Я пометил тебя своей лирикой. Пиздец.

Do you! Do you! Do you! What the fuck you want?

      Джин пританцовывает под необычный бит, лавируя между столами с подносом с пивом. Сегодня в их маленьком заведении народу больше обычного, что не удивительно — на сцене самые топовые рэперы Сеула. Джин вообще не разбирается в рэпе, но знает, что конкретно сегодняшних исполнителей любят тут больше всего. Сам же Джин рэп не слушает. Ну разве что одного конкретного рэпера, который прямо сейчас со сцены всех уверяет, что он «не поп и не рок, не фанк и даже не Эр-н-Би или хип-хоп».       RM потрясающий. К этому выводу пришёл Джин, когда рэпер в первый раз вошёл в «Трабл» следом за Юнги, а после поднялся на сцену и впервые выступил с кавером на Со Тэджи. Юнги сказал, что они познакомились на какой-то тусовке, после чего он притащил нового знакомого в этот старенький рэп-кафе-бар. А RM’у возьми, да и понравься тут. Место, мол, атмосферное. Вот и стал он тут выступать, а если и не выступал, то был частым гостем в сидячей зоне. Сидели они с Юнги за столиком, пили кофе, иногда алкоголь, и преспокойно общались. Джин их стол обслуживать не брался, слишком глубоко сердце в пятки уходило при виде светловолосого, высокого красавца с умопомрачительными ямочками.       Джин и сам в «Трабл» бывает не только в свои смены. В такие дни он тоже может спокойно попивать кофе за столиком, или следить за выступлениями RM'а из толпы у сцены, а не из сидячей зоны с подносом. Нравится ему это место очень сильно, поэтому и работает тут так давно. Зарплата небольшая, но и не мизерная, на одного Джина в самый раз. Да и заниматься-то больше нечем. У него нет ярых увлечений, и дома он дохнет от скуки, так что «Трабл» для него — отдушина, хотя часть его души и занимает загадочный рэпер вот уже полгода. — Джин-хён, — зовёт его Юнги, и старший тут же поворачивает в его сторону голову, отвлекаясь от наблюдений за рэпером на сцене; все равно народу в зоне столиков мало, и заказов, следовательно, тоже, так что может себе позволить. — Чего тебе? — беззлобно бросает Джин и подходит к столику, закидывая один круглый бок блестящего железного подноса себе на плечо, — Как обычно? — Да, кофе как обычно и салат какой-нибудь на своё усмотрение. — А разве ты не следующий? — Джин большим пальцем указывает через свое плечо, на сцену. — Следующий, — Мин утвердительно кивает, — Пока я там — ты принесешь. — Понял. Принесу, как со сцены спустишься, — Джин оперся поясницей на стол, глядя на сцену снова, — Ты сегодня как Шуга или как Агуст Ди? — не отрывая глаз от фигуры под прожекторами. — Как пойдёт, — Юнги пожимает плечами, после чего его и без того узкие лисьи глаза ехидно сужаются, — А ты, я смотрю, так и продолжаешь на него пялиться? — Ооой, отстань, — Джин изображает раздражение, — Хочу и пялюсь. — Нет чтобы познакомиться… Семь месяцев уже вокруг него ходишь. — Шесть, — поправляет Джин и сникает, — послезавтра будет ровно полгода, как он здесь появился. — Полгода, как ты сверлишь его взглядом, полным сахарной ваты. Кстати о послезавтра. Он будет представлять тут в шесть вечера новый микстейп — «Моно». Думаю, ты кипятком обоссышься. Огонь, а не треки. — Правда? — Джин резко встряхивается, — Это получается у него будет свой концерт? Не как обычно все имеющиеся рэперы в одной куче? — Именно, — Юнги расплывается в довольной ухмылке, видя реакцию старшего, — Но если что, я тебе об этом не говорил. Об этом знаем только мы с Хосоком. Ну ещё Чонгук-звукооператор. Просто я знаю, что ты потом выть будешь, если пропустишь это. — А ведь у меня как раз выходной будет! — Джин подпрыгивает с места, — Я смогу побыть в стоячей зоне, может даже к сцене проберусь! — Ну все, расплылся лужицей, — Юнги закатывает глаза и встаёт, — Я пошёл. — указывает в сторону сцены, — Принеси ему его любимое: кофе и ке… — Кофе без сахара с двойной порцией сливок и корицей, и кекс с черникой и шоколадом, — на одном дыхании выпаливает Джин, — Я знаю. — Маньячина, — шепчет себе под нос Мин и уходит, поправляя аккумулятор от микрофона, заправленный за пояс джинсов на пояснице.       Джин ещё пару секунд смотрит в пустоту, после чего издаёт довольный писк и уносится за заказом.

* * *

      «Спокойно! Просто подойди и поставь заказ. Ну! Ты же мужик!» — подгоняет себя Джин, стоя в дверях на кухню с подносом и смотря, как довольный RM опускается за столик и рукой поправляет влажные от пота волосы.       Это не первый раз, когда Джин приносит ему заказ. Конечно, в большинстве случаев, их с Юнги обслуживал Тэхён, но бывали и дни, когда он был занят другими столами, и Джину приходилось самому взаимодействовать с ними.       Джин посильнее сжимает металл подноса и уверенной походкой направляется вперёд. Он молча останавливается у стола, спуская с подноса стакан с кофе и блюдце с кексом, и максимально пытается не смотреть на расположенного так близко рэпера. Юнги материализуется рядом и быстро плюхается на место. — А я заказывал? — RM в удивлении вскидывает брови, поворачиваясь к Юнги. — Я заказал тебе. Джин опускает рядом салат и кофе для Юнги. — Оу… ну… тогда спасибо, — неуверенно благодарит тот, и окидывает взглядом молчаливого официанта. Джин уверенной походкой отлучается, теребя бедный поднос. — О боже, он смотрел на меня! — шепчет Ким, падая на стул у барной стойки. — Ого, прогресс! — Тэхён кивает головой и сильнее прижимает к себе поднос. — Не прошло и полугода, хён! — звучит над ухом ироничный голос Чимина; тот яростно смешивает в металлическом стакане алкоголь и разливает по стеклянным. — Может, если бы ты обслуживал их стол, а не я или Дженни, вы бы давно нормально общались, — Тэхён забирает у Чимина два коктейля, располагая их на подносе. — Смеешься? — Джин в шутку замахивается на него подносом, — А если у него соулмейт есть? — Не попробуешь — не узнаешь! — Тэхён довольно указывает пальцем на сгиб своего локтя с выведенным на нём «Чон Чонгук, очень приятно!», напоминая, как он сам подошёл к их звукарю знакомиться, и упархивает к дальнему столу.

* * *

      Народу в зале столько, будто все знали, что сегодня будет происходить. Ну да, источники говорили, что будет сольный концерт RM'а, но там не упоминалось, что будут представлены новые песни. От чего тогда такой ажиотаж?       Джин тщательно пытается не замарать чистую одежду, он очень долго её выбирал, и остановился на любимых светло-голубых джинсах и свободной пастельно-розовой футболке с огромной горловиной. Он аккуратно уложил каштановые волосы и, раздумывая, не будет ли перебором, всё-таки надел очки в огромной квадратной чёрной оправе. Он знал, что по сути, рэперу все равно на его внешний вид, он его даже не заметит, скорее всего, в такой толпе фанатов, но ему очень хотелось выглядеть красивым в этот день хотя бы для себя.       Несмотря на добрых сто семьдесят девять сантиметров роста, Джину было максимально сложно разглядеть пустую сцену. Это все колоссально портило, поэтому, забив на правила приличия, Джин начал с силой пробираться вперёд. У него был маленький заскок: каждый раз он любил пробираться все ближе к сцене, ставя рекорды. Нагнуться, чуть протиснуться между телами, распихать широкими плечами — Джин оказывается на середине поля. Для нового рекорда надо пройти ещё пару рядов. Народ начинает кричать, поторапливая исполнителя, кто-то свистит громко Джину прямо в ухо в передних рядах, и он отшатывается, чуть заваливаясь на какого-то бугая. «Слышь, ничего не попутал?» сменяется джиновым «Простите». Мужик толкает его вперёд, Джин проваливается сквозь толпу и ударяется лбом о чей-то локоть, а когда разгибается, понимает, что стоит у самой сцены. Он в неверии оглядывается и хватается руками за ступеньку сцены, расположенную на уровне его солнечного сплетения. Люди начинают орать ещё громче, и Джин осознает, что на сцену вываливается RM.       Что происходит дальше, Джин уже не понимает. Рэпер в микрофон вещает о чём-то, Джин даже не слышит слов, слышит только голос. Тот заводит толпу, говорит что-то о новых песнях, и толпа вторит ему, орет ещё громче.       Звучит вступление. Новая, абсолютно незнакомая песня, но Джин тут же окунается в эйфорию под звуки дождя. Он смотрит во все глаза — RM на сцене ещё более красив, когда читает своим глубоким голосом про дождь, который скрывает его от людей. Возможно, он не так популярен, как те же айдолы, но он чувствует то же самое, попадая в окружение людей, которые знают его как рэпера.       Джин задерживает дыхание. RM подходит к краю сцены слева, тянет руку толпе, смотрит человеку в душу и читает. Движется плавно от левого угла к правому, пересекаясь с каждым слушателем у сцены, смотрит в глаза, не прекращая рассказывать, будто обращается к конкретному человеку своей лирикой.       И движется к Джину. Сердце ускоряется, увеличивает ритм бита раз в десять. Намджун слева от него, если протянуть руку, можно дотронуться, но Джин впивается пальцами в край сцены. Намджун нависает над ним большой красивой греческой статуей, смотрит прямо в глаза, и Джин бы и вправду расплылся лужицей, если бы этот тёмный взгляд не держал в крепких объятьях. «Я живу не потому, что не могу умереть, а потому что я связан с чем-то, как и ты…»       В голове строчки звучат набатом, пока рэпер отдаляется, а Джин пытается прийти в себя. Становится до невозможного жарко, воздух куда-то испаряется. В глазах темнеет, а в висках стучит, и Джин сильнее опирается на сцену, понимая, что ему срочно надо на свежий воздух или хотя бы в туалет.

* * *

      Пробираться сквозь толпу — хуйня. На людей можно опереться. Когда людей нет, приходится рассчитывать только на себя. До выхода дойти сил не хватает, Джин вваливается в туалет, теряя где-то очки, и пытается не упасть, хватаясь за стены.       Если сначала он подумал, что, видимо, он впечатлительнее, чем думал, — хотя быть того не может, чтобы он так бурно реагировал на возлюбленного, — то сейчас он понял, что, кажется, ему действительно плохо. Он наваливается на раковину и пытается ровно стоять на ногах, включая холодную воду и окунаясь лицом в ладони. Легче становится моментально, хотя в теле ощущается все такая же слабость, а по спине бежит холодный пот. Джин поднимает голову и застывает, пялясь на своё отражение в зеркале: волосы мокрые, глаза красные, будто он обкурился, а на сгибе шеи и плеча под правым ухом расплывается красное пятно. Джин в панике тянется смывать кровь, когда та попадает на горловину футболки, и пытается вспомнить, каким образом и когда он успел пораниться и не заметить этого. Кровь горячая и яркая, разводами вперемешку с водой стекает каплями; Джин несётся в кабинку, отматывает кусок туалетной бумаги и возвращается обратно, начиная стирать мокрые разводы, да так и застывает, когда из-под кровавого пятна на чистой коже проступают буквы. Он тянется вперёд, ближе к зеркалу, пытается фокусировать взгляд и читать зеркально. «Я живу не потому, что не могу умереть, а потому что я связан с чем-то, как и ты…»

* * *

— Юнги! — орет Джин, и вышеупомянутый вздрагивает, отрывая от губ сигарету и отводя взгляд от Хосока, сидящего за столом напротив; те бурно обсуждали проделанную товарищем, скачущим по сцене, работу, — Юнги!       Джин подлетает к другу и буквально валится на него. Младший охает и косится в непонимании на собеседника. Хосок смотрит точно также. — Хён! — Юнги еле встаёт, поднимая с собой тушу, — Что случилось? — в его глазах появляется ужас и смятение, — Хён, все в порядке? Джин, блять, посмотри на меня! Он утаскивает его волоком в подсобку для персонала, и роняет на диванчик. — Хён, посмотри на меня! Ты выглядишь ужасно, что случилось? — Юнги нависает сверху и аккуратно шлепает по щекам, после чего отрывается ненадолго, хватает бутылку с водой из коробки и вскрывает, пытаясь напоить из собственных рук, — Хён, не пугай меня. Скорую вызвать?       Джин жадно пьёт, обхватывая пальцами чужие запястья и еле мотает головой — не надо скорую. Юнги отбирает бутылку, льет на руки и умывает чужое лицо. — У тебя жар, — констатирует факт и вытирает мокрые руки о джинсы. — Юнги!.. — шепчет Джин севшим голосом, — Он… Он… — Кто? — R… RM… — На сцене он. — Я был у сцены… и… — Ну, хён, соберись же, что он? — Он…       Дрожащими руками Джин тянется к горловине футболки, что натянул повыше, и стягивает обратно вниз. Юнги пялится на чёрную надпись, и его глаза медленно расширяются. — Как? — все, что у него получается спросить. Джин снова тянется к бутылке, пьёт жадно уже сам, и отставляет обратно. — Он… он читал. О-он смотрел в глаза каждому из первого ряда… будто читал ему. Я был в первом ряду. — Это первое, что он сказал тебе… — выдыхает Юнги и отстраняется чуть назад, — Боже, хён, вы соулмейты…       Виснет пауза. Джин пялится в одну точку, пока Юнги пытается все переварить. В дверь тихо стучат, после чего в проем просовывается голова Хосока. — Хён, все в порядке? — обеспокоенно тянет Хосок.       Юнги лишь машет ему рукой, мол, иди, все нормально, и тот, бросив взволнованный взгляд на профиль Джина, снова исчезает. — По крайней мере понятно стало, почему ты так втрескался в него. Подумать только: шесть месяцев вы были так близко и ни слова друг другу не сказали, — Юнги начал мерить шагами комнату, — Ладно. До конца его выступления где-то час. Потом я вас представлю друг другу официально. — Нет! — восклицает Джин и как-то интуитивно прикрывает ладонью метку. — Что «нет» Джин? Что в этот раз не так? Сейчас у тебя уже нет поводов бегать, сама судьба вас решила познакомить. — Не надо, Юнги-я, пожалуйста! — Окееей, — тянет он недовольно, — Тогда я просто скажу ему, и он сам к тебе придет. — Юнги, прошу, не надо ему ничего говорить! — Джин уже складывает ладони в молебном жесте. — В чем смысл? Объясни мне причины. — Я боюсь! — Боишься? Хён, ты как дитё. Это не причина. — Мы оба парни. — Тогда тебя должно обрадовать то, что он гей. — Даже если и так. Пожалуйста! Дай мне времени осознать это. Я сам с этим справлюсь, но мне надо свыкнуться с мыслью, что мой краш — мой соул. Юнги тяжело вдыхает и трет переносицу. — Хорошо. Если в течение недели он не узнает об этом от тебя, то я сам ему все скажу. — Спасибо!

* * *

— И долго ты будешь пялиться на него? Давно бы подошёл и сказал «Привет, красавчик, не хочешь жить со мной долго и счастливо и умереть в один день?» — Чимин двусмысленно играет бровями, перевалившись через барную стойку. — С ума сошёл? У него это на коже останется! — Джин крутит стул, разворачиваясь к стойке, и выпучивает глаза на друга. — А что? Я бы не отказался от такой метки, — он тянет старшему шоколадный коктейль, и тот благодарно кивает, — Ты три дня уже от него шарахаешься. Он просто мимо прошёл, а ты пулей вылетел в подсобку. Ещё немного, и он точно обратит на тебя внимание. На твое странное поведение, — Чимин заливисто гиенит и отступает на пару шагов вправо, чтобы принять заказ. — Ты думаешь, я ему понравлюсь? Я-то? — Джин тыкает себе в грудь длинным пальцем с лицом а-ля «Ты ебобо?». — Вот не заводи свою шарманку о том, где он, а где ты. — Но это так и есть. Он один из самых популярных рэперов. Одни его тексты затирают за его богатый внутренний мир. А я что? У меня даже интересов-то как таковых нет. Я двадцать четыре на семь тусуюсь тут чтоб не сдохнуть от скуки. — А как же готовка? Это же тоже увлечение. Он тебя на руках будет носить, если ты ему приготовишь своё фирменное меню. Я от Хосока слышал, что он вообще не дружит с готовкой, поэтому не ест нормально. А что скажешь по поводу того, как ты поешь? Он сто проц заставит тебя участвовать в записях. А как же игра на гитаре? Не говори, что это не хобби. И, кстати, тот же Хосок говорил, что ему нравятся милые красивые парни. Видишь? Я перечислил всего пару фактов, а они так совпадают. Это только подтверждает ваше соулмейтство. — Вот не надо, а. Милые и красивые парни тут скорее ты, Тэхён и Чонгук. — Ага. Вот только я натурал, а мелкие заняты друг другом. И давай на чистоту, ты прекрасно знаешь, насколько ты красив. — Окей, согласен, но это не меняет того, что просто так я к нему не подойду. — Какой же ты упрямый, — Чимин закатывает глаза. Джин перехватывает поднос поудобнее и вздрагивает, когда его окликают. — Хён, обслужи нас пожалуйста.       Джин медленно поворачивается на голос Юнги. Тот опускается за стол рядом с его, Джина, соулмейтом. Джин быстро окидывает глазами зону, понимая, что Дженни обслуживает два стола, а Тэхён кружит с едой над столом, за который пообедать пришёл его парень. Выбора нет. Ему придётся обслужить их самих. — Чего вам? — Джин поднимается с насиженного места, поправляет ворот футболки над меткой и перехватывает поднос. — Кофе как обычно и два чёрных бургера, стандартный и двойной.       Джин направляется в сторону кухни, быстро отчитываясь о заказе и начинает готовить кофе, пока девушка-повар обжаривает котлеты. Как только заказ готов, он быстро сгружает его на поднос и поправляет футболку, не давая строчкам песни вылезти из-под ткани.       «Только держи себя в руках! Как говорил Таллахасси: «Только не звени яйцами», — думает он, когда направляется к столу. — Быстро ты, — усмехается Юнги, пока Джин спускает на стол еду, и, о боже, лишь бы не смотреть на своего соула, — Как твоё ничего? — с явным подтекстом спрашивает Мин. — Бывало и лучше, — выдыхает он, поднимая поднос со стола. Тот выскальзывает из руки и приземляется в аккурат на другую. — Блять! — выругивается старший, поднося казанок среднего пальца к губам. Как же больно! — Аккуратнее. Все в порядке? — волновано смотрит RM. — Ничего страшного. — выдыхает Джин себе в палец и тут же столбенеет. Его глаза медленно округляются. Повисает тишина. — Упс! — с очевидной издевкой выдаёт Юнги, — Спалился всё-таки. Джин пулей вылетает по направлению к туалету для персонала. — Опять убежал, ну что за ребёнок? — смеётся Юнги, — Иди теперь, догоняй его. — Какого хуя это было? — RM в удивлении изгибает бровь. — Иди догоняй, говорю. Если и тебе поплохеет, я тебя не утащу. — Хён, объясни. — Соулмейты вы, долбоящер. Удивительно, что ты этого ещё не понял. И да, если ты сейчас не пойдешь в туалет, то испачкаешь свою белую футболку в крови, — Юнги головой кивает на чужое плечо.

* * *

      Джин влетает в туалет, залетает в кабинку, запираясь, и опускается на закрытую крышку унитаза. «Ничего страшного»       Вот же ж долбоеб! Он опускает лицо в ладони и выдыхает. Это ж надо было так глупо попасться? Джина даже не пугает тот факт, что он спалился. Его пугает то, что будет потом. Что будет, когда вторая метка прорежется, и он все поймёт?       Дверь в туалет открывается. Джин задерживает дыхание, когда понимает, что вошедший стоит на пороге, а не идёт в кабинку справлять нужду. Значит ли это, что его ищут? — Джин? — слышит он и вздрагивает, потому что его имя тем самым голосом, это выше его сил. Блять, блять, блять!       Шаги медленно стучат вдоль кабинок. В туалете никого не было, а значит, найти его будет не так уж и сложно. Младший приближается, и Джин просто сжимается весь от напряжения. — Хён? — звучит прямо за дверцей кабинки.       Джин молчит и сверлит взглядом торчащие снизу высокие красные конверсы, а затем светлый хохолок над дверью. — Хён, я знаю, что ты тут, — звучит приглушенно, — Ты меня боишься что ли? — Я сам себя боюсь, — тихо отвечает Джин.       Чужие ноги поднимаются на носочки, и тёмные глаза аккуратно выглядывают над дверью. Они смотрят друг другу в глаза неотрывно, Джину страшно и неловко одновременно, но он не может оторвать взгляд. — Открой дверь, — просит младший, не отрывая глаз, и Джин не может не слушаться его, тянется на ощупь к щеколде.       Как только замок щелкает, младший тут же опускается на всю стопу и аккуратно открывает дверь. Джин все ещё сидит на унитазе и смотрит неотрывно, пока тот делает шаг вперёд и присаживается на корточки, оказываясь снизу. — Давай попробуем ещё раз, — тихо просит он и тянет руку вперёд, — Ким Намджун. — Ким Сокджин, — Джин аккуратно тянет руку навстречу, и их пальцы соприкасаются, посылая электрическую волну, так что оба вздрагивают, после чего всё-таки сцепляют ладони в знаке приветствия. — Блять, какого… — выдыхает Намджун, прикрывая глаза свободной рукой, и покачивается назад, так что Джин еле успевает соскочить с места и перехватить падающего. — Тихо, — шепчет он, поднимая младшего на ноги и оттаскивая к раковинам напротив. — Какого… — повторяется тот, когда ноги подкашиваются, и он опирается спиной на раковину, а головой заваливается на чужое плечо. — Подожди, сейчас пройдёт. Это метка. — шепчет ему Джин, протягивая одну руку вокруг рёбер, а вторую опуская на затылок; волосы короткие и мягкие — Джин невольно проводит по ним руками. — Но когда я успел тебя пометить? — спрашивает Намджун у плеча, не отрываясь; его руки цепляются за футболку на пояснице, и Джину так хорошо, что аж плохо. — Во время «Forever rain», — усмехается Джин в чужой висок. — Точно. Ты же был там, — он усмехается в ответ, — Я пометил тебя своей лирикой. Пиздец. — «Я живу не потому, что не могу умереть, а потому что я связан с чем-то, как и ты…» — Как метафорично. По крайней мере мне теперь понятно, почему я все время не могу не смотреть на тебя. Джин краснеет, сердце в груди заходится. Он бросает взгляд в зеркало. — Твоя футболка больше не белая, — сообщает. — Плевать. — Если она присохнет, будет максимально больно.       Джин нехотя отрывается от ослабленного тела и возвращается к кабинке, отрывая крупный кусок бумаги. Он подходит к раковине за чужой спиной и мочит руки в максимально холодной воде, после чего одну из окоченевших ладоней прикладывает к чужому горячему лбу, — Намджун тут же накрывает холодную ладонь своей горячей, прижимая плотнее к лицу, — а второй отгибает прилипший красный ворот и протирает кровь с плеча. Намджуна пробивает на дрожь от соприкосновения с меткой, он сильнее цепляется свободной рукой за раковину, пока Джин смывает с его плеча и частично с футболки кровь. — «Ничего страшного», — читает Джин шепотом, смакуя на языке.       Джин помогает Намджуну встать и наконец выйти из туалета, тот держится неплохо, гораздо лучше, чем пять минут назад. Они тихо проскальзывают в подсобку, где Намджун расслабленно плюхается на диван, и Джину приходится нагнуться, потому что отпускать его младший и не думал. Его руки крепко держат за талию, а лоб упирается в плечо, пока Джин опирается на его плечи и пытается устоять ногами на полу. — Я упаду. — Я поймаю. — Тебе до сих пор плохо? Мне было не так долго. — На самом деле мне просто понравилось обниматься, — сознается Намджун с усмешкой, — И так, вправду, легче. — Мне приходилось самому с этим справляться. Юнги отпаивал меня водой с рук. — И почему же он первым узнал об этом? — Намджун поднимает голову и смотрит испытующе, оказываясь как-то чересчур близко.       Джину приходится поставить колено на диван, потому что ноги в такой позиции тут же начинают болеть. — Потому что он мой лучший друг, и с тобой он больше всех общается, — выдыхает старший и изо всех сил пытается не пялиться на так близко расположенные губы. — И он мне тоже ничего не сказал. — Я попросил.       Повисает пауза, и Джин краснеет, потому что они слишком близко, а Намджун смотрит в упор. Он неловко крутит онемевающей ногой, перенося тяжесть на чужие плечи. — Да сядь ты уже нормально, — беззлобно вякает Намджун и перехватывает рукой коленку вытянутой ноги, заставляя переместить её на диван. От неожиданной потери опоры джиновы руки соскальзывают, и он рушится лицом на чужое плечо, когда его зад, с намджуновой помощью, оказывается в аккурат приземлён на колени младшего. Джин прячет дикий румянец в плече и, после того, как руки Намджуна возвращаются обратно на поясницу, расслабляется. Ему до жути неловко, они знают друг друга вот уже полгода, но ни разу даже не разговаривали, а теперь он сидит на коленях Намджуна, его руки покоятся на груди Намджуна, голова лежит на плече Намджуна, а нос вдыхает его запах. При всем этом Намджун обнимает в ответ. Похоже на сон фанючки.       И в какой-то момент Джин осознает, что это действительно происходит. Джин влюблен в него вот уже полгода. А сейчас всем телом ощущает, как его принимают. Сразу становится непонятно, чего именно боялся он. Он весь подбирается, прижимаясь ближе, потому что это его, он об этом мечтал, и может себе позволить сейчас. Намджунов нос клюет куда-то в висок, одна рука с поясницы ползет вверх, стягивая вниз горловину его футболки и открывая обзор на метку. Кончик пальца ведёт по контуру, и Джина всего перетряхивает. Волна мурашек прокатывается от копчика к макушке, рассыпается по телу бисером, и Джин тяжело выдыхает, а потом его подбрасывает, когда он чувствует на письменах мягкие губы. Накрывает волной эйфории, а в животе завязывается тяжёлый узел, и Джин уверен, что младший тоже чувствует это. — Нет, — усмехается Намджун, — Не сегодня, — прикрывает метку воротником, — Мне нужен твой номер. — Хочешь на свидание позвать? — посмеивается Джин. — Выбирай место. — Ммм… что насчёт… «Трабл»? — Отличная идея.

* * *

      Губы ползут по коже шеи вниз и останавливаются на метке, одна намджунова рука сжимает ягодицу, пока вторая проползает под резинку трусов и лениво ласкает член. Джин судорожно выдыхает и закусывает губу, чтобы молчать. Дверь в подсобку резко отворяется и загорается свет. — Джин! Я конечно понимаю, что в сидячей зоне мало народу, но до конца твоей смены ещё два часа, а этому придурку скоро на сцену, и… Намджун, ты можешь хотя бы при мне ему не дрочить? — Так нахуя ты пришёл? — младший всё-таки отрывает лицо от чужой шеи и смотрит испытующе. Юнги издает стон мученика, закатывает глаза и уходит, хлопая дверью. Через три минуты, приведя себя в порядок, парни всё-таки вываливаются из подсобки. — Аллилуйя! — выдыхает Хосок, вознося руки к небу, — Пиздуй на сцену, ловелас!       Он хлопает того по спине, подталкивая в сторону сцены. Намджун быстро принимает у Юнги аккумулятор и микрофон, клюёт в щеку Джина и уносится в сторону закулисья. — Вот вроде полтора года прошло, а вы до сих пор по углам зажимаетесь как подростки испорченные. Не надоело? — Тэхён с самодовольной ухмылкой полирует свой поднос, сидя у стойки. — Вы с кое-кем до сих пор так делаете, так что заткнись, — Джин раздраженно поправляет волосы и штаны, — И вообще: большую часть времени мы проводим тут, так что нам надо как-то успевать побыть вдвоём. — Вас никто не заставлял выходить тогда, когда у вас выходные, — отмечает Чимин. — Что бы вы тогда без меня, прекрасного, делали? — Джин в очередной раз поправляет волосы, в этот раз показушно. — Смотри. Узнает Шихёк, что вы в его заведении творите… — начинает Юнги, подбираясь к стойке. — Не вышвырнет он нас. Намджун слишком большую прибыль приносит его детищу, а я, между прочим, работник месяца уже… — Джин показательно считает пальцы. — три с лишним года. Давайте закроем эту тему.       У сцены начинаются волнения. Джин знает, что это значит. Он даже не поворачивается как раньше, чтобы посмотреть на парня, он просто вслушивается. Намджун начинает выступление с «Forever rain», впрочем, так происходит почти постоянно, потому что в следующее же выступление, после дебютного, он заявил, что дарит эту песню своему соулмейту. Джин полюбил её больше всех остальных песен, потому что как можно не любить то, что пожизненно выбито на тебе?