается в тугой теплый комок. Когда сорвано дышит и выстанывает его имя. Сбивчиво, громко, иногда вперемешку с матами и пылкими признаниями на испанском. Он почти выкрикивает их на одной дрожащей ноте, не боясь перебудить соседей за стенкой и услаждая ими чуткий слух Кита. Кит не перестает удивляться, как за все это время, что они вместе, еще не поубивали друг друга. И хотя он продолжает ворчать, когда Лэнс звонит ему во время работы или занятий в колледже, пытаясь ненавязчиво выведать не забыл ли его бестолковый парень сходить на обед, такая забота греет сердце. Кит все ждет, когда Лэнсу станет скучно и он упорхнет от него в новые отношения. Но этого так и не происходит. Ни спустя месяц. Ни через год. Прошло уже несколько лет, четыре, если точнее, а они все еще вместе. ** Лэнс любит побаловать себя. Какие-то маленькие радости, разбавляющие серую рутину их будней, такие же привычные и тем не менее заставляющие встряхнуться, сбросить скопившуюся за рабочую неделю усталость, как омертвевшую змеиную шкуру. Вроде бодрящего запаха свежих огурцов от масок, которые Лэнс мажет на себя, а затем и на Кита, когда запрыгивает к нему на колени, отвлекая от зубрежки билетов и напрашиваясь на ласку. Кит пытается увернуться, но Лэнс пришпоривает коленями с боков, изгибается, совершенно голый под своим домашним халатом. А еще чистый после душа и благоухающий розовым массажным маслом. Тем самым, которое они использовали на прошлой неделе вместо внезапно кончившейся смазки. Кит чувствует себя чертовой собакой Павлова, ощущая всю силу условных рефлексов на собственной шкуре. Между ног моментально наливается и тяжелеет, когда Кит вспоминает, как здорово блестели упругие и загорелые ягодицы Лэнса, перепачканные в масле, и как Лэнс самостоятельно насаживался на его пальцы, прогибаясь в пояснице и едва заметно покачивая бедрами. — Ты совсем совесть потерял, да? — ворчит Кит, ловко уворачиваясь от поцелуя в щеку. — У меня экзамен завтра. Лэнс замирает на пару секунд и щурится. — Ты всю неделю зубрил, расслабь уже свой гранитный зад и успокойся, — положив руки на плечи Кита, Лэнс неслабо сжимает их, разогревая и массируя вечно напряженные мышцы. — Ты все сдашь. Кит фыркает, а затем удивленно вздыхает, когда Лэнс сгребает в пальцы именно с такой силой, с которой Киту нравится. Глаза закрываются сами собой, а из груди вырывается какой-то придушенный полустон-полувздох. Лэнс всегда знает, на что следует надавить, чтобы Кит сдался. В прямом и переносном смысле. Вот ведь засранец. Кит бы возмутился, но разомлевший от массажа он едва разлепляет глаза и мямлит: — Ты так уверенно говоришь. Лэнс в ответ лишь хмыкает и усиливает напор. — Потому что я верю в тебя, дубина. От его движений узел на поясе расслабляется, обнажая подкаченные грудные мышцы. Кожа выглядит мягкой и бархатистой, такая же и на ощупь, манит провести пальцами, чтобы убедиться и вспомнить, как она моментально покроется мелкими мурашками, как потемнеют и затвердеют его небольшие соски. И словно подсолнух Лэнс будет тянуться за легкими, скользящими прикосновениями, одарит лаской в ответ, заставив Кита в очередной раз задыхаться от нежности. В своем желании получить и доставить друг другу максимум удовольствия Лэнс не признает никаких полумер. Кит не удерживается и ныряет ладонью в халатный вырез, ведет по груди, усиливая нажим, отчего махровая ткань соскальзывает с плеча и рейтинг картины резко поднимается еще на пару позиций: Лэнс, оседлавший его бедра, откинувший голову назад, в приспущенном халате — (уберите детей от экранов!) зрелище не-для-семейного-просмотра. Если бы еще не дурацкий ободок Hello Kitty и маска на лице, можно сразу на обложку какого-нибудь эротического журнала. А так получается неплохой буфер для его слетающей с тормозов выдержки. Удовольствие для искушенных извращенцев — красивый, гибкий и очень сексуальный Фантомас. Кит так ему и говорит, после чего Лэнс замирает, дуется пару секунд, раздувая ноздри, а затем не выдерживает и смеется уже вместе с Китом. Кит в очередной раз поражается невероятной, почти звериной гибкости Лэнса, когда, потянувшись к столу за салфетками, тот прогибается в пояснице и едва не укладывается спиной на его колени. Под халатом он в чем мать родила, чистый и ухоженный, омытый душистой водой, какими-то брендовыми лосьонами и пенками, источает запахи на три слоя, но если вжаться носом с внутренней стороны бедра, пообещать, завлекая в старую-добрую игру кто-кого или «поймай, скрути и трахни», короче, если возбудить и взмылить Лэнса как следует, чтобы кожа стала горячей и влажной от пота — вот тогда проступает его настоящий, один-на-миллион запах. Смесь дорогого изюма, мускуса и специй. От которого Киту срывает крышу и на который он подсел, как самый последний наркоман. Собрав остатки маски салфеткой, Лэнс зашвыривает ее в урну и возвращается в прежнее положение. — Ну как, теперь я достаточно красивый для тебя? — Кит хочет сказать, что Лэнс красивый всегда, но особенно, когда улыбается ему вот так, игриво и немного хищно, когда тянется ближе, сталкиваясь с Китом носами, а его глаза блестят, почти гипнотизируют, обещая исполнить любую, даже самую дерзкую фантазию. От него все еще пахнет огурцом, но куда сильнее — массажным маслом; и этот запах настолько провокационный, что сомнений, чем именно Лэнс занимался в душе, пока Кит мучился с подготовкой к экзамену, почти не остается. — От тебя пахнет этим дурацким массажным маслом, — Кит наконец-то решает озвучить очевидное, а Лэнс, кажется, только этого и ждал. — Ну, ты же игнорил меня всю неделю, вот я и не выдержал, — он кладет ладони на грудь Кита и ведет ими вниз. — Масла было слишком много, а по сравнению с твоим членом собственные пальцы в заднице это несерьезно. — Блядь, Лэнс, — Кит крепко жмурится, стараясь не думать о том, как, изнывая от тоски по его члену, Лэнс отчаянно трахает себя пальцами и все равно не получает желаемой разрядки. — Хочешь меня? Кит улыбается с какой-то болезненной нежностью, потому что, как бы он ни боролся со своей зависимостью, Лэнса хочется всегда. Он тянется, чтобы снять ободок, приглаживает еще мокрые после душа волосы, пропуская их сквозь пальцы, массирует затылок, отчего Лэнс млеет окончательно. Полностью укладываясь на грудь Кита, он трется носом об его шею, целует, прихватывая кожу губами, и шепчет на ухо: — Я соскучился, — после чего берет Кита за руку и заводит ее под себя, через складки халата, где жарко, скользко (да сколько же масла он на себя вылил?) и очень классно. — Ты меня погубишь, — едва не рычит Кит, подхватывая Лэнса под бедра, скользя пальцами по крепкой, упругой и уже разработанной специально для него заднице. — Да брось, — выдыхает он на ухо. — Так, только помучаю немного. Мягкая и смазанная кожа вокруг сфинктера почти засасывает, не встречая сопротивления, пальцы уходят по фалангу, и Лэнс длинно выдыхает, ерзает на груди, совсем чуть-чуть приподнимаясь на коленях, чтобы Киту было удобнее трахать его рукой. Халат распахивается, и Кит опускает глаза, глядя на прижатый к животу стояк. Температура в комнате как-то резко подскакивает, и Кит ощущает, как тонкая ткань футболки липнет к взмокшей спине. Он уже сдался. И, нет, он так долго не протянет. — Пойдем в кроватку? Иногда Киту кажется, что Лэнс умеет читать мысли, особенно когда заглядывает в глаза с проницательностью какого-нибудь заправского колдуна с далеких южных островов. Кит сглатывает и кивает, тянется, чтобы поцеловать, а после подхватывает на руки и поднимается на слегка трясущихся ногах. Они двигаются в направлении спальни, Лэнс обнимает руками за шею, щекочет дыханием кожу, словами — уже сдающие нервы Кита — и заставляет краснеть до самых ушей: Я так объезжу тебя, что ты начнешь молить о пощаде. Видел наши зубные щетки? (да, Лэнс вечно ставит их шестьдесят девятой), так вот, это был намек. Хочу чтобы ты кончил в меня, а потом посадил к себе на лицо и вылизал дочиста. — Еще слово, Лэнс, и все закончится слишком быстро. Лэнс хихикает, прикусывает ухо, заставляя Кита зашипеть, он отвлекается на секунду, спотыкается о порог, и они чуть не летят на пол. Лэнс бессовестно громко ржет: — Ты прав, ничего не получится, если ты свернешь мне шею. — Да? — хмыкает Кит. — Ты уверен? — Фу, Кит, — Лэнс морщится и толкает его в плечо. — Твои шутки еще хуже, чем твоя прическа. Пару минут я буду еще тепленький, но… — Заткнись, Лэнс, — ласково просит Кит и тут же целует его, не давая шанса им обоим ляпнуть что-то еще более глупое и неуместное. Он укладывает Лэнса на постель, а затем отходит на пару шагов, стягивая футболку и джинсы, замирает на несколько секунд, чтобы полюбоваться и запомнить Лэнса таким — развратным и одновременно милым. Тот выворачивается из халата, перекатывается на живот и подтягивается к изголовью. Раздвигая ноги, он выгибается до предела, демонстрируя перед Китом невероятные чудеса гибкости. Вывернув голову, Лэнс ловит его голодный взгляд. — Люблю, когда ты так на меня смотришь. Кит медленно выдыхает через нос, сжимает свой член через трусы, словно успокаивая, и забирается на кровать. Он тянется, чтобы провести рукой, гладит по спине, берет за плечи и тянет на себя. Член проезжается между ягодиц. «Здорово», — думает Кит. — «И можно сразу, без подготовки, Лэнс уже обо всем позаботился» Только вот он знает, что Лэнс уже на пределе; Киту не хочется, чтобы все закончилось слишком быстро. Лэнс быстро зажигается, и идея, чтобы заставить его кончить дважды, по-настоящему будоражит. Кит сгребает в руку его потяжелевшие яйца, собирает остатки масла с кожи и берет член в ладонь, начиная медленно дрочить. Он внимательно следит за реакцией, и та следует незамедлительно: его острые плечи вздрагивают, колени разъезжаются в стороны, и Лэнс стонет, роняя голову на грудь. — Черт, Кит, я думал мы… — Мы все успеем, — успокаивает его Кит, аккуратно проводя пальцем по головке. Лэнс всхлипывает и закусывает губы, а затем удивленно выдыхает, когда Кит ныряет под него, оказываясь лицом прямо под его промежностью и тянет за бедра на себя. — Что ты делаешь? — Лэнс неловко приподнимается на коленях и смотрит широко распахнутыми глазами, явно не догоняя, что такого интересного задумал его парень. — Ну, я подумал, может, ты хочешь трахнуть меня в рот, — у Кита не получается сдержать улыбки, когда он видит, как эмоции на любимом лице меняются буквально со скоростью света: осознание, ликование, предвкушение. Лэнс жмурится и быстро-быстро кивает, будто боясь, что Кит в любую минуту может передумать. Лэнс любит экспериментировать в постели, а такое они еще не практиковали. Он нетерпеливо смещается выше, чтобы вцепиться руками в перегородку, и пока он ищет наиболее удобную позу, Кит гладит его по бокам и любуется. Лэнс возвышается над ним, придерживая член у основания, и смотрит почти жалобно. — Ты уверен? — в очередной раз уточняет у него Лэнс. Ну сколько уже можно сомневаться?! Вместо ответа, Кит давит на поясницу, подгоняет и тянет его на себя, пока головка члена не упирается в губы, и он обхватывает ее плотно, сосет не в полную, но мокро и жадно, не жалея слюны, так что она стекает по стволу вниз, капает с подбородка. Кит приподнимает голову, цепляясь пальцами за бедра и чувствуя дрожь, похожую на мелкую вибрацию. — Господи боже, да! — вскрикивает Лэнс. — Как же охуенно. Кит делает еще несколько движений на пробу и откидывается обратно, слизывая с губ чужой терпкий вкус. — Ну как, понравилось? — Черт, да у тебя не рот, а блядский разврат, — восхищенно стонет Лэнс, а после вновь хватается за изголовье, давит на подбородок, вынуждая открыть пошире, и ныряет сначала головкой, постепенно входя во всю длину и уже не стесняясь, трахает размашисто и со вкусом. Кит впивается пальцами в ягодицы, на глаза наворачиваются слезы, но он пытается расслабить горло, как может. Это не затянется надолго, повторяет про себя Кит, и, конечно же, оказывается прав. Член в трусах дергается, когда по телу над ним пробегает волна предоргазменной судороги, Лэнс стонет сладко и едва успевает вытащить, заливая губы и шею горячим залпом спермы. Падает сверху, растекаясь по груди Кита, как растаявшее желе, сыто и удовлетворенно зевает. — Даже не думай сейчас уснуть, — предупреждает его Кит. Лэнс хмыкает и подтягивается поближе, лениво собирает языком остатки своей спермы с груди и шеи Кита, а затем подбирается к губам. — Я не буду против, если ты трахнешь меня, пока я буду спать, — Лэнс нагло улыбается, а затем охает, когда Кит шлепает его по ягодице, а после проникает сразу двумя пальцами, раздвигает их и прощупывает горячие стенки. После первого оргазма ощущения совсем иные, все чувствуется ярче, сильнее, Лэнс стонет прямо в губы, жмурится, инстинктивно пытаясь соскользнуть с пальцев, но Кит держит крепко, находит простату и массирует изнутри с каким-то остервенением. — Ты здорово подготовился, — хвалит его Кит, целуя во взмокший висок. — Я молодец, да? — Лэнс напрашивается на еще больше приятностей в свой адрес, его хлебом не корми, сделай комплимент — и он растает, как масло на сковородке. — Ты хороший мальчик, самый лучший, всегда заботишься обо мне. От этих слов Лэнс всхлипывает еще громче, тычется носом в шею и уже сам насаживается на пальцы. От такой реакции Кит заводится не на шутку, да и Лэнс тоже хорош, уже вновь надрачивает себе во всю. — Ого, так быстро, — искренне удивляется Кит и стягивает уже влажное от проступившей смазки белье. — А что ты хотел? Льешь мне тут комплименты в уши, и твои пальцы, ох! — он не договаривает, стонет, жмурясь до расплывающихся под веками пятен. — Ты с ума меня сводишь. И не только меня, между прочим. Я, блядь, ревную тебя к каждому столбу, никогда никого не ревновал, а тут ты, свалился мне на голову такой красивый и пиздец какой горячий. — Продолжай, — бормочет Лэнс, укладываясь сверху и размазывая смазку между их стояками. — И задница у тебя что надо, — еще один шлепок. — Дьявол, Лэнс, как же я обожаю твою задницу. Лэнс одобрительно стонет, когда одним рывком Кит меняет позу и ставит его на четвереньки, оглаживая руками ягодицы и спину. — Я все в тебе обожаю. Не знаю, что бы я без тебя делал. — Сдох бы уже, наверное, — и даже в таком положении он умудряется ерничать, но Кит не против. Кит соглашается. Он сгибается, оставляя легкий поцелуй между лопаток, и тянет на себя, пока крупная головка не упирается ко входу. Кит чувствует, как Лэнс задерживает дыхание, ему всегда нравился этот момент: легкое, уже привычное движение, рывок — и крышу рвет от такого потрясного ощущения наполненности. Кит двигается с легкостью и постепенно наращивает темп. Он не знает, как долго сможет оттянуть собственный оргазм, но его распирает от азарта: жуть как хочется, чтобы Лэнс снова кончил первым, чтобы сорвал голос от стонов. Кит просовывает руку под живот Лэнса, сталкиваясь с ним пальцами, он накрывает его ладонь своей, двигает в такт собственным беспощадным толчкам. Сейчас им обоим хорошо так, что поджимаются пальцы ног. Лэнс поощряет его выносливость громкими стонами и горячими признаниями. — Кит! — он почти выкрикивает его имя, когда в ладонь выстреливает теплая влага. Кит замирает на несколько мгновений, ощущая всем телом чужую дрожь, в попытке хоть немного отдышаться он жадно хватает ртом воздух, после чего осторожно выходит: достаточно пары прикосновений, чтобы кончить следом. В этот раз Кит сам заваливается сверху, и они лежат так какое-то время, словно приклеившись друг к другу, пытаясь вновь научиться дышать и наслаждаясь потрясающей легкостью во всем теле. Как и всегда Лэнс приходит в себя первым, когда он говорит, его голос отдается вибрацией в груди Кита. — Это было…потрясающе. Ты потрясающий. — Спасибо, — бурчит Кит. — Ты тоже. Он утыкается носом в чужую взъерошенную макушку, вдыхая любимый, тот самый «один-на-миллион» запах. — Но если завтра я засыплюсь, с тебя утешительный минет. — Ох, перестань, ты все сдашь, — зевает Лэнс, но затем, чуть подумав, добавляет. — Да и отсосать я тебе могу и просто так, знаешь ли, потому что у тебя классный член. И я типа… люблю тебя? Кит усмехается, чувствуя себя самым счастливым придурком во всей Вселенной, но отчего-то Лэнс под ним моментально напрягается и пытается развернуться. Оказавшись лицом к лицу, тот как-то недобро щурится. Ну что опять? — Ты ничего не хочешь сказать мне в ответ? Кит досадливо жмурится и прячет лицо в ладони, ну вот, снова он ответил Лэнсу только в своей голове и забыл перевести мысли на общечеловеческий. — Прости, я как всегда. — Улетел в астрал? — Ага. — И…? — И я тоже тебя люблю, Лэнс, само собой я тебя люблю, — он чмокает его в щеку. — Говори почаще, а то вдруг я забуду, и… — Лэнс. — Что? — Спасибо, что ты у меня есть. — Да уж, — Лэнс самодовольно хмыкает и закидывает руки за голову. — Что бы ты без меня делал. — Не знаю, — пожимает плечами Кит и повторяет за ним. — Сдох бы уже, наверное.