Bend Around the Wind

— Девять миров космоса соединены между собой ветвями Иггдрасиля, Мировым Древом. Раскинувшись, словно квазар*, словно извилистая туманность, его ветви сияющей энергии растянулись в черной пустоте космоса. Это мир чудес, красоты и ужаса, который едва ли кто-то способен познать, — начал Локи свой рассказ. И впервые Тони не разговаривал, не задавал вопросов, а просто слушал. Слова были чем-то большим, чем просто слова, не просто звуками незнакомой речи. Это было больше… было сложно передать словами, что это было. Сходство с НКИ имелось, но в то же время это было нечто совершенно иное. Тони мог представить все в мельчайших деталях, когда слушал голос бога. Он не был уверен, был ли тому причиной всеязык, или все дело было в том, как вел повествование Локи. Может, и то и другое. Голос Локи был тихим и умиротворяющим, идеальным для рассказа историй. Тони боялся, что заснет, но его разум активно обрабатывал все те новые детали, что ему сообщали. Он сомневался, что много кто из людей обладал таким знанием, может, даже никто. Тор, конечно, был на Земле ранее, но Тони сомневался, что он позаботился о том, чтобы рассказать об этом хоть кому-то, разве что какую-то часть всей информации. Тони предпочитал версию Локи. Тор бы рассказывал им саги о великих доблестных битвах, он бы восхвалял свой народ и свой мир. Локи же говорил правду, жестокую правду. И не в этом ли заключалась величайшая ирония во вселенной? Но Тони знал, что именно лжецы знают правду, как никто другой. Те, кто слушал шепот в тенях, кто мог проскользнуть за занавес и взглянуть на то, что происходило на самом деле, вместо того чтобы отвлекаться на дым, зеркала и сияющие огни сцены. Тони жаждал истины, а не красивых историй. — Асгард — земли Асов, Золотая Реальность Вечных, мир Тора, о котором ты уже много знаешь, даже если смертные никогда не смогут ступить на его земли. Ванахейм — дом Ванов, старых богов, мастеров волшебства и магии. Они могли утратить свою былую славу, но все еще это королевство, с которым стоит считаться. Альвхейм — земли эльфов, яркий Юсальфхейм и свободомыслящий Калдафар. Этот мир — земли вечной весны на юге и ярко белой зимы на севере. Эльфы, как ты уже мог слышать, великие мастера в стрельбе из лука, но еще более велики их познания в магии и зачаровании. Они первые, кто научился использовать дары Иггдрасиля, космическую силу миров. Далее идет, конечно же, Мидгард, твой мир, прямо в центре, между остальными восемью. Постоянно изменяющийся, прямо как люди, населяющие его. Вы, может, и являетесь частью Девяти Миров, но вы также и отделены от них. Люди так долго оставались несведущи о других мирах, что их стали игнорировать в ответ. Мидгард юн, а люди еще более. Это то, какими другие миры видят вас. Затем идет Йотунхейм, земли Гигантов, сынов Имира, управляемый Ледяными Гигантами, но и дом для Штормовых Гигантов и Горных Гигантов. Это беспощадный мир льда, мороза и вечного холода, где горы достигают небес, а моря глубоки и темны, являясь прибежищем для величайших чудовищ всех миров. Он никогда не меняется, но всегда держит в ужасе. Свартальвхейм — также земли эльфов, но это Доккалфар, мир Темных Эльфов. Бесконечные леса покрывают его, а лабиринты из пещер тянутся под ними. Светлые эльфы Альфхейма сияют красотой — Доккальфар же вызывают страх в сердцах других своей внешностью. Они, конечно же, тоже сильны и наделены талантами, как и другие эльфы, и в боях, и в магии. Нидавеллир, «темные поля», это земли гномов. Они живут под землей, работают в пещерах и создают самые великие орудия в Девяти Мирах в своих огромных печах. Мьёльнир был выкован гномами, как и копье Одина Гунгнир. Гномы, как ты можешь догадаться, малы и также очень неприятны. Особенно когда речь заходит о торговле, но другие миры все равно с ними торгуют, несмотря на их натуру. Что неудивительно, учитывая, какими навыками они обладают. Муспельхейм — мир вечного огня и земли Великого Огненного Гиганта Суртура и его свирепых отпрысков — огненных демонов. Они кочевники на их землях и могут быть примитивными, но их количество огромно. Мудр тот, кто опасается их, потому что их есть за что бояться. И, наконец, Нифльхейм, обитель мглы, место ледяных туманов, тьмы и холода. И стужа там куда сильнее, чем в Йотунхейме. Нифльхейм был первым из Девяти Миров, созданный в пустой Бездне Гиннунгагапа. В нем Настронд, Берег Мертвецов, где можно найти мир смерти, Хельхейм. Ни одна живая душа не должна быть настолько глупой, чтобы отважиться отправиться в эти земли, только если смерть уже нависла над ней. Глупец вроде Тора сказал бы, что Асгард — Хранитель Девяти Миров, защитник мира и маяк надежды во времена отчаяния… глупец, что все еще верит в детские сказки. Истина никогда не бывает столь безупречна, как многие надеются. «Много лет назад, когда реальности всё еще были молоды, Асгардом правил Король Бёр, Лорд Асгарда и его жена Великанша Бестла. Бёр был прирожденным воином. Он принес своим людям время могущества и процветания и заработал их преданность своими лидерскими качествами и своими победами. У Бёра и Бестлы был сын — Один. Бёр обучил его многим хорошим вещам: как сражаться, как править, как служить и как защищать свои мечты. Он допустил только одну ошибку: он не поощрял стремлений сына к собственным мечтам, и, когда Один — что было неминуемо — пошел против его воли, он пришел в ярость. В гневе тех, кто осмеливался идти против его воли, стареющий король Бёр карал самыми ужасными методами, что можно вообразить. Легенды гласят, что Бёр пал в великой битве в горах Йотунхейма, и что в свои последние минуты он и Один помирились, и Бёр сумел войти в Вальхаллу без тени гнева в своей душе. Слухи, напротив, повествуют нечто совсем иное. Слухи говорят, что Бёр не пал, как воин, но был проклят могучим колдуном и молил своего сына о помощи, прося найти волшебника достаточно сильного, дабы исцелить его. Слухи говорят, что Один не стал даже пытаться выполнить его просьбу, а вместо этого провозгласил себя королем и занял трон Асгарда, желая удовлетворить собственные амбиции. Слухи говорят, что Бёр проклял его имя в момент своей кончины. Никто не уверен в том, что из этого правда, а что нет. Историю всегда пишут победители, в конце концов, не осталось никого, кроме Одина, кто мог бы поведать историю о гибели Бёра. Будь я тобой, я не упоминал бы о том, что говорят слухи, в присутствие Тора, если не жаждешь познакомиться с Мьёльниром весьма основательно. Итак, Один занял трон Асгарда. Опять же, история гласит, что он не желал ничего, кроме мира и процветания для всех Девяти Миров. Глупцы могут верить этому, но я не глупец. Один был молод, и у него имелись собственные планы и амбиции. Война была неизбежна. Никто не называет причин, почему она началась. В нынешние дни никто даже не упоминает о том, что она и вовсе была. Факты таковы, что однажды разразилась война между Асгардом и Ванахеймом, и Один повел свою армию в битву. Война длилась столетиями, но ни одна битва не затронула золотой мир Асгарда, страдали только земли Ванахейма, только они окрашивались в красный из-за пролитой крови. Говорят, что у Одина было много причин, чтобы вторгнуться в Ванахейм «во имя блага для Девяти Миров». Что злые колдуны угрожали мирам, что их король планировал завоевать Асгард и вырезать всех его магов. Сказки… Правда проста, но ее никогда не произносят вслух. Один искал войны, он жаждал триумфа, славы и власти. Его представление о мире заключалось в том, чтобы Асгард правил другими мирами, чтобы наивысшая власть находилась в его руках. Ваны были гордым народом, они никогда не склонились бы перед волей Асгарда, а потому Один заставил их преклониться. Война закончилась победой Одина, и он забрал сына и дочь Короля Ньёрда в Асгард. После он женился на его дочери, Фригге. Не было среди ванов никого, кто мог бы превзойти ее в волшебстве, и после свадьбы она обучила Одина секретам их магии. Видя как нещадно Один разбил сопротивление ванов, Альфхейм быстро присягнул Асгарду и его королю. Один, чтоб убедиться в контроле над реальностью, посадил Фрейя, брата Фригги, на престол Альфхейма. Эльфы, разумеется, приняли это, но даже сегодня Фрей не их настоящий король. Эльфы не верят в абсолютную силу, каждый город Льёсальфара решает свою судьбу сам, так же, как и Калдальфар. Фрей никогда не заставлял их менять свои привычки, поэтому он просто сидит в своем дворце и убеждает Одина, что эльфы преданы ему, пока не настанет время Рагнарёка. Гномы Нидавеллира предложили Одину могущественные дары, чтоб избежать войны, знак преданности их союзу, оружие Мьёльнир и Гунгнир, ожерелье Брисингамена для Королевы Фригги и меч Хофунд, оружие Хеймдалля, стража Асгарда. Это была цена, которую они заплатили, и Один принял дары, поэтому войны с Нидавеллиром не было. Муспельхейм, Свартальвхейм и Йотунхейм были слишком могущественными, чтобы взять их после долгой войны с ваннами, поэтому Один не хотел снова битвы. В итоге мир мог бы воцариться, по крайней мере, на какое-то время, если бы король Лафей из Йотунхейма не атаковал Мидгард. Опять же, глупцы могут верить в то, что ледяные гиганты атаковали без какой-либо причины, желая только убивать и уничтожать, а доблестному Одину пришлось вмешаться, чтобы спасти слабых и беззащитных смертных от безобразных монстров. Чем не благородный поступок, верно? Тор до сих пор верит в это. Что единственной причиной защищать Мидгард были честь и благородство, что это единственная причина, почему Асгард все еще защищает этот мир. Асгард, великий защитник со своими доблестными воинами… как смешно. Правда опять же куда более запутана и куда менее заслуживает восхищения. Король Лафей был обеспокоен тем, что Один набирал силу после того, как Альфхейм и Нидавеллир склонились перед ним без битвы. Он боялся, что Один следующим захочет Йотунхейм. Это был оправданный страх. Сам Бёр пытался стать Королем Йотунхейма много раз, но все попытки захватить земли своей жены заканчивались неудачей. Поэтому Лафей поставил целью усилить свои войска, но ему требовались для этого земли более богатые, нежели земли Йотунхейма. Он надеялся на быструю победу, поэтому он выбрал Мидгард. Люди были не ровней армии Лафея и точно были бы завоеваны, если бы асы не объединились с ними. Звучит так, словно асы поступили правильно и великодушно. Только вот беспокоился Один не о людях. Мидгард - действительно часть Девяти Миров, он опирается на ветви Иггдрасиля, но, в отличие от прочих восьми, он также существует в материальном мире за пределами Мирового Древа. К Асгарду и прочим семи мирам можно приблизиться только через Иггдрасиль. Они существуют только в метафизическом плане. Мы сейчас за его пределами, и, хотя у нас есть этот корабль, мы могли бы искать их сколько угодно, но никогда не нашли бы их таким путем. Мидгард, напротив, существует в обеих реальностях. Я уже вижу по твоему лицу, что ты догадался, что это значит. Мидгард — это врата между Восемью Старыми Мирами и материальной вселенной. Есть, конечно, и другие врата, но ни одни столь надежны, как Мидгард. Если бы Лафей сумел завоевать твой мир в те времена, он бы не только забрал себе все силы этого мира, но и завладел бы проходом за пределы Девяти Миров. Один однозначно не мог допустить, чтобы ледяные гиганты заполучили столь важный стратегический пункт в свои руки. Поэтому Один вмешался, сразился с армией Лафея и в конце концов выдворил Ледяных Гигантов обратно в Йотунхейм. Потом он сделал то же самое, что и до этого с Ванахеймом. Он забрал…принца…и Сердце Йотунхейма, Ларец Древних Зим. Забрав это, он бросил земли в вечной темноте и упадке, оставив гигантов медленно умирать и чахнуть. Таким образом, они отрезаны от других реальностей, вынужденные жить в их погибающем мире до конца, без какого-либо выхода. История пишется победителями, поэтому Асгард - благородный спаситель человечества, а Йотуны — злые монстры в каждом рассказе. Это приводит нас к тому, почему Один не отговаривал Тора становиться защитником Мидгарда. Врата должны быть защищены. Если бы кто-то завоевал твой мир, кто-то за пределами Девяти Миров, он бы заполучил в свои руки путь, ведущий напрямую в Асгард. Люди счастливчики, потому что если бы не роль врат, никакой помощи от асов никогда бы не последовало. Один — великий король, коварный король даже, ибо он прячет свои махинации за щитом отваги, покрывая свою ложь пеленой из благородства и укутываясь в идеалы чести. И Девять Миров славят его за это. Ты уже можешь знать, так как это в прошлом, что Тессеракт — не единственная вещь, которую жаждет хозяин Другого, ему также нужен проход в Асгард. Он никогда бы не позволил мне править Мидгардом. Он бы истребил вас всех и использовал Землю как базу для своих операций. Он бы использовал Тессеракт, чтобы открыть проход в Асгард в хранилище Одина. Ибо там лежит нечто, что он жаждет снова обрести. — Ты никогда не называл его имени, — сказал Тони впервые за все время. — Нет, и не сделаю этого. — Почему? — Потому что его руки простираются далеко, и я не желаю приглашать его в свой разум, произнося его имя. — Он способен на такое? — На это и большее, хотя я не столь долго страдал у него в плену. Его единственной целью было обшарить мой разум и вырвать из него любую полезную информацию. Он увидел Тессеракт в моем сознании прежде, чем я сумел закрыться от его вторжения, и довольно скоро мы заключили сделку. После того как меня… убедили, скажем так. — То есть он не игрался с твоим разумом? — Зависит от того, что ты подразумеваешь под этим. Все свои действия я контролировал. В этом смысле никто меня не принуждал. Но, как ты уже знаешь, я пребывал в пустоте, пространстве между мирами, прежде чем меня нашли, а потому я был… неуравновешен, скажем так. Он уничтожил последние крохи моей ментальной защиты. Мой разум был как открытая рана, не прекращающая истекать кровью. Только вытекала не кровь, а все то, что ты надеешься навеки в своем разуме запечатать. Все твои демоны, твои кошмары, твои страхи. И правда о Тессеракте была бальзамом, облегчением и светом во тьме. Мощью, какой я никогда не знал прежде, даже истинный облик ветвей Иггдрасиля не мог подготовить меня к тому, что я узрел. Ты словно уничтожен… и рожден заново. Я цеплялся за свой разум всеми крупицами силы, какими еще обладал, боролся подобно зверю за то, чтобы не остаться пустым и лишенным разума. Чем больше времени я проводил вдали от него и его обители, тем сильнее я становился, но он никогда не был слишком далеко. Нет, я всегда мог ощущать его присутствие, таящееся в пустоте. Посему я не произнесу его имя, так как он услышит и снова заметит меня… и тогда он узнает, где я. Тони долгое время смотрел на бога в молчании. — И нет никакого способа избавиться от него навсегда? — Он знает мое имя, знает мою силу, единственным способом стала бы его смерть, но, думаю, его Госпожа все еще благоволит ему, так что в ближайшее время этого не случится. — Другой тоже упоминал Госпожу… кто это? — Госпожа Смерть, Старк. И прежде чем ты спросишь… да, Смерть. Тони лишь недоверчиво уставился на него, но после вынудил свой разум принять сей факт, хотя поверить было сложно. — Его должно быть можно как-то назвать, я не стану звать его хозяином Другого. — Безумный Титан, — ответил Локи. — Так его зовут асы. — То есть в Асгарде знают о нем. — Бёр и его союзники сражались с ним очень-очень давно. Они сумели победить и изгнать его из Девяти Миров и нашей галактики. Здесь он был рожден, всего на расстоянии в несколько планет от Мидгарда. Бёр также забрал у него кое-что, нечто, обладающее невообразимой мощью. Артефакт, который хранится в хранилище Одина в Асгарде. Перчатка. И он хочет ее назад. Поэтому он хотел Тессеракт, поэтому он все еще хочет завоевать Мидгард — он хочет достичь Асгарда и хранилища и вернуть свою собственность. Он послал меня вперед, потому что я мог достичь Мидгарда сам по себе и открыть путь для читаури. Я потерпел неудачу, а читаури были уничтожены, но, как ты уже знаешь, он не слишком этим обеспокоен. Он терпелив и попытается снова, и снова, и снова, пока не добьется успеха. Победив меня, вы не более чем дали ему представление о том, насколько большая сила понадобится ему, чтобы одолеть вас. — Ты знаешь, когда это случится? Собирается ли он нападать? — Да, но не сейчас. Потеря читаури отбросила его назад, как и потеря Тессеракта. Могут пройти годы, даже десятилетия, прежде чем он решит направить силы в сторону Мидгарда. Не могу точно сказать. — То есть мы выиграли время, но также показали свои карты, ты на это намекаешь? — Замедлить его и отбить его удар было куда важнее, и, по крайней мере, Тессеракт теперь надежно спрятан, — пожал плечами Локи. — Было более важно отбить удар? Ты ведь вел эту армию! — Ну да, официально, хотя Другой и Безумный Титан, образно говоря, дышали мне в спину, но спустя некоторое время стало довольно очевидно — особенно когда появился Тор — что изничтожение всей армии будет куда предпочтительнее для меня. — Что? — тут Старк сел. — Звучит так, будто ты предал их, но я не видел предательства с твоей стороны. Локи лениво улыбнулся, все еще сидя на кровати Тони, опираясь спиной о стену. — Что ж, спасибо Норнам за это, если бы вы сумели разглядеть его, Безумный Титан сумел бы уж точно и никогда не позволил бы читаури пройти сквозь портал. Тони продолжал смотреть на него, чуть шире распахнув глаза. — Я не сделал ничего героического, так что не надо так на меня смотреть. Я просто был… весьма ужасным генералом. И все всегда так охотно готовы недооценивать меня, что никто и не заметил. Даже ты, Старк. Вы все просто смотрели шоу, видели сверкающие огни и яркое представление, игнорируя все остальное. Не пойми меня неправильно. Я все еще презираю Тора. И ты, и ваш этот Щ.И.Т. все еще бесите меня, и я не испытывал никаких страданий по поводу всех вещей, что творил в Мидгарде, но я мог бы сделать все куда лучше… ну, или куда хуже, зависит, с какой стороны посмотреть. Я мог бы быть тихим, скрытным, мог бы атаковать сразу всей армией в куда более важном стратегическом месте, чем твоя башня. — Но как же… — Потому что ложь была сокрыта в правде, — оборвал его Локи. — Разрушение было настоящим, как и смерти, мое столь невысокое мнение о людях было искренним, и опасность была очень реальной. — Но ты был ложью. — Я никогда не являлся воплощением правды, — поправил Локи. — Ты мог бы просто не открывать портал и… — О, но тогда читаури по-прежнему были бы живы, и ни вы, ни Асгард не восприняли бы угрозу серьезно. Акцент идет на Асгард, разумеется. Один должен был увидеть, и он увидел. Он будет готов к тому моменту, как Безумный Титан подберется ближе. — Моя голова уже болит от всего услышанного, — пробурчал Тони. — Мне потребуется время, чтобы все переварить. — Ничего сложного тут нет. У меня не было другого выбора, как объединиться с читаури после того, как меня выпутали из пустоты. Я был зол, полубезумен от того, что я увидел, и я жаждал мести и разрушения. Титан смог ощутить это, пока я был рядом, и использовал для своих личных целей. Изорвав мой разум, он не оставил мне выбора, кроме как согласиться с его планом. Когда я прибыл в Мидгард через Тессеракт, дистанцировав себя от Безумного Титана, я смог начать понемногу приводить себя в порядок. Я следовал плану, созданному Иным, в то же время ища способы выбраться из своего затруднительного положения. Я дал Мидгарду знать о себе. Я произнес несколько громких речей, чтобы вы знали, что грядет, хотя на тот момент я не особо верил в ваш успех. Потом появился Тор, и я понял, что наконец привлек внимание Асгарда, а ваши шансы истребить читаури значительно выросли, когда он присоединился к вам. Конечно, если бы обстоятельства удачно сложились. Проход, который я вынудил Селвига создать, был идеально неидеальным. Город не имел стратегически важного расположения. Проход не был велик настолько, чтобы через него прошел весь корабль целиком… из таких мелочей все и складывалось. Хотя ты определенно превзошел себя, уничтожив всех читаури в одиночку. Жаль, я лично не видел этого. Ваш монстр украшал моим телом твои полы в то время. Это было неприятно. — А после ты не сбежал, потому что думал, что будешь в безопасности от Другого и Титана в Асгарде. — К сожалению, моя тюрьма оказалась не столь защищенной от вторжения, как я надеялся, — закончил Локи. — Я уверен, что ты мог бы придумать какой-нибудь план, который не включал в себя столь много разрушений и смертей, — предъявил претензию Тони. — Да, может быть. Но я Бог Хаоса, разрушение всегда следует за мной, так что никогда не жди от меня иного. Я наслаждаюсь хаосом, и он сопровождает точно так же, как грозы сопровождают Тора. И я не особо переживал об ущербе, нанесенном Мидгарду. Он был минимальным, учитывая… — Сделал ли бы ты все иначе, если бы мог? Зная то, что знаешь теперь? Локи лишь снова улыбнулся. — Может, да, может, нет. Я непредсказуем. Может, ты бы сумел склонить меня к плану лучше, может, объявился бы Тор и разозлил меня так сильно, что я бы просто захотел сжечь что-нибудь дотла. Кто знает? — Но у тебя ведь нет больше планов по завоеванию Земли, верно? — Ты вообще меня слушал? У меня бы не получилось, этого достичь нельзя. Даже если вы, люди, не смогли бы защитить себя, другие миры никогда не позволили бы кому-либо завоевать вас. Вы защищены, потому что врата должны быть защищены. Тони замолчал, снова тщательно обдумывая все услышанное. Объем информации был значительным, и он не только узнал подробности о Девяти Мирах, но и обо всем остальном. В его голове бушевала туча мыслей касательно всех деталей вторжения. Тогда он не знал Локи так хорошо, как знал теперь. Теперь, бросив взгляд в прошлое, он мог выделить некоторые вещи, которые не вписывались в картину, но тогда он бы ни за что этого не заметил. — Старк. — Хм? — Я все еще говорю на эльфийском, — сказал бог и приподнял бровь. — Ах да, ты только посмотри на это, — улыбнулся Тони. Он даже не заметил, что Локи не переключился назад на всеязык. Его разум был занят куда более важными вопросами. — Полагаю, тебе не понадобятся несколько дней, — подметил Локи. — Ты уже наполовину говоришь на всеязыке. Этого Тони тоже не заметил, странно. — Я просто гений, ты знаешь. — Почти готов поверить в это, — усмехнулся Локи.