Вот эту руку — сюда

Друзья Сокджина уверены: у него кто-то есть. Оно и понятно, Сокджина самого настораживает собственный задумчивый взгляд в зеркале, да и пропадает он вечерами чёрт знает где вместо того, чтобы тусить с парнями по клубам. Но девушки у него нет. Пока нет, но он работает над этим. Работает до седьмого пота. Сокджин заприметил её сразу: по русым волосам в мелкую кудряшку, которые почти коснулись пола, когда она гибко выгнулась в танце в руках какого-то парня. Да ещё эта волнующая ультракороткая юбка… Сокджин следил за красоткой, не отрываясь, весь вечер, хлестал один за другим алкогольные напитки, ревниво отмечая про себя, сколько мужчин успело побывать у неё между ног под знойные латинские ритмы. Самому ему в этом смысле предложить было нечего — где Сокджин и где танцы? — но стрельнуть её номер это не помешало. Правда, имя её Сокджин забыл, и в его телефоне она осталась «Кудряшкой». — О мужчине многое можно сказать по тому, как он танцует, — кокетливо говорила она. И Сокджин понял: хочешь девушку — танцуй. Сокджин вообще понятливый, а девушка чертовски привлекательная. Поэтому спустя неделю он останавливается посреди танцевального зала, когда музыка обрывается, и чувствует себя слегка по-идиотски. — Ну… Чувство ритма у тебя есть — это плюс! — новый знакомый, Хосок, порекомендованный в качестве тренера по танцам, смотрит на него со смешанным выражением. Сокджин бы даже поверил похвале, если бы к концу его импровизации длинноватое лицо Хосока ещё больше не вытянулось. Очевидно, впечатлить будущего наставника сходу не удалось. Сокджин вытирает рукавом вспотевший лоб и вызывает в памяти образ Кудряшки. Только ради неё. — А тебе точно больше нечем покорить ту девчонку? — бестактно спрашивает Хосок. — Хочешь сказать, я безнадёжен? — Сокджин старательно подавляет раздражение. Начать не успели, и такие наезды! — Ну… Ты не Майкл Джексон, определённо. Но теперь у тебя есть я, так что — нет. Что она танцует-то хоть? — Да латину, — машет рукой Сокджин. — Какую? — допытывается Хосок. — Обычную, — удивляется Сокджин. — Бывают разные? Хосок закатывает глаза. — Ноги раздвинь. —…Прости? — скрыть удивление не выходит. — Раздвинь ноги и коснись руками пола. Хочу посмотреть, как ты гнёшься, — было бы проще, если бы Хосок не говорил это, глядя прямо в глаза. — Я и так скажу, что никак, — стремается Сокджин. Хосок делает резкое движение, будто собирается пнуть его в голень. Сокджин инстинктивно шагает в сторону одной ногой и не успевает даже крякнуть, когда его пригибают к полу. — А говоришь «никак», — слышит Сокджин, теряя равновесие и кулём заваливаясь набок. — Слушайся меня — далеко пойдёшь, — Хосок садится на корточки рядом. Сокджин готов отправить его ещё дальше прямо сейчас, но лишь кивает. Вечером он всё же выбирается в бар с Юнги, но поддержки от того — ноль. Только ржёт как падла, слушая, как Хосок закидывал его, Сокджина, ногу на турникет и больно разминал не готовые к таким экспериментам мышцы. А на сокрушённое сокджиновское «у меня в таких местах болит, в которых у нормального мужчины — не должно!» — давится пивом и, гогоча, лупит ладонью по столу. Друг, называется!

***

— Ну? — в приглашающем жесте раскинув руки, Хосок стоит напротив в полосатых трениках и смотрит на Сокджина, как зебра в зоопарке: скептически и выжидающе. Сахара с собой у Джина нет, значит, от него требуется что-то другое. — Что? — нервно щупает почву Сокджин. — Что за спартанское расстояние? Ты с девочкой своей на вытянутых руках танцевать собираешься? Это латина, приятель, тут чем плотнее, тем лучше. — Ты же не сечёшь в латине. — Ага, — с готовностью кивает Хосок. — И я не понимаю, что мы оба здесь делаем вторую неделю, но это другой вопрос. Чего уставился? Я девочка, иди ко мне. Хосок в этот момент вообще не девочка. Ни разу. Нет. Он в кепке козырьком назад, плотно сидящей на оттопыренных ушах, влажной от пота майке и полосатых штанах, под которыми — доказательство того, что Хосок мальчик. Очень мальчик. Слишком. Сокджин вспоминает, как приподнимали тонкое тело Кудряшки её партнёры, как мужские бёдра скользили между её ног, практически удерживая её на весу, задирая трением её юбку. Хосок хочет, чтобы они сейчас тоже?.. Сокджин сглатывает. Позорное «мне и отсюда всё видно» готово сорваться с языка, когда Хосок хватает его за предплечья и дёргает на себя. Сокджин давится каким-то непотребным писком и, моргнув, на пробу лупит Хосока рёбрами ладоней по шее. Хосок пялится в ответ удивлённо и похлеще Юнги ржёт над способностью Сокджина к самообороне. Надо бы их познакомить. Затем Хосок делает с ним то, что задумал. Из оставшейся части урока Сокджин помнит только, как тряслись руки, приобнимающие Хосока, и бешено горело лицо. — Он трогал меня в таких местах, где ни один нормальный мужчина, кроме врача, не стал бы… — признаётся Сокджин тихо, дождавшись, пока Юнги наберётся в хлам. И надеется, что тот не слышит.

***

Хосок мстит ему своеобразно — устроив мастер-класс по йоге. К концу занятия у Сокджина вместо мышц — дрожащее желе, и он готов остаться лежать лицом в резиновый коврик до следующего занятия. Которое через день, ну и что. Ни одна сила во вселенной не способна… — Ты в курсе, что сидишь на мне? — придушенно подаёт Сокджин голос, когда чувствует, что позвоночник вот-вот встретится с полом, минуя внутренние органы. — Да, — Хосок лучится довольством. — Ты бревно, на брёвнах сидят. А кто-то ещё считает шутки Сокджина тупыми. Хосок вызывается доставить тело Сокджина домой и почему-то оказывается прощён. — Я в таких позах провёл вечер, в которых нормального мужчину даже представить стыдно, — апатично жалуется Сокджин в телефонную трубку Юнги и отрубается.

***

— Что ещё ты расскажешь мне о нормальных мужчинах? — как бы невзначай интересуется Юнги, когда Хосок уходит, чтобы повторить им напитки. Сокджин с независимым видом покачивает ногой в такт зажигательному латиноамериканскому ритму и делает вид, что не слышит вопроса. Не говорить же о том, что так и не позвонил Кудряшке, по неосторожности, должно быть, стерев её номер. Как и о том, что Хосок поцеловал его накануне — и не получил за это в морду. Нормальные мужчины знают, когда нужно молчать.