Поражение

      Находиться рядом с ней оказалось невыносимо.       Она смотрела на мир широко раскрытыми глазами, явно не ожидая горсти песка в лицо. За обедом жадно уписывала свою порцию, не размениваясь на взгляды по сторонам. И всегда готова была принять угощение из чьих бы то ни было рук. Он мог бы отравить чёртово печенье и обойтись совсем без крови, потому что она без лишних слов уплела бы всё как миленькая… Хотя не столь доверчивые остальные, конечно, сразу заподозрили бы его.       Её мечты вызывали у него гнев. Настоящую горестную ярость, которую он носил в себе, присыпая, словно тем же песочком, притворным воодушевлением и восторгом. Какое вообще право имел безбедно жить в этом мире кто-то, жаждущий сахарной ваты и статуи в свою честь, в то время как там, в далёком-далёком городе, далёком-далёком дне, когда он вышел за сладким пирогом для сестры, остались сожжённый дотла дом и искорёженные чёрные угли в форме людей?       О, как нелегко это было — улыбаться ей, презирать её, снова улыбаться.       …Стоя над остывающим телом с вожделенным Сердцем в руке, почти свободный, почти счастливый — почему же он всё не мог остановиться, взахлёб изливая своё торжество в мёртвые уши, словно яд в равнодушный песок?       …но торжество ли.       (Ещё одна причина для запоздалой ненависти: теперь он был слишком похож на Мэтти.)       Формально он победил — но она осталась при своём до конца. И в распахнутых глазах, нестерпимо наивных даже в смерти, не успело отразиться осознание увиденного. Она так ничего и не поняла.       Он хохотал истерически, празднуя завершение своих поисков — но тишайший горький голос шепнул изнутри:       «Полагаю, что как учитель я провалился на этот раз».