and whoever i am — i'm next 2 u

// ☆ //

в первый раз чонин видит его, когда выпадает первый снег. минхо выбегает из дома рано-рано утром, задирает голову, как любопытный галчонок, смотрит в зимнее кучевое небо и начинает смеяться. на улицах пока ни души — хохот переливами проносится по пустой аллее из аккуратных домов. чонину от этого тоже хочется улыбнуться, засмеяться — только снежинкам не положено. минхо тянет руки к небу, чтобы поймать ладонями ледяные искорки, но чонин летит мимо, в аккурат на чужое лицо. минхо жмурит один глаз и снова хохочет — чонин тает на его ресницах. «я скоро приду, только дождись»

// ☆ //

второй раз они встречаются знойным летом, когда кожу распаляет так, что и до ожогов недалеко. чонин терпеть не может лето, но новоиспечённым лучам подобные мысли категорически запрещены. он сам — часть того солнца, которое ехидно пробегается по человеческим лицам своим жаром, жжёт асфальт до немыслимых температур и сушит бедные листья до жёлто-бурых разводов. окно у минхо настежь, шторы раздвинуты на всю — явно надеется на рассветную прохладу, но делает всё только безнадёжнее. две подушки разбросаны по разным концам кровати, а сам минхо прячется половинкой тела в ворохе из простыни и тонкого одеяла. спит он крепко, спокойно — губы забавно сплющиваются от того, что он жмётся лицом к своей ладошке, и ещё больше становятся похожи на милый бантик. на лбу у висков крохотные капельки пота. так жарко, думает чонин. и жалко. ему не хочется тревожить чужой сон, поэтому он нежно, совсем не обжигая, проходится по чужой щеке и рассеивается в воздухе между парящих пылинок. «ты так мило спишь, хён»

// ☆ //

в следующей жизни чонин цветёт. у него сиренево-белые лепестки, а ещё свой дом — клумба с десятками таких же тюльпанов. тяжкая ноша самого близкого к тротуару — кто-то из невнимательных прохожих на него наступает, и стебель у самой земли надламывается. у чонина что-то с треском разрывается внутри. сердце? а у цветов вообще есть сердце? чонин не знает, но ему больно. минхо сперва проходит мимо, уткнувшись в экран телефона и путаясь в проводах наушников, но вдруг останавливается и разворачивается обратно к клумбе, опускается на корточки и жмёт губы в грустной улыбке. пальцами проводит по шёлковым лепесткам, говорит: «как же так. такой красивый цветок». если б чонин был человеком, у него бы сейчас точно порозовели от смущения щёки. минхо срывает его и несёт домой. чонина окончательно ломает внутри, но ему больше не больно — минхо улыбается и зарывается носом в мягкие лепестки, вдыхает тонкий аромат. дома он ставит его в воду, в укромное местечко у окна, которое то освещается солнечным светом, то тонет в тени. чонин дышит лёгким ветром и смотрит на окружающую его жизнь. на улице шумят люди, машины, а в доме у минхо тихо — тот сворачивается на диване в неудобной позе, затыкает уши музыкой и что-то усердно читает весь день. когда за окном разгорается закат, минхо, с усталым вздохом, снимает очки, трёт виски и переносицу и прикрывает на минутку глаза. случайно засыпает. чонин чувствует свою скорую смерть и напоследок любуется умиротворённым спящим лицом. «когда-нибудь моя жизнь не будет такой короткой, правда. а пока — до встречи, хён».

// ☆ //

новую жизнь чонин встречает на четырёх лапах. да уж, угораздило. рождается он, кажется, в каком-то сыром и уж очень противном подвале. но судьба всё же становится благосклонна к нему — и чонин в итоге попадает в приют. клетка тесновата, но зато сухо, чисто и не воняет. и кормят — высший класс. только из соседней комнаты за стенкой вечно доносится лай собак. их очень много там, думается чонину. наверное, такие же бездомные были, как и он. жутковато. с минхо он встречается нежданно-негаданно, в один прекрасный день, когда колокольчики у порога переливаются красивым звоном, извещая о новых гостях. женщина лет тридцати говорит: — мы хотим взять у вас котёнка. чонин разом просыпается и навостряет уши, смотрит внимательно. за женщиной прячется ребёнок. ему тринадцать или четырнадцать, может? разбираться в возрасте людей, когда ты сам не особо человек — сложное занятие. чонин крутит мордой, глядит на него и так и сяк, но ничего кроме смешного котелка чёрных волос и пластыря с сиреневыми звёздочками на разбитом локте разглядеть не может. утомительно это всё. чонин фыркает и снова укладывается клубочком. его уже начинает клонить в сон, как вдруг мальчишка наконец отходит от матери и мечтательно оглядывает клетки. глаза у него огромные — в них любопытства до краёв, нос острый, а ещё верхняя губа мило выпирает вперёд. это точно минхо. егоегоегоего минхо. мальчик проходит мимо, и чонин вскакивает на лапы, начинает беспокойно кружиться во все стороны, мяукает громче и жалобнее всех, привлекает внимание как может. и, когда минхо всё же подходит к его клетке и с опаской протягивает руку, не обращая внимания на мамино обеспокоенное «цапнуть же может, не суй ты руки», чонин довольно лижет подушечки его пальцев шершавым языком. минхо смеётся (так же тепло, как и во все предыдущие встречи). — мама, мам! давай этого возьмём, а! называют его туни. ужасно, если честно. когда минхо предлагает такое имя, чонин не верит своим пушистым ушам: хочется закатить глаза, да кошкам не дано. он мяукает в знак протеста и дёргает хвостом туда-сюда. «меня чонин зовут, вообще-то!» только вот ни минхо, ни его мама по-кошачьи не понимают, поэтому все единогласно (кроме самого чонина) решают остановиться именно на этом варианте. чонину приходится смириться. минхо привязывается к нему сильно-сильно, вечно с ним возится, покупает самые клёвые игрушки и суперскую когтеточку. а ещё постоянно обнимает его и гладит, целуя то в мокрый нос, то в лоб. чонину, наверное, нужно брыкаться и фырчать недовольно или вообще царапнуть разок в качестве предупреждения: он не уверен даже — это ведь всего лишь четвёртая его жизнь — и в предыдущих его не тискали! но он решает реагировать поспокойнее и только воротит носом немножко. минхо не сдаётся и тычется губами в его шею, чешет за ушками и наглаживает бока. щекотно. «ты такой надоедливый человек, хён. ужасно...» минхо тычет ему телефоном чуть ли не в нос и делает с ним фотографии. чонин пытается сделать выражение морды как можно угрюмее, чтобы испортить своему хозяину-балбесу все сэлки, куксится изо всех сил, но минхо каждый раз по итогу только заливисто хохочет, пролистывая фотоплёнку, и тянет: — туни-я, вот это ты уморительный везде. чонин обиженно поворачивается задом, но позорно сдаётся, когда ему начинают начёсывать спинку. а ещё у минхо есть парочка друзей: джисон и феликс. те очень классные и добрые, думает чонин. джисон всегда приносит ему вкусняшки (а минхо ворчит: «не закармливай его так, у него сбалансированное питание вообще-то»), а феликс привозит ему из австралии суперскую мышь на колёсиках. чонин любит джисона и феликса, но не так сильно, как минхо, разумеется. и это, слава кошачьему богу, взаимно. их разлучают, когда минхо уезжает поступать в университет и оставляет чонина под присмотром родителей. он скучает сильно-сильно, но дождаться назад, хотя бы на каникулы, не успевает — подхватывает какую-то инфекцию и постепенно угасает. «я тебя люблю, несмотря на то что ты дал мне такое глупое имя. ты только не грусти сильно, хён. осталось совсем чуть-чуть» (чонин этого уже не узнает — но, когда мама минхо решается, наконец-то, всё рассказать, тот плачет навзрыд прямо в телефонную трубку).

// ☆ //

человеческая жизнь наконец-то случается. странная, суетная, с кучей маленьких радостей и огромных огорчений. такое себе, в общем. чонин успокаивает себя тем, что когда-нибудь (он даже не знает когда, если честно) встреча с одним человеком всё изменит, и продолжает закрывать глаза на всякие невзгоды. живёт себе потихоньку, наблюдает за всем вокруг, приходит к выводу, что люди на самом деле такие хрупкие, легко ломающиеся —как снаружи, так и внутри — а всё равно продолжают лезть туда, куда не надо бы. и сам тоже лезет. получает синяки на руках и ногах, мотаясь где не попадя с друзьями, и ссадины на сердце после первых ссор, плачет от диких обид, а потом так же сильно улыбается от примирений. жить, конечно, не легко, думает он, но как же всё-таки интересно. его семнадцатая в человеческой жизни зима выдаётся очень снежной — благо, тёплой. чонин поздно вечером возвращается с учёбы — на шее огромный бордовый шарф больше его головы раза в два, если не в три — «чтобы мой чонинни не заболел», как мама говорит. снежинки застревают в мягкой пряже и сверкают резными звёздочками, прежде чем растаять от тёплого дыхания. уютная кондитерская на пути домой зазывает милой вывеской, а ещё оттуда пахнет как-то уж совсем по-райски, и чонин сдаётся — забегает внутрь — сильно хочется горячего шоколада и какого-нибудь тортика. глаза при виде кучи сладкого разбегаются — чонину хочется всю витрину скупить, но потом он будет чесаться до конца жизни — поэтому он решает взять три слоёных пирожных (себе и маме с папой) и подходит к кассе. официант ему широко улыбается, кланяется и громко приветствует на манер какого-то корейского комика (чонин уверен, что слышал подобное в программах, которые по вечерам после работы смотрит папа), а потом бросает своему напарнику «я в подсобку, прими заказ» и исчезает за дверью. чонина вдруг охватывает странное чувство того, что с этим человеком он был когда-то знаком. ...джисон? второй парень за прилавком угукает на просьбу скрывшегося со скоростью света друга и, сразу же отвлекаясь от рассматривания этикеток на всяких баночках, подлетает к кассе. чонин пытается вытряхнуть из головы воспоминания о джисоне и раскрывает рот, чтобы сделать заказ, но— на аккуратном бэйдже, нацепленном на выглаженную, кипельно-белого цвета, рубашку, надпись — «ли минхо». чонина сперва будто окатывают ледяной водой, а потом, не медля ни секунды, скидывают в котёл с шипящим кипятком. хочется разреветься, но он смаргивает накатывающие слёзы вместе с тающими на ресницах снежинками и бормочет в свой шарф: — давно не виделись, хён. минхо, видимо, всё слышит и теряется на долю секунды, глядит с абсолютным непониманием в глазах (те такие же огромные и добрые, как и во всех предыдущих жизнях), а потом приходит в себя и спрашивает: — чего желаете? ( «броситься на тебя с объятиями, коснуться ладонями твоих щёк, зарыться пальцами в твои мягкие волосы, но— так нельзя». ) всему своё время, чонин уверен. терпел же он как-то все предыдущие жизни. он прячет улыбку, полную отчаянной радости, за мягким шарфом и просит горячий шоколад и пирожные. минхо кивает и предлагает подождать за столиком. чонин ждёт, (не отрывает взгляда от минхо, от его сосредоточенного выражения лица, от кроткой улыбки, появляющейся буквально на пару мгновений, от его красивых пальцев, перевязывающих коробочку со сладким милой сиреневой лентой. о чём он думает, интересно?) — ваш заказ. и голос у него такой же нежный, как и всегда, не изменился совсем. и сам минхо такой же — добрый, ласковый и егоегоего. чонин возвращается к кассе, отдаёт деньги и, перехватывая блестящую ленточку на коробке, случайно касается чужих рук. его внезапно бьёт током — наэлектризовался, наверное, от шарфа — совсем легонько конечно, но хватает для того, чтобы руки у обоих дрогнули от неожиданности. у минхо рот буквой «о» от удивления, он ахает и сразу же извиняется. чонин неловко хихикает, и минхо смеётся вместе с ним — у глаз от широкой улыбки собираются крохотные морщинки. но в следующую же секунду он берёт себя в руки, хватается пальцами за фартук и чеканит обязательное и громкое: — надеемся, вам понравится. приятного аппетита! — голос становится тише и мягче. — заходите ещё. бу...ду...дем...будем ждать! чонин давится улыбкой, благодарит его и направляется к выходу. уходить не хочется совсем: он не насмотрелся на него, не наслушался. у двери он напоследок оборачивается — минхо опускает взгляд в стол и улыбается каким-то своим мыслям. на улице снег сыпет с двойной силой — надо скорее домой. чонин ёжится от мокрого шарфа и тянет ко рту стаканчик с горячим шоколадом, но вдруг замирает — на картонной поверхности чёрным маркером «скорее возвращайся домой. не замёрзни». чонин начинает плакать.

// ☆ //

«теперь я надолго останусь с тобой, хён».