День рождения

Раньше Ариана любила свои дни рождения. Мама пекла ее любимый торт, братья дарили забавные подарки, семья Дамблдоров устраивала праздник, конечно, не приглашая множество гостей — никого, кроме близких родственников и тетушки Батильды, но маленькая Ариана все равно радовалась всеобщему вниманию, объятиям и теплым словам поздравлений. Только по папе скучала, потому что сначала еще немного помнила, как жила, когда отец был с ними, и когда магия в Ариане еще не проявилась. Но со временем все стало забываться — уже и лица папиного не вспомнить, только на колдографии она может его увидеть, но Ариана не хотела смотреть на движущиеся фотоснимки — они пугали ее до дрожи в коленях и тошноты в горле. Магия пугала Дамблдор-младшую во всех своих проявлениях — на ее подкорке ярко запечатлелось утверждение, что магия — это плохо и опасно, ведь именно из-за ее магии папа оказался в Азкабане, именно из-за ее магии им всем пришлось переехать из дома в Насыпном Нагорье… И именно из-за ее магии погибла мама. Ариана не помнила, как это случилось. Просто у нее в глазах потемнело, а потом она увидела, что мать лежит на полу бездыханная. И свой приближающийся день рождения Ариана заранее ненавидела. Ей казалось, что она — убийца — не заслужила права жить. Если бы не братья, Дамблдор-младшая точно бы покончила с собой, но поддержка Альбуса и нежная дружба Аберфорта помогали Ариане жить дальше и не чувствовать себя уродом. К тому же, с некоторых пор в жизни Дамблдоров появился Геллерт Гриндевальд — ровесник Альбуса, его лучший друг, который часто приходил к ним в гости и всегда тепло улыбался Ариане. Он нравился ей — она не встречала других парней, кроме своих братьев, и молодой красивый юноша почти сразу вскружил голову юной девушке, возбуждая в ее сердце самые нежные чувства. Ей должно было исполниться четырнадцать — Ариана была подростком, и влюбляться в ее возрасте было вполне нормально и правильно. И Дамблдор-младшая готова была полюбить свой день рождения — если на праздник придет Геллерт. Но, о Боги, как же сказать, как намекнуть об этом братьям? Аберфорту не нравился Гриндевальд — узнай он о чувствах Арианы, осудил бы ее. Альбус же относился к сестре, как к ребенку, несмотря на ее возраст — даже фигура уже начала оформляться. Девочки взрослеют раньше — тринадцатилетняя Ариана расцвела, как нежный цветок жасмина, ярко и тонко благоухающий и такой хрупкий в чужих пальцах. Любовь же, поселившаяся в сердце Дамблдор-младшей, еще больше украсила ее — Ариана стала стараться следить за своей внешностью, хотя раньше ей было абсолютно все равно, в порядке ли ее волосы и какая на ней одежда. Но Ариана не хотела выглядеть в глазах Геллерта замарашкой. Аберфорт иногда косился удивленно — сестра все время пыталась обратить на себя внимание Гриндевальда, но попытки ее были детскими и наивными. Теперь Ариане должно было исполниться четырнадцать, и она считала себя уже почти взрослой. Осталось только уговорить Альбуса, чтобы он пригласил на ее день рождения Геллерта, и убедить Аберфорта, что Гриндевальд на самом деле хороший. В глазах Арианы тот и правда был хорошим — он говорил, что заберет Дамблдоров из Годриковой Впадины и они увидят мир. Увидят все красоты мира — Ариана мечтала об этом, видела во сне глубокие моря, высокие горы и бескрайние пустыни…

***

Вооружившись подносом с чашкой ароматного чая и блюдечком, полным собственноручно испеченного овсяного печенья, Ариана бочком прошла в отцовский кабинет, который теперь принадлежал Альбусу, как нынешнему главе семьи. Старший брат сидел в кресле с высокой спинкой за письменным столом, и казался гораздо взрослее, чем был на самом деле. Перед Альбусом лежали стопки книг, свитки, и стояла чернильница. Он что-то писал, задумчиво хмуря брови, но, увидев сестру, отвлекся от своего занятия. — Ариана? — Я принесла тебе чай, — девушка поставила поднос на свободную от бумаг часть стола. — И печенье. Тебе же такое нравится? — Ох, спасибо, дорогая, — рассеянно улыбнулся Альбус, беря одно печеньице и отправляя в рот. — Ты потрясающе научилась готовить. — Я хотела поговорить с тобой, — точно так же рассеянно улыбнулась брату Ариана. — О моем дне рождения. Ее положение во многом оправдывало Ариану, и с возрастом она научилась пользоваться тем, что окружающие считают ее сумасшедшей или хотя бы просто странной. В таком случае Дамблдор-младшей многое прощалось и сходило с рук, особенно со стороны братьев, которые обожали ее и баловали, как при жизни матери, так и потом. И поэтому Ариана почти не сомневалась, что Альбус пойдет у нее на поводу, желая угодить больной сестренке. Брат кивнул Ариане, отпивая глоток чая. Девушка решилась и проговорила: — Пожалуйста, пригласи Геллерта. Альбус удивленно глянул на сестру. Ариана сделала невинное лицо. — Ну ладно, если ты хочешь, — легко согласился Дамблдор-старший. — Я отправлю ему сову.

***

Жизнь была прекрасной. Ариане исполнилось совсем немного лет, и в воскресенье, на которое пришелся ее праздник, пришли все дорогие ей люди — дядюшка Оуэн, тетушка Гонория, тетушка Батильда, естественно, тут же были и братья… Дамблдор-младшую буквально с утра завалили подарками, цветами и пожеланиями счастья, но она никак не могла успокоиться и праздновать день рождения с удовольствием: Геллерт все не приходил. На каждый шорох у двери Ариана вздрагивала и бледнела так, что Аберфорт нервно и злобно поглядывал на Альбуса: сестра успела похвастаться среднему из Дамблдоров, что ждет Гриндевальда, правда, не объясняя толком природу своего напряженного ожидания, но Аберфорт сразу понял. Когда Ариана подпрыгнула на месте в очередной раз, Аберфорт взял сестру за руку и сжал ее похолодевшие пальцы, подбадривая. В тот же миг свет в комнате погас, и в украшенную гостиную вошли Альбус и тетушка Гонория, несущие в руках достаточно большой именинный торт с четырнадцатью ярко горящими свечами. Они поставили торт перед Арианой, и все хором запели песню, поздравляя ее с днем рождения. Довольно раскрасневшись, Дамблдор-младшая набрала в легкие воздуха, загадала желание и разом задула все свечи. Окружающие захлопали, свет включили заново, и Аберфорт принялся разрезать торт на равные кусочки, раскладывая их по тарелкам. Задувая свечи, Ариана загадала совершенно иное желание, чем обычно. Раньше ее желания были детскими и наивными, несбыточными — а сейчас она пожелала, чтобы Геллерт понял, что она — не просто маленькая больная сестра его лучшего друга. Пожелала, чтобы он пришел и увидел ее в новом фиолетовом платье, с завитыми волосами и впервые в жизни накрашенными губами — тетушка Гонория подарила Дамблдор-младшей тюбик помады, которым виновница торжества тут же воспользовалась. Но Гриндевальда все не было и не было. Ариана ужасно расстраивалась — кусок в горло не лез, она смогла проглотить только маленький кусочек своего любимого орехового торта и выпила немного чаю, а когда уже совсем отчаялась и перестала ждать, решив, что чудес не бывает — Геллерт пришел. Альбус открыл ему дверь и друзья тепло обнялись. Ариана слегка ревниво смотрела, как брат крепко обнимает Гриндевальда, но потом Геллерт отпустил Альбуса и обернулся к ней, заключая девушку в объятия. Ариана замерла — ей показалось, что и сердце ее на пару секунд остановилось, пока она находилась в кольце рук Геллерта. Так опешила, что сама не сообразила его обнять. Странной девочке простили и это — Гриндевальд вручил Ариане красиво упакованный подарок и сказал: — С днем рождения! — Спасибо, — застенчиво краснея, пролепетала Дамблдор-младшая, дрожащими руками распаковывая коробку. Внутри находилась мягкая игрушка — плюшевый медвежонок. Ариана просияла улыбкой, прижимая игрушку к сердцу и выдыхая: — Геллерт. как очаровательно! Гриндевальд еще раз кивнул Ариане, но потом переключил все свое внимание на Альбуса, как будто бы забыв об имениннице.

***

Провожая гостей, Ариана улучила момент, пока Альбус и Аберфорт отвлекутся на тетушку Батильду и взяла Геллерта за руку, увлекая его на задний двор. Тот не противился — и здесь она имела свои преимущества, будучи просто больной девочкой. Гриндевальд послушно шагал за Арианой и даже не пытался с ней спорить. Снег уже давно растаял. Начало марта выдалось теплым и солнечным, но сейчас небесное светило клонилось к горизонту, и задний двор дома Дамблдоров погрузился в мягкие сумерки. Ариана подвела Геллерта к широким качелям в виде скамейки, которые сконструировал еще папа, и предложила ему сесть. Они вместе опустились на качели, слегка скрипнувшие под весом сразу двоих. — Геллерт, — Ариана смотрела на него со скрытой мольбой. — Скажи, мы скоро отсюда уедем? — Скоро, — пообещал Гриндевальд, отталкиваясь от земли ногой и раскачивая качели. — И отправимся путешествовать? Все будет так, как ты говорил? Море, горы и пустыни? — допытывалась Ариана. — Все будет именно так, — уверенно ответил юноша. — Ты увидишь мир. Ты увидишь все. Я тебе обещаю. Дамблдор-младшая протянула руку и коснулась щеки Геллерта подушечками пальцев, скользя по его скуле. Гриндевальд и не подумал отодвинуться — очередная причуда Арианы. — Ты можешь сделать мне еще один подарок, — прошептала девушка. — Самый лучший. — Ариана, — начал Геллерт, но ее ладошка легла на его губы, призывая к молчанию. Она медленно приближала свое лицо к его лицу, все больше и больше сокращая расстояние и ощущая его дыхание, пахнущее сладкой мятой. Она уже почти коснулась губами его губ, но Геллерт мягко отстранил Ариану, беря ее за плечи и запечатлевая на лбу девушки нежный, но воистине братский поцелуй. Ариана вздрогнула и покраснела. Она могла бы почувствовать себя оскорбленной, но поцелуй все же состоялся — и он говорил об отношении к ней Геллерта без слов. — Я когда-нибудь вырасту, — отчаянно прошептала Ариана. — Я стану взрослой и красивой! И тогда я тебе понравлюсь! Гриндевальд глянул на нее с лукавой усмешкой и ласково дернул Дамблдор-младшую за завитый русый локон. — Вырасти сначала, — весело сказал он. — А там посмотрим.