Если бы не ты... Если бы не он

Замечаю, как в твоих зрачках молниями сверкает гнев. Как могло все то, что вас связывало, в одночасье превратиться в прах? Неужели я всему виной? - Хён, пойдем, водитель уже ждет... Сонджон по-детски улыбается одними уголками губ. Твоим же взглядом можно разрезать бетонную стену. Доволен, что его улыбка гаснет от одного твоего присутствия? - Сонёль-хён, что-то не так? - спрашивает он, озабоченно хмурясь. Ты сжимаешь крепче губы и качаешь головой, переводя на меня темные зрачки. Ты же не мог надеяться, что я расскажу ему все? Не мог, правда? Он не должен ни о чем догадаться. Да. Так будет правильно. *** Когда на город опустилась ночь, и алкоголь в крови зашкаливал, разве мог я упустить его ладонь в своей руке, уводящую меня за собой? В тот момент, когда наши глаза впервые встретились, мы уже тогда оба страстно желали этого. Сквозь толпу разогретых тел, сквозь возбужденные стоны танцующих и блестки с одежды длинноногих девиц, я ловил только его дыхание и отчетливо слышал сквозь шквал звуков музыки, уничтожающих барабанные перепонки, каждый удар только его бешено вырывающегося сердца. Моя воля была подавлена еще в зале одними только его взглядами и тем, как он губами приникал к тонкой кромке бокала с красным вином, прикрывая глаза подрагивающими веками, а затем раскованно обводил кончиком языка уголки рта... Что уж говорить о порывистых прикосновениях, мурашками отзывавшихся по всему моему телу. Я бы навсегда потерял рассудок, если бы меня лишили возможности хотя бы невесомо докоснуться до его губ краями пальцев... *** В машине тихо. Только далекое рычание мотора доносится через изолированные стенки. Почему это происходит именно с нами? Отчего именно мы вынуждены задыхаться в этой недосказанности, которая хуже чем ложь? Очевидно, нам тесно втроем... И виной тому отнюдь не узкая площадь салона. - Кхааах... Ты томно выдыхаешь, полностью облокачиваясь на спинку сидения, и запрокидываешь голову на жесткую подушку. Сонджон наблюдает за скользящими по ту сторону затемненного стекла яркими, смазанными скоростью вспышками. Я нервно сглатываю, не сводя почерневших внезапно глаз с твоего кадыка и маленькой капельки пота, скатившейся вниз от виска и по шее, теряясь в складках синей футболки. Кто научил тебя всему этому? Каким образом ты так безошибочно угадываешь, что нужно сделать, чтобы довести меня до исступления в своем желании...тебя? Вздрагиваю, ощутив, что ты теснее прижался боком ко мне, а твоя ладонь легла поверх моей. Сонджон тут же оборачивается и удивленно вглядывается в мое напряженное лицо, пытаясь понять, что случилось. - Ты плохо себя чувствуешь?.. - наивно спрашивает он и уже дергается, чтобы попросить водителя повернуть обратно. Мне не остается ничего другого, как только сильнее сжать его пальцы, заключенные в другой руке, не занятой тобою, и, изобразив вымученную полуулыбку, махнуть головой, давая понять, что все в порядке. Я люблю его больше всех на свете, его недоумевающее выражение на лице постепенно приводит меня в чувства, и моя ладонь, которую он с таким трепетом сжимает сейчас обеими руками, становится влажной от страха, что рано или поздно он может обо всем узнать, и я его навсегда потеряю... Но все-таки сейчас в моих мыслях только ты, заговорщически ухмыляющийся на соседнем сидении, и я ненавижу себя за это. *** Моя рука легла на его плечо, я почувствовал, как под ладонью напряглись упругие мышцы. Он поставил бокал на журнальный столик и закрыл глаза, по-лисьи улыбаясь. Мои пальцы уже ползли вверх по его плечу, легко касались шеи и точеного подбородка, нежно скользя по ним, и застыли на миг на пылающей щеке. Он мягко опустился на разбросанные по кровати подушки, покрытые шелковой тканью - но даже им было не сравниться с гладкостью его кожи. Несколько минут я не мог отвести взгляда, любуясь тонкими чертами лица в дрожащем свете гостиничных свечей, безупречной фигурой, все еще одетой в костюм с недавнего выступления, а рукой медленно перебирал его шелковистые глянцево-темные волосы... Другая ладонь застыла на собственной груди и чутко вслушивалась в удары сердца... Казалось, будто оно пыталось разорвать ребра. Наконец, слегка подув на его лицо, я откинул непокорную прядь волос, осторожно коснулся губами его лба и замер, не веря в реальность происходящего. Стараясь не пропустить ни одного миллиметра его бархатистой и теплой кожи, я начал покрывать поцелуями прекрасное лицо... Брови. Ресницы. Виски. Скулы. Подбородок... А потом, на мгновение остановился, затаив дыхание, словно решаясь на что-то безумно важное, после чего уже не будет пути назад... И погрузился в пьянящую нежность его губ, чувствуя их трепет, их жар и влагу. Мой язык мягко разжал белоснежные зубы и проник в рот, переплетаясь с его шелковым языком, лаская его, вторгаясь и возвращаясь вновь и вновь. От нежного аромата его тела закружилась голова. Как долго мне пришлось идти к этому поцелую, как сильно я ему сопротивлялся... Зато каким сладким он казался теперь, и невозможно было найти в себе силы, чтобы оторваться от него. Небесно-чёрные простыни и его молочно-белая кожа окончательно сорвали мне крышу. Разве мог я вновь натянуть свой свитер и выйти за дверь? *** Сейчас в моем мире только ты. Я тайком краду твои взгляды, лицемерно продолжая с нежностью касаться волос Сонджона и смеяться его историям, которые он отчаянно тараторит, сидя рядом со мной среди стольких людей, пытаясь вновь достучаться до моих чувств. - Мёнсу-а, ты совсем не слушаешь то, что я говорю... - он тут же меняется в лице, замечая мое лишь номинальное присутствие рядом. Прости, если я отвлекаюсь - мысленно же я сейчас все еще в той ночи. В глазах ребенка читается печальное: "Что ты нашел в нем?!" И действительно, за какие такие заслуги я отдаю тебе то, что по праву принадлежало только ему?.. Мне кажется, он обо всем уже догадался и все понимает... И для него это уже "почти слишком"... Но я слишком дорожу им и люблю все в нем, чтобы позволить уйти, да он и сам не горит желанием с этим покончить - лишь редкими мрачными вздохами сквозь растерянную улыбку давая понять, что на самом деле чувствует... Возможно, мне просто не хватает риска и, хоть это и плохо, с тобой я получаю необходимый адреналин... Прошу, давай делать все так, чтобы Сонджон не заметил. - Прости, я просто устал, - шепчу ему на ухо и приобнимаю одной рукой... Фанаты со всех сторон взрываются умиленными возгласами. Мое сердце подло дрожит - я не должен так себя вести, но я ловлю твой немного прищуренный взгляд и представляю у себя в голове дурные вещи... Пускай, я и хочу сорваться к тебе, пускай, ты тоже смотришь на меня, но пока он рядом, я буду вновь и вновь проглатывать желания, рвущиеся наружу. *** Он не мог даже приоткрыть глаза, не мог поверить, что все это происходит с ним в реальности... Ведь я знаю, что для него это было не менее желанно и необходимо, чем для меня. Его руки недвижно лежали на постели, и только бешеный ритм сердца в сочетании с прерывистым дыханием, ласкающим мое лицо, показывали, насколько сильно ему хотелось продолжения. Моя рука осторожно расстегивала пуговицы на его рубашке одну за другой, отбрасывая на стену неясную волнистую тень, обнажая прекрасную юношескую грудь, вздымающуюся и опадающую, стройный торс. Подушечки пальцев робко пробежали по всему его телу, ощущая под собою затвердевшие соски, упругость живота и упираясь в узкую полоску ремня на брюках. Прикоснувшись губами к тонкой, словно восковой, коже его плеча и опустившись ниже, лаская грудь, впиваясь в соски и лаская языком их горячую поверхность, я вырвал хриплый вздох из его груди. Рукой обвивая его полусогнутую ногу, все еще спрятанную под грубой тканью джинсов, я уже предвкушал раскрыть полностью совершенство его обнаженного тела. Звук расстегиваемой молнии показался в ночной тишине раскатом грома.