Попробуй приручить меня

      — Девушка! Девушка!..       Что? Это сон? Кажется, я ещё не проснулась…       — Эй, ты в порядке? — раздался громкий голос, отдававшийся эхом в моей голове.       Какой приятный голос, какой приятный сон. Я хочу ещё поспать…       — Ты в порядке?       Меня начали нервно трясти и тыкать. Я медленно приоткрыла глаза, всё вокруг было мутным. Еле видны очертания человека, который сидел передо мной. Раздражающий звук резал уши, запах лекарств заставил прийти в себя. Не трудно было догадаться — я в больнице.       Я хотела подняться, но боль по всему телу, как напоминание о вчерашнем вечере, давала о себе знать.       — Ну и круто же ты вляпалась, — раздался чей-то голос, я осторожно повернула шею, чтобы посмотреть на источник звука.       Я уже могла разглядеть некоторые черты его лица, но не полностью: чётко видела его пронзительные светло-голубые глаза, их взгляд был направлен на меня. Брюнет мило ухмылялся. Мне не нравилась его улыбка: она выражала презрение, нет, жалость к бедной девочке. Вот уж такого впечатления о себе я точно не хотела.       Парень, сев на табуретку и поставив локти на колени, пожирал меня глазами. Я была готова утонуть в них. Если бы могла пошевелить руками, то, несомненно, заключила бы его в объятия, дабы выразить благодарность за спасение. Представив этот момент, я почувствовала, что лицо расплылось в довольной улыбке. Не сомневаюсь, что сейчас я выгляжу полной дурой, но мне все равно. Даже появление доктора не повлияло на мою физиономию.       — Эй, дырку просверлишь, — подмигнув, парень удалился.       Доктор привел меня в чувство.       Мои зрачки расширились: перед глазами промелькнул вчерашний вечер. Я вскрикнула, взгляд заметался, дыхание сбилось, воздуха катастрофически не хватало. Всё тело заныло, каждый миллиметр кожи дрожал. Воспоминания вчерашнего вечера бешено вращались в голове. Опять нахлынули боль, унижение, страх… Мне вкололи какую-то жидкость, и я провалилась в небытие. Сумрак поглотил меня, и я начала падать в бездну, а затем резко отключилась.       Снова еле слышный голос, снова всё мутно. Как же мне это надоело. Послышался голос, я подумала, что это тот парень.       — Как вы себя чувствуете? — это был всего лишь доктор.       Странно, но тело перестало ныть и будто бы было полностью в порядке.       Опомнившись, я резко выпалила:       — Всё замечательно, я прекрасно себя чувствую!       Чтобы доказать правдивость своих слов, вскочила, но что-то хрустнуло, и я вскрикнула.       — Не нужно торопиться, дайте телу отойти от травм. Поверьте, повреждения очень серьёзные, всё могло бы закончиться плачевнее.       — Когда меня выпишут? Когда я смогу отправиться домой?       — Дорогая, о какой выписке речь? Вы бы себя видели.       Ответ был неудовлетворительным, но, слегка опешив, я снова вскрикнула:       — Со мной была моя подруга, что с ней? Она жива?       Я с ужасом ждала ответа, и доктор, увидев мою реакцию, понял, что, если не увижу Кэт, это закончится истерикой. Открыв свой блокнот, доктор спросил:       — Если не ошибаюсь, то это Кэтрин Вилсон?       — Да-да, это она, я смогу её увидеть прямо сейчас?       Доктор переглянулся с медсестрой, и они кивнули друг другу.       Миловидная женщина помогла мне подняться. Я отказалась от сопровождения, попросив лишь указать путь до палаты и вручить костыль.       Я как можно быстрее поплелась к подруге. Меня уже ничего не волновало. Все мысли были о Кэт. Мне было плевать на боль, на ноющие ноги, лишь бы Кэт была в порядке. Самые ужасные мысли пронеслись в моей голове, вплоть до близости фатального исхода. Я открыла дверь в палату, на глазах непроизвольно выступили слезы — я больше не могла их контролировать. О боже, она была всё ещё без сознания. Я бросилась к её кровати.       — Кэт… Кэт, Кэт! Господи! Очнись, пожалуйста…       Я зарыдала. На ней не было ни одного живого места. Всё тело в ранах, синяках и ушибах. Шея, руки и левая нога в гипсе.       Слёзы всё никак не прекращались. Я легла рядом с подругой, крепко обняла её и не заметила, как уснула.

* * * * * *

      — Мисс?.. Мисс Лили, вам пора собираться. Ваш родитель взял всю ответственность на себя.       Незнакомый голос был уже чётко слышен, но глаза отказывались открываться.       — Кэт, — выпалила я, резко вскочив.       Голова ужасно гудела. Я увидела перед собой медсестру, окинула её взглядом, потом перевела его на подругу. Она до сих пор была без сознания. Медсестра вышла.       Я приподнялась и поковыляла к двери, как вдруг…       — Лили, это ты? — послышался слабый голос сзади.       Мои глаза загорелись и снова наполнились слезами.       — Кэт, милая Кэт, Господи, ты очнулась, я так рада… Как ты? — я засыпала её вопросами.       — Очнулась — уже хорошо, — хрипло ответила она.       Минут через десять прибыло такси, я ехала и смотрела в никуда, размышляя над недавними событиями. Думала о Бритни… Зачем ей это надо было? Она хоть знает, что произошло? Эти мысли не давали мне покоя.       Когда я зашла в дом, вокруг меня сразу начала суетиться мама.       — Боже, родная, как ты себя чувствуешь? — её глаза были красные от слёз, она наклонилась ко мне и обняла. Я слышала тихие всхлипы.       — Чёрт бы побрал эту работу, больше никогда не выйду в ночную смену, — она заплакала ещё сильнее.       — Мам, всё в порядке, правда, — я улыбнулась, но мои слова её явно не утешили.       Она ещё крепче обняла меня.       — Милая, ты же голодная, прости, совсем забыла. Садись кушать.       Я редко видела маму в таком состоянии. Ужин прошёл тихо, сил совсем не оставалось, и я сразу же отправилась спать.