тот, чей голос сдвигает горы

— Он предложил мне выйти за него замуж, — Гермиона из-за нервозности растягивает рукава свитера. — Ну да, — усмехается Фред, делая глоток колы. — Ну да, — шепотом повторяет Гермиона, тон ее был серьезен. В этот влажный и душный весенний вечер, они сидели на лавке у дома Эндрюсов. Гермионе показалось, что рассказать новость, вроде как ее парню, было правильно. Она не собиралась отвечать положительным ответом, но от чего-то не могла выбросить слова Хайрама Лоджа из головы. — Тогда ты должна ответить, — отвечает Фред. — И что я скажу? — Скажешь, что у тебя есть парень, а он, и его самоуверенная задница, могут катиться куда подальше, вот что! Мы это действительно обсуждаем? — Не знаю, — пожала плечами девушка. Тишина между молодыми людьми буквально физически сдавливала все внутри. Ей трудно было глотать слюну, а пальцы так и застыли на рукаве. Свободными были лишь ее мысли, которые отправились в полет в тот самый день. А именно на две недели назад. Отель Пембрук, пятый этаж, третий пролет и седьмое окно. Ночь. Сигарета.

***

Она сбегала порой из номера в другое крыло отеля чтобы выкурить одну крепкую сигаретку. Одной, безобидной сигаретой она никому не навредит, разве что своим легким. Но, это ее тело, и она делает так, как ей кажется верным. Фред терпеть не может запах табака, оно и неудивительно с его-то футбольной школьной карьерой. Такие ночные исчезновения из теплой постели участились после того как она устроилась помощницей в мэрию. Через пару месяцев закончится школа, а положительная характеристика от местной администрации никому еще не навредила. Удивительно, но, кажется, ее зрение улучшилось после того как ей пришлось месяцами разбирать мелкий шрифт мистера Дента — главы одного из департаментов. Будущее представлялось вполне ясным, но чем дольше она в него всматривалась, тем размытей оно ей казалось. На ней была роль старосты класса, соучредителя школьной газеты, главной активистки Ривердейл Хай, которая всегда устраивала праздники, ну и, конечно, работа в мерии. Глупо было бы утверждать, что все это не было той самой причиной, что отдалила ее от друзей — Элис, Мэри и даже ЭфПи, который все метался между ней и Элис, игнорируя существование Фреда и его статус ее парня. Гермиону это забавляло, но не более. Весь флирт был минутным делом, после чего она возвращалась в реальность, где ее ждала очередная стопка бумаг и грубый голос секретаря мисс Скорски «на следующей неделе придется побегать по судам, у департаментов накопилось достаточно дел, поможешь адвокатам». Она лишь кивает, заверяя себя, что это новый опыт, который обязательно ей пригодится. Фред, с другой стороны, тоже, в каком-то смысле, был ее работой. Ей приходилось просматривать все предложения от университетов, которые рассылали свои листовки на школьную почту. Ему нужна была стипендия, а кроме футбола он большим и не блистал. Но она любила его. Кажется, это так называется, и была готова выйти за него, ведь все к этому и вело. Особенно в маленьком городке как Ривердэйл — жизнь здесь уже расписана до твоего рождения. Работы здесь мало, так что выбор невелик, новые дома не строились поэтому если ты хочешь переехать, то нужно выходить замуж. Детей здесь рожают до двадцати пяти — позже уже опасно, а местное кладбище пополнялось свежими ямами каждый день из-за дешевизны земли. Возможно, захоронения — главный доход города, после, конечно кленовой империи Блоссомов. Гермиона проведет пять лет в университете, может, увидет страну, но затем вернется обратно. Возможно, ей уже пора присматривать место на кладбище. — Дурная привычка, — кажется, она и вовсе не заметила как рядом оказался еще кто-то. Лицо в тусклом свете показалось знакомым. Хайрам Лодж — сын родителей, чье состояние, пожалуй, превышало состояние Блоссомов. Этот отель принадлежал его семье, которая любезно предоставляла им жилье. Ему уже было двадцать, кажется, в этом году он стоит на пороге двадцати одного. Его номер, который он редко покидал, был наверху. Еще в школе, старшеклассником, он представлялся ей нелюдимым, но это скорее лишь придавало ему таинственности, на которую так падки девушки ее возраста. Они перебрасывались строгими кивками, когда сталкивались на лестнице, и учтиво улыбались, когда в отеле проходили приемы. Возможно, таким дружелюбным он не был ни с кем другим. Гермионе казалось, что это из-за ее мексиканского происхождения, ведь тот сам на половину, по линии матери, был мексиканцем. По линии отца — французом. Он провел в Ривердэйле последние полгода. Гермионе приходилось лишь догадываться о причине, она знала, что он учился на юридическом и работал на одного политика из столицы, она порой сталкивалась с ним в мерии. Вечно холодный блеск черных глаз, смягчался, встречаясь с ее коричневыми. У них, пожалуй, были самые постоянные и устойчивые отношения, правда о них они не говорили вслух. Они разлучались на долгий срок без скандалов, а потом встречались с теплой улыбкой на губах. Замечательные вымышленные отношения. С ним никогда не было проблем, и Гермиона почти чувствовала себя свободной. — Да, — согласилась девушка, но сделала очередную затяжку. — Позволишь? — не дожидаясь ответа, он присел на подоконник напротив нее и протянул руку, забирая сигарету. Жест был не грубым, и Гермионе не на что было жаловаться. — Делаешь неплохие успехи в мэрии. — Репутация бежит впереди? — устало улыбается девушка. Сейчас, сидя на старом подоконнике в черной атласной пижаме, совсем ненакрашенной, ей не было о чем переживать. Неплохо было бы, если такое чувство покоя было постоянным. — Уже решила куда будешь поступать? — Его смуглые длинные пальцы все еще держали сигарету, из которой тоненькой линией струился дым. — Подала документы во все престижные университеты. Может право, а может экономика… Хайрам тихо, насколько позволяла ночь, засмеялся. — Что? Очень банально? — понимающе отзывается Гермиона. — Я может и хотела бы изучать экологию, но родители… — Мне казалось, что ты бунтующая натура, — Лодж передал сигарету, его пальцы были холодными, как и ее. Никаких мурашек от, как от рук Фреда, не пробежало. Гермионе нравилось спокойствие. — Возможно, но, мне кажется, что я не слишком-то и многое понимаю. Мои родители не дураки, я знаю, и они хотят лишь лучшего для меня. — Обычно люди твоего возраста капризные максималисты, — он рассматривает ее лицо. — Зачастую так и есть, но мне нравится думать, что все эти возрастные кризисы я пережила еще в двенадцать. — Гермиона делает затяжку, и задерживает дым в легких. Здания в Ривердэйле невысокие, и отель чуть ли не возвышался над ними. Даже с пятого этажа, Гермиона видела чертово колесо и неоновые огни местных забегаловок. — Прости, но, что ты делаешь здесь? — Если ей так было интересно, то почему бы и не спросить. — Нужно решить вопрос о выделении земли под строительство станции. Гермиона слушала каждую сплетню мисс Скорски, и кажется в них что-то было про строительство атомной станции. Город у них маленький, большая часть, вдали от поселений, пуста — лакомый кусочек для капиталистов. — Повезло, что ты не занимаешься вопросами природы, — пошутил Хайрам. — Я ведь могу заняться экологическим правом, — поддержала Гермиона, улыбаясь. — Верно, — кивнул парень. Даже в такое позднее время на нем были черные брюки и черная рубашка, которые явно были сшиты на заказ. Носки туфлей блестели, Гермиона могла поклясться, что видела размытое отражение своей болтающейся ноги. Хайрам Лодж был олицетворением всего, чего так хотела ее постепенно обедняющаяся семья. Из хорошей семьи, при деньгах, амбициозен, много кем уважаем, и, как подслащенная пилюля дочурке, хорош собой. Вот что точно ей в нем нравилось — это его умение держать рот на замке, когда того требуют обстоятельства, а когда он говорил, то не позволял себе ничего лишнего. Это сразу же выделяло его среди остальных парней, которых как марионеток, дергали гормоны, заставляя делать и говорить все., что они захотят. Это не те мысли, которым стоит придаваться, когда у тебя есть парень. Фред был добродушным, и Гермиона знала, что он не причинит ей боли. Но вот касательно ее самой, она не была так уверенна. Ее мысли летели впереди нее, она была амбициозна, а этот город лишь сдерживал ее потенциал. Ей нужно было большое, но она так боялась сказать об этом Фреду. — В любом случае, долго я надоедать не буду. Все идет неплохо, и через три недели я, надеюсь, улечу обратно в Вашингтон. — Какого там? — Гермионе вдруг хотелось услышать из первых уст о столице. Такая ли она, как себе представляет девушка. — Суетно, — коротко отвечает Хайрам. Парень верил в то, что краткость не только сестра таланта, она его мать. Это лишь разожгло огонек интереса в груди девушки. Ей хотелось побывать там, почувствовать это давление, расправить крылья. — То что нужно, — улыбнулась девушка, и Лодж улыбнулся в ответ, наклонив голову набок, наблюдая за девушкой. — Что? — Смутилась она под внимательным взглядом. Будь ее кожа не такой смуглой, то она была бы полностью красной. — Ничего, просто… — пожал плечами Лодж, затягиваясь сигаретой. — Хорошо, — кивнула девушка, переводя взгляд к окну. — Хочешь выйти за меня замуж? — Спокойно интересуется Хайрам. Гермионе кажется это шуткой, и она даже не поворачивается к парню напротив, а лишь смотрит на его отражение. Лицо серьезное, в тоне ни малейших ноток на издевку. — У меня ведь парень, забыл? — Девушка надеяться, что ее вечно уверенный голос сейчас не дрожит. — Да, — протягивает Лодж, откидываясь к стенке, — и еще парочка воздыхателей. Я заметил, — он передал сигарету обратно, — но, что они могут тебе предложить? — Я ведь не богиня, чтобы мне подносить дары, — фыркает Гермиона. — Разве? В этот момент, Гермиона поворачивается к нему, встречаясь с чернотой его глаз. Как и всегда — взгляд мягок и ласков. — Хайрам, — отмахнулась девушка. — Гермиона, ты ведь знаешь, что я могу тебе предложить куда больше, чем все эти недоноски, — продолжает Лодж. — И что же входит в это «куда большее»? — Резко спрашивает Гермиона, ее голос огрубел, она стала раздражительней. — Если ты думаешь, что меня можно купить за деньги, то ты с кем-то меня путаешь. — А кто об этом говорит? — Хайрам накрыл ладонью ее левую руку. — Я дам тебе голод, открытые двери и свободу. Какой еще мужчина способен на такое? — Это всего лишь я — Гермиона — девочка, которую не пускали в парк развлечений из-за ее маленького роста. Почему я? Предложи это Пенелопе или Элис, они куда более уверенней меня и подходят на роль первой леди. Или какие там у тебя амбиции? — Да, я о них тоже думал. — Ну, конечно, — снова фыркнула девушка. — Шутка, — мягко ответил Хайрам. — Видишь ли, у Элис большой потенциал, но, боюсь ее успех ограничится линией границы этого городка, а Пенелопа — дурочка, которая и понятия не имеет как устроен мир, ее устраивает все, пока этот же мир вращается вокруг нее. — Ну так, а я чем подхожу? Мои родители вот-вот обанкротятся. Меня выставили из балетной школы из-за роста, у меня уже развивается астма из-за всех бумаг в мэрии и на мне куча никому не нужных дел, а времени совершенно нет. Ты хочешь отнять мое состояние? Жаль огорчать, но кроме номера в твоем отеле, у нас ничего нет. — О нет, — отмахнулся Хайрам, помотав головой, — ты мне просто нравишься. — И все? — Ну, да. Никаких сложностей, как видишь. — Тебе нужно поспать, — от сигареты почти ничего не осталось, хватит лишь на две затяжки. Гермиона передала ее парню. — А может тебе? И подумать, рассмотреть мое предложение. Я ведь не прошу себя полюбить, верно? — Ты готов женится на той, кто не любит тебя? — Я думаю любовь в общем понимании слишком переоценена. — А как же я? Разве мое счастье не имеет значение? — Гермиона задавала вопросы маленькой дурочки, которой она не являлась. Она услышала его предложение. И пусть будет уверен, она будет об этом думать. — Я брошу весь мир к твоим ногам, уверен, там будет что-то, что сделает тебя счастливой. Разве мальчишка Эндрюс готов на такое? — Он любит меня, — тихо ответила девушка. — Верю, — кивнул парень, — но, мы ведь с тобой совсем из другого общества, и имеем представление как устроен мир. В любом случае, подумай над моими словами. — А если я откажу, что будешь делать? Ждать и надеяться всю жизнь? — Усмехнулась Гермиона. — Я не тот, кто обманывает или льстит, может лишь тогда, когда мне это выгодно, но позволь мне быть придельно откровеннным — я делаю это предложение, потому что знаю какая безжалосная личность скрыта вот здесь, — он провел пальцами по гладкому материалу ее пижамной кофты, что скрывала ее молодую округлую грудь, — и ты мне нравишься именно из-за этого, из-за всех тех качеств, которые ты так хочешь спрятать подальше, которые считаешь своими недостатками. В каком-то смысле, ты — идеал, ведь я принимаю тебя всю без остатка. Но не думай, что я влюбленный дурак, что будет места не находить себе лишь из-за того, что девушка по-соседству сбежала с неудачником, поставив крест на своем будущем. — Уверена, твое ораторское искусство кого-то да впечатлит, — отмахнулась Гермиона. Раз уж ему кажется, что он знает ее, то вероятно ей больше не нужно робеть под его взглядом. — Вот именно за это, — он тыкнул в нее пальцем, улыбаясь, — именно за это, — повторил парень. Так и не договорив, встал с подоконника. — И дама снова одна, — протянула Гермиона, забирая сигарету. — Все, что захочешь, — напомнил Хайрам, — тебе стоит лишь сказать, и оно будет твоим. Гермиона улыбнулась и отвернулась к окну, чувствуя лишь легкое прикосновение холодных пальцев к своему плечу. — А привычка все же дурная, — пробормотал Хайрам, поднимаясь по лестнице.

***

— Как ты вообще можешь рассматривать его предложение, когда есть я? Вот, рядом, — он схватил ее за руку, — живая кровь и плоть, которая любит тебя. Он мне никогда не нравился, постоянно напыщенный словно индюк. Думает, что лучше всех, что ему все позволено, — его кулаки сжались. — Фред, успокойся, — Гермиона вырвала руку, и стала поглаживать его по предплечью, надеясь что тот утихомирится. — Разве похоже, что я уже купила билеты до Вашингтона? — Разреши мне преподать ему урок, пожалуйста. — Только выговора администрации тебе не хватает под конец учебного года. Успокойся. Гермиона откинула черные волосы назад, и приложила ладони к горячим щекам. Ей и самой не помешает успокоиться. Фред был прав, она не может променять любовь на то, что предлагает Хайрам, а предлагал он все что угодно. С гор спустился прохладный ветерок, и по голым ногам пробежали мурашки. — Фред, пошли в дом. Я замёрзла. — И еще у меня голова раскалывается от мыслей, лишь подумала Гермиона. В объятиях Фреда Эндрюса тепло, уютно и безопасно. Она оставляет на его губах такие тяжелые поцелуи, словно пытается этим что-то сказать. Возможно то, что она сильно его любит. И что хочет быть с ним. В эти минуты, предложение, данное на лестничной площадке было таким смешным и глупым. Ее Фред мирно спит,. Грудь, на которой уже росли волосы, медленно опускалась и поднималась. Сейчас все проблемы казались такими далекими. По крайней мере для него спящего, ведь ее мысли не давали возможности заснуть, прижавшись к его груди. Ее мысли устроили битву внутри, используя вместо оружия аргументы за и против. — Люблю тебя, — чмокнула она его в губы, пока тот сонно бормотал. На цыпочках, чтобы не разбудить его родителей, Гермиона спустилась в гостинную, намереваясь достать справочник и заказать такси. Путь к букве «Т» включал в себя букву «П». Справочник расскрылся, демонстрируя номер Пембрук Отеля. Судьба, пожалуй, играет с ней в злую шутку. Или нет, или это знак, что ей нужно расставить все точки над «і». Скорей всего последнее. Гермиона усаживается на заднее сидение позади водителя, как и учили ее родители, и устало смотрит на ночной город. Город, в котором ей либо суждено остаться либо покинуть навсегда. Якорем первого решения был любимый Фред, якорем второго — расчетливый Хайрам. Она дочь своих родителей, она прилежная ученица, хороший друг и надежная союзница. Выбор не был более очевидным чем сейчас. Она нарушает правило исключительной лестницы, и вызывает лифт, не способная больше пройти и сантиметра на каблуках. — Гермиона, — в такое позднее время он снова был полностью одет. Вероятно, что работа занимала у него большую часть его жизни, в которой ей явно достанется лишь маленький уголок. — Я обдумала твое предложение как ты и просил, — пояснила девушка. Голос был ясным, слова четкими. Теперь она не переживала, не нервничала. Она сделала свой выбор. Они смотрели на друг друга выжидающе. Он ждал ответа, и она, кажется, тоже. Ждала, пока слова сформулируются в четкое предложение. — Откажись и дело сделано — сказал Лодж, — мне не хочется держать тебя на пороге, учитывая сквозняк. Морщинка между бровей исчезла, и, выдохнув, Гермиона улыбнулась: — У тебя не найдется виски? Моя семья категорически его не покупает. Грузная темная дверь открылась шире, пропуская девушку.