Бабочки

У Джека с самого утра жутко раскалывалась голова. Уснув вчера на диване в гостиной, он пропустил отбытие Джозефа и был даже немного рад, что не пришлось прощаться с бывшим любовником, смотреть в грустные глаза, что-то говорить, объясняться, оправдываться. Проснулся он, как и всегда с недавнего времени, стиснутый с обеих сторон горячими телами. Кое-как выбрался, простоял под обжигающе горячим душем с полчаса, совершенно не двигаясь, выпил поставленный перед ним кофе и поехал сдаваться. Почему-то встреча с Катариной ощущалась именно так — коридором в кабинет судьи, откуда выхода уже не будет. Но Джек её не боялся, ни когда был один, ни тем более теперь, когда за спиной чувствовал настоящую верную ему силу и поддержку. Катарина сияла, светилась изнутри, будто бы выиграла главный приз. — Доброе утро, Ваше высочество, — пропела Гент, поднявшись из-за стола, протянула ладонь. — Что-то вы неважно выглядите? Бурная ночь? — Зато вы цветёте, — натянуто улыбнулся Джек, коснувшись губами её пальцев. — Так зачем вы меня звали, миссис Гент? — О, прошу, за закрытыми дверями зовите меня Катариной, всё же мы с вами ещё слишком молоды для дворцовой жеманности. — Она кокетливо рассмеялась. — Я хотела бы поздравить Ваше высочество с помолвкой и преподнести два подарка, вы сможете выбрать только один из них. — Не стоит, миссис Гент, так утруждаться. Джек развернулся к двери, чтобы уйти. — Я настаиваю, мой принц. — Голос Катарины заледенел, потеряв всю напускную доброжелательность, зазвенел обидой. Скрипнув зубами, Джек сел в одно из кресел. — Только быстро, у меня не так много времени, чтобы тратить его на «подарки». Присев на край своего стола, Катарина взяла в руку пульт и нажала на кнопку воспроизведения. С экрана телевизора на него знакомо смотрел Джозеф, вещая о любви и открытости, о принятии и понимании, о смелости и правде. То же самое видео, что Джеку показывала мать. Принц подобрался, глянул на улыбающуюся Катарину, явственно представив, как затягивает на её шее собственный галстук, пока она хрипит, стараясь вырваться, позвать на помощь. Джек прочистил горло, вальяжно развалился в кресле. — Так это и есть… подарок? — Какой же вы нетерпеливый, мой принц, это только первая его часть. Поверьте, вторая вас тоже заинтересует. Катарина вновь щёлкнула пультом, переключая файлы. В режиме слайд-шоу на монитор выплыла первая фотография, а за ней вторая, третья, четвёртая. Джек забыл, как дышать. Сердце заполошно билось в груди, норовя выскочить. С экрана на него смотрела сестра, с каждым кадром всё больше оголяясь, выгибаясь перед объективом неизвестного фотографа, красуясь. В девушке, что Джек видел, не осталось ничего от нежно любимой, оберегаемой малышки Мишель — это была женщина, знающая себе цену, гордая, раскованная, бесконечно влюблённая. — Какой подарок вы выберете? — прощебетала Катарина, погасив монитор. — И учтите, вам не удастся натравить на меня ваших мордоворотов. Если это произойдет, в эфир выйдут сразу две новости о грехопадении обоих детей венценосной четы. Вы представляете, мой принц, какой будет скандал? Джек скрипнул зубами, зажмурился, желая оказаться где угодно, лишь бы не под прицелом глаз этой умной и расчётливой женщины, которая всё же сумела переиграть его. — Чего вы хотите? — бесцветным голосом спросил он. — Я хочу стать королевой. Разве не каждая девушка об этом мечтает? — И что будет, если я назову вас своей невестой? Катарина подошла, цокая каблучками, сжала подбородок Джека тонкими пальцами, задирая его голову вверх. — Тогда я подарю вам два подарка сразу, мой принц. А если нет, вам придётся выбрать, кого спасать: себя или сестру. Как бы он ни злился на Мишель за странную, на грани помешательства, любовь к Шепарду, на её неразумный поступок, но не мог пожертвовать её жизнью взамен на свою, однако и сам не мог раскрыться, потому что Баки и Броку точно так же, как и ему самому, был сейчас необходим надёжный тыл. Сайлас, конечно, не сможет их убить, не потянет, из-за того, что они умело скармливали ему только часть информации, лавируя и подтасовывая данные, но спокойствия им точно было не видать. — Что ж… Катарина, ты умеешь делать предложения, от которых никак не получается отказаться. *** — Её даже убивать сейчас нельзя, — сокрушенно сказал Баки, сидя в машине на заднем сиденье и держа Джека за руку. — Ее можно будет убить, когда она передаст данные. Но чтобы не было скандала, надо будет договориться с Люсиндой Вулфсон, — заметил Брок. — Джек, это проблема. Но это решаемая проблема. — Баки притянул Джека к себе. — Что ты сейчас будешь делать? — В других условиях я бы напился, — хмыкнул Джек, ткнувшись носом в шею Баки, удивляясь каждый раз, насколько он тактильный. — Но давай лучше съездим и подготовим Люсинду. Уверен на все сто, Катарина поднимет в прессе шумиху по поводу нашей с ней помолвки, целый спектакль устроит. Не хочу, чтобы Лулу узнала новость из газет. Быстро набрав ее номер, Джек приложил трубку к уху. — Люсинда, доброе утро. Мне очень нужно с тобой поговорить и желательно без свидетелей. Да, очень срочно. Приедешь? Хорошо, спасибо, буду ждать. — Нажав отбой, обернулся к сидящему за рулём Броку. — Поехали домой. Лулу будет через полчаса. *** — Джек, — с порога обратилась к нему Люсинда, — что стряслось? На тебе лица нет. Она была одета скромно и стильно, на пальце сверкал помолвочный бриллиант. Люсинда оглядела телохранителей принца и спросила: — Кому-то из нас грозит опасность? — Ты проходи, присаживайся, а я пока расскажу, во что умудрился вляпаться. — Джек поставил перед Люсиндой чашку с кофе, сел напротив и заговорил. Как бы ни хотелось смолчать, что-то скрыть, но сил бороться у Джека почти уже не оставалось. Всё равно бы Лулу узнала бы про его ориентацию, про причины неприязни Сайласа, и Джек решил, что сейчас самое время открыть кое-какие карты, умолчав только о том, кем ему приходятся Баки с Броком. Рассказал о компромате, снятом бывшим любовником, о том, что Катарина как-то добыла сведения, способные разрушить Мишель жизнь, и о её требованиях. — Я постараюсь решить проблему, не довести до свадьбы. — Джек скривился. — Но ты же знаешь Гент, она если зубами вцепится — не оторвёшь. Я хотел, чтобы ты узнала от меня, а не из газет. — Спасибо, Джек. — Люсинда положила тонкие пальцы на его ладонь. — Я поняла. Интриги дворца, да? — Она погладила Джека по руке. — Джек, ты мне обещал, а ты всегда выполнял свои обещания. Чем я могу поддержать тебя в этой ситуации? Тебе придется объявить о Катарине королю, так? Сделать вид, что ты прогнулся? Пока ты не найдешь способ изъять компромат? — Да, боюсь, она уже во дворце, вовсю посвящает Розу в нынешнее положение вещей. Отцу нет дела, кто будет стоять рядом со мной. Катарина даже лучше, не мне тебе рассказывать о её репутации. — Джек погладил пальчики невесты. — Мне придётся официально объявить о дате помолвки, начать подготовку к свадьбе. Надеюсь, королева как можно дольше затянет все приготовления, и я успею добыть всё, что у неё есть на нашу семью. Единственное — я боюсь представить, как вся эта ситуация отразится на тебе. Знал бы — повременил с предложением. Люсинда задумалась. — Знаешь, практически никак. До прессы наша с тобой помолвка не дошла, мой отец пока тоже не в курсе. Мама знает, но она у меня слегка не от мира сего. Так что, если миссис Гент не будет полоскать мое имя в прессе, меня эта история не заденет, Джек. Я больше беспокоюсь за тебя. Джек поднялся, чтобы донести чашки до посудомоечной машины и, проходя мимо Баки, не смог удержаться и едва заметно коснулся его бедра ладонью, чувствуя, как от такого нехитрого прикосновения на сердце становится теплее и спокойнее, в голове проясняется, уходит гул. — Мне не впервой влезать в сомнительные авантюры, да я и не один в этот раз. — Джек улыбнулся Люсинде. — С Катарины может статься нанести тебе визит, чтобы позлорадствовать. Посылай её к чертям. — Нет, зачем же? — удивилась Люсинда. — Я разыграю ей истерику. Её это успокоит. Ведь важно, чтобы она до последнего момента ниоткуда не ждала подвоха, верно? — Умничка. — Джек присел рядом с Люсиндой, прижал тонкие ладошки к губам. — Я в тебе не ошибся. *** Джек крутился как только мог. Мать с ним ещё не разговаривала из-за видеозаписи Джозефа, а известие о помолвке с Катариной Гент и вовсе чуть не добило королеву, вынужденную заниматься приготовлениями к свадьбе единственного сына с женщиной настолько ей неприятной, что Роза, всегда умевшая держать лицо в любой ситуации, едва заметно кривилась и отводила взгляд. Газеты заходились в истерике от новостей о том, что любимец жёлтой прессы принц Джонатан Бенджамин наконец-то решил взяться за ум и жениться. Брок и Баки терпеливо ждали команды действовать. Они изучили дом Катарины Гент, все её машины, основные маршруты, расписание, привычки, ближайшее окружение, прислугу. Брок подкупил экономку, которую миссис Гент, оказывается, тоже шантажировала. Похоже, Катарина в принципе не понимала, как можно добиваться своего без шантажа. А вечерами, дома, Брок и Баки успокаивали и согревали измотанного и измученного брезгливостью отца, недовольством матери, истериками сестры и постоянным напором Катарины принца. — Она перестанет быть в тот момент, когда ты дашь отмашку. — Баки поглаживал голову принца, лежащую на его плече. — Просто надо, чтобы она не чувствовала от тебя опасности и расслабилась, — добавил Брок. — Ты даже вдовцом побыть не успеешь. — Брок прижимался грудью к спине Джека. — Джек, потерпи, прошу тебя. Не срывайся. — Прорвёмся, — выдохнул Джек, откинув голову назад, чувствуя плечом дыхание Брока. — Помолвка через три дня. Катарина обещала отдать всё, что у неё есть, завтра, и после этого не хочу о ней ничего даже слышать. Наслаждаясь близостью обоих любовников, принцу хоть ненадолго удавалось отпустить самого себя, не зацикливаться на свалившихся на голову проблемах. Он боялся даже представить, что бы с ним было, окажись он со всем этим один на один без поддержки своих личных «Чипа и Дейла». Хорошо хоть Катарина была не настолько глупа, чтобы липнуть к Джеку и пытаться разыгрывать влюблённую невесту. Перед камерами принц натянуто улыбался, но стоило вспышкам отсверкать, отстранялся и уходил к себе, и невеста нисколько ему в этом не препятствовала. В день Х Джек был готов к любой подлянке со стороны Катарины: к тому, что она вдруг передумает отдавать данные или начнёт юлить, переносить встречу на другое время, затягивать, или и вовсе — попытается обмануть. Но миссис Гент хоть и была женщиной, не отягощенной моралью, но слово своё держала крепко, появившись равно в назначенное время в кабинете Джека и протянув запечатанный пакет. — Тут всё, как мы и договаривались, — улыбнулась она, усевшись на край стола и покачивая ногой. — Ты не думай, я не буду ни в чём тебя ограничивать, спи с кем хочешь, но присоединиться буду не против. — Спасибо за честность, — выдохнул Джек, просматривая материалы. — Тут точно всё? Где-нибудь в новостях не всплывёт сенсация, если мы с тобой поругаемся и разбежимся по разным спальням? — оскалился он, уже представляя, сколько приятных минут получит, сворачивая шею этой интриганке собственноручно. — Ну что ты, дорогой. Какие тайны и сенсации между родными людьми. Мы ведь скоро станем семьёй. — Катарина соскочила со стола, чмокнула Джека в щёку и удалилась. Хмыкнув, принц сгрузил компромат в шредер и, подпалив один из фотоснимков, кинул его следом, с удовольствием рассматривая, как разгорается, весело потрескивая, его прошлая будущая жизнь с Катариной Гент. Набрав Баки, Джек оскалился. — Берите её. *** Катарина открыла сразу же, как только Джек позвонил в её дверь, пропустила его вперёд, улыбнулась, принимая пальто. — Вот уж не думала, дорогой, что ты сам ко мне наведаешься. Решила, что будешь бегать до последнего, попытаешься саботировать свадьбу из-за этой Вулфсон. Но ты здесь. Джек достал две бутылки с джином. — Я же тебе уже говорил! — растянул он губы в улыбке. — Ты умеешь делать предложения, от которых сложно отказаться. Откупорив одну, разлил по бокалам. Джек прекрасно знал свою норму, знал, когда следует остановиться и о чем разговаривать с собеседником, чтобы он не замечал, как тихонечко набирается. Баки предложил очень простой выход. Автоаварию не станут расследовать. К тому же Роза сама приложит руку к тому, чтобы о миссис Гент пошли правильные слухи. Мол, не выдержала напряжённой обстановки, беготни и сплетен, которые всегда сопровождают королевские семьи, выпила лишнего, и… мы очень опечалены, но жизнь продолжается. Разве можно винить молодого принца за ветреность, пусть мальчик будет счастлив. Когда Катарина уже с трудом могла нормально сидеть, Джек открыл дверь, пропуская в дом Брока с Баки. — Почему её нельзя банально уронить с лестницы? — поинтересовался Джек, помогая застегнуть на левой ноге Катарины сапог. — Потому что несчастный случай расследуют внимательнее, чем автоаварию в пьяном виде, — ответил Брок. — Тем более несчастный случай с невестой принца. — Она не сможет вести, — заметил Баки. — Я поведу. Катарина была уже практически в отключке. Брок прошелся по её кабинету, где они с Джеком пили, стирая отпечатки пальцев. — Отвези Джека домой, — велел Баки. — Я уроню её с моста. Джек притянул Баки к себе, ловя губами его губы, целуя, забираясь ладонями под куртку. Его вся эта ситуация страшно заводила, впрыскивая в кровь изрядную долю адреналина. Кое-как переведя дыхание, он отстранился, поправил рубашку, накинул пальто. — Поехали, — кивнул он Броку, в последний раз обернувшись, глянул на пускающую на собственное плечо пьяные слюни Катарину. Её нисколько не было жалко. Мисс Гент хорошо должна была понимать, в какие игры ей хватит сил и умения выиграть, но просчиталась, хватанула лишку и подавилась, думая, что принц сломлен и не станет бороться хотя бы за относительную свободу выбора. Не знала она о неожиданной поддержке и советчиках, знавших реалии этой жизни не понаслышке. *** Баки вернулся через два часа, насквозь мокрый, с водорослью в волосах и ссадиной на скуле. Едва переступив порог, он бросил: — Не выплыла, — и отправился в ванную. — Подробности тебе нужны? — спросил Брок у Джека. — Или обойдёмся голыми фактами? Ты не сомневайся — если он говорит, что Гент мертва, значит, так оно и есть. — Обойдусь тем, что есть, — отмахнулся Джек, стаскивая с себя домашнюю футболку. Ему хотелось хоть как-то отблагодарить Баки, что-то сделать, показать приязнь, позаботиться. Раньше Джек всегда сам справлялся со своими проблемами, куда бы они его ни заводили, а сейчас мог хоть немного расслабиться и переложить хотя бы малую их часть на чужие плечи. Джек вошёл в ванную, не особо зная, что следует делать: не был он ни с кем настолько близок, а секс даже не всегда был достойным поводом узнать имя партнёра. Груда мокрой одежды была свалена на корзину с грязным бельём. Баки, совсем голый, осматривал свои синяки и ссадины. — К утру заживет, — заверил он Джека. — Пришлось пробить ограду моста и нырнуть с машиной в реку. От Баки пахло металлом, кожей, речной водой и тиной. — Она захлебнулась сразу. — Баки вытащил из волос водоросль и бросил в мусорную корзинку. — Я пересадил ее на водительское сиденье, пристегивать не стал. Все чисто, не подкопаешься. Я обо всем позаботился, Джек. В груди заныло от повседневности тона Баки. Джек отчасти понимал, в чём был смысл работы Зимнего Солдата на Гидру, как и понимал, что это не могло не отразиться на остальной жизни, учитывая, что как таковой этой самой жизни у Баки и не было. Если не считать короткие периоды бодрствования между обнулениями и сном в криокамере. Джеку совершенно не хотелось, чтобы Баки приходилось делать такую работу, да ещё и по его просьбе. — Прости, что втянул вас во всё это, — криво улыбнулся Джек, едва-едва касаясь одного из синяков пальцами. — Джек, я должен позаботиться о тебе. — Баки повернулся к нему и взял за плечи. — Я не умею почти ничего другого, но убивать я умею хорошо. Грустно улыбнувшись, Джек подался вперёд, прижался к широкой груди Баки, вслушиваясь в мерные удары сердца. Он стоял и молча гладил его по спине, бокам, плечам. Столько хотелось сказать, признаться, но голоса не было, да и что значили слова? — Давай, забирайся, — заставив себя отстраниться, сказал Джек. — Смою с тебя твои русалочьи подвиги, а Брок пока ужин нам организует. Баки послушно полез в ванну, включил воду, подставил голову под кран. — Просто посиди со мной, если тебе нетрудно, — попросил он. — Я отогреюсь. Не люблю холод. Раздевшись, Джек залез следом, сел, удобно устроившись у Баки на коленях, благо размер чаши позволял поместиться там при желании ещё пятерым — Джек как-то по пьяной лавочке проверял, больше чем ввосьмером сидеть было уже неудобно, — устроил голову на груди, ласково выводя на ней какие-то узоры. То, что происходило сейчас, казалось намного важнее и интимнее самого жаркого секса. Джек жался к Баки, понимая, что это не просто плотское желание к двум охренительно горячим мужикам. Он влюбился бесповоротно. — Я живу для тебя и для Брока, — неожиданно сказал Баки. — До вас — это была не жизнь. Ты… так нужен мне. Так важен для меня. Теперь я не смог бы покинуть тебя, даже если бы захотел, но я не хочу. Хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты был свободен и счастлив, с нами или без нас. Джек вздрогнул, вскинул голову, вглядываясь в льдисто-серые глаза, сейчас невероятно тёплые и серьёзные, надеясь, что не ослышался и это не была шутка изголодавшегося по теплу сознания. Коснулся большим пальцем губ Баки, очертил ладонями скулы, линию челюсти. — Баки, — прошептал он, целуя тонкие веки, переносицу, щёки, подбородок; рассмеявшись в полный голос, прильнул к груди, прижавшись губами к исчерченному шрамами плечу. — Я люблю вас, вас обоих, и не смогу быть счастливым, находясь далеко и не зная, как вы и где, что с вами всё в порядке. Моё счастье в вас, в вашей свободе. — Я уже не знаю, что такое свобода, Джек. — Баки нежно поцеловал его в губы. — Но я люблю тебя. И Брок любит. Только он никогда этого тебе не скажет. Мы твои. — Свобода — это возможность выбора, все равно какого, правильного или нет. Когда можешь выбирать, каким путём тебе идти — ты свободен. Джек удобно устроился на груди у Баки, переплёл пальцы с пальцами его живой руки и прикрыл глаза. С сегодняшнего дня, с вот этого самого момента принц Джонатан Бенджамин был совершенно свободен. Над ним больше не довлело мнение отца, его не трогало брезгливое безучастие матери, ему было наплевать на Шепарда. Джек обрёл свой источник силы, свой островок спокойствия, и готов был сделать всё, чтобы Броку и Баки не пришлось никуда прятаться и убегать.