Принц Чёрных скал

Баки расставил шахматы на доске из черного дерева и слоновой кости. Белые фигуры были из нефрита, черные — из обсидиана. Взял с доски две пешки, спрятал в ладонях, а потом протянул к принцу два кулака. — Выбирай, — сказал он. Брок развалился на пятнистой шкуре у очага и неторопливо пил вино. Он знал, как ходят фигуры в шахматах, но игроком был слабым. Если принц окажется хорошим шахматистом, Баки будет доволен. А довольный Баки — это всегда хорошо. Брок не понимал Баки, не понимал, как тот принимает те или иные решения, но любил его. И уже много лет считал, что привести свою команду — в прошлом обычных разбойников с большой дороги — под стальную руку Баки было хорошей идеей. За эти годы Брок не потерял ни одного человека и изрядно разбогател. Когда-нибудь, когда он состарится, он переедет куда-нибудь в тихое местечко и будет там доживать свой век. Джек любил интеллектуальные игры, любил просиживать над шахматами часами, продумывая ходы, частенько применяя шахматную тактику и на полях сражений, заслужив среди солдат уважение и неподдельную любовь, чем лишь сильнее злил Сайласа, надеявшегося, что обычная солдатня не примет принца. Указав на левую ладонь Баки, Джек сел напротив него. Он не боялся за свою жизнь, разговаривая со своим похитителем на равных. Убьют — так тому и быть. Нет — ну, это тоже можно пережить. Присутствие в комнате Баки того мужика, что водил его по коридорам, немного нервировало. Теперь становилось понятно, что это не рядовой бандит, а скорее всего приближённый главаря или, и того интереснее, — фаворит. Хотя сам Джек никогда не посмотрел бы с целью потрахаться на такого опасного субъекта. Слишком хищной у того была ухмылка, слишком поджарой и сильной фигура, слишком понимающим взгляд звериных, точно у чистокровного оборотня, глаз. — Белые, — сказал Баки. — Твой ход первый. Пока Джек раздумывал над ходом, Баки повернулся к Броку. — Вина? — предложил Брок. — Знаю, ты не пьянеешь, но вкус приятный. Он налил вина в золотой кубок с грифонами и протянул Баки. — Налей и принцу, — попросил тот, приняв кубок. Джеку достался полный розового вина кубок с вивернами. Повертев его в руках, рассматривая, Джек сделал осторожный глоток. Он, конечно, видел, что Баки и неизвестный пока мужик тоже пьют это вино, но не мог не поостеречься, хотя сам для себя принял решение ничему не удивляться и ничего не бояться. Он жив, его даже вроде как не собираются продавать в рабство, так что, может, жизнь не закончилась и ещё удастся как-то устроиться с относительным комфортом для себя. Вино оказалось терпким, с нотками инжира и груши, лёгким, и в то же время в груди от единственного глотка разлилось приятное тепло. Бросив удивлённый взгляд в кубок, Джек снова отпил вина и сделал первый ход. Баки пил вино и переставлял фигуры, наблюдая за принцем. Брок подсел к Баки, обнял его за плечи, наблюдая за игрой. Эти шахматы Баки выменял на фламберг, а вот откуда у него взялся фламберг, Брок не представлял. Баки повернул голову, касаясь губами костяшек на его руке. Он любил такие вечера, когда они с Броком оставались в уединении, и принц Джек, сосредоточенно покусывающий губы, на удивление совершенно не ощущался лишним. Баки бросил на Брока быстрый взгляд. Тот был расслаблен — его тоже не тревожил непонятно зачем понадобившийся Баки принц. Значит, все правильно. Баки и сам не представлял, зачем им Джек. Но что он нужен, Баки знал наверняка, а для чего — покажет будущее. Может, Джек станет членом их команды. Может, что-то еще. Как знать? Джек нахмурился, забрался с ногами в кресло, обдумывая, как выбраться из ловушки, не потеряв в преимуществах слишком уж явно. А Баки-то оказался хорошим игроком с интересным образным мышлением. С ним было неожиданно непросто справиться, но Джек не сдавался, в то же время старался не играть в полную силу, раскрываясь до конца. Свои фирменные ходы он решил приберечь на другой раз. — Мат, — улыбнулся Баки и поцеловал Брока в колючую щеку. — Ты интересный соперник, принц, — сказал он Джеку. Джек закусил губу, чтобы не рассмеяться, не хлопнуть Баки, как старого приятеля, по плечу, поздравляя с победой, но это явно было бы лишним. Это же надо, какой-то главарь разбойничьей шайки разделал его под орех! И пусть это далось ему нелегко, но факт оставался фактом: впервые за всю сознательную жизнь принц проиграл. — Не огорчайся, — ободрил принца Баки. — У меня просто больше опыта. Я научу тебя играть лучше. Соткавшись из теней, затрепетала крыльями вестовая птица. Села на плечо Баки, легонько клюнула его в поднесенные пальцы. Баки отвязал от ее лапки замшевый мешочек и вытряхнул из него золотой перстень с крупным звездчатым сапфиром. Оглянулся на Брока. Тот тронул перстень. — Твоя цена, парень, — сказал Брок принцу. — А знаешь, недорого король Сайлас ценит свой трон. — Да, — согласился Баки. — Держи. — Он пододвинул перстень к принцу. Пальцы Джека дрогнули, когда он поднял со столика тяжёлый массивный перстень. Он помнил его, слишком хорошо помнил. Джек потёр плечо, где так и не сошёл до конца шрам от твёрдой грани, оставленный ему в детстве отцовской рукой. Крупный тёмно-синий камень холодил ладонь. Зажав перстень в кулаке, Джек поднялся. — Позволишь уйти… к себе? — спросил он Баки. — Иди, — кивнул Баки. — Если что-то понадобится — просто скажи. Когда принц ушел, Брок укусил Баки за ухо. — Так ты оставил его себе, только чтобы играть в шахматы? — спросил он. — Почему нет? — Баки развернулся к нему. — Парни вернутся — пойдём на охоту. А потом наведаемся на Западные острова. — Хочешь спроворить принцу коня? — проницательно спросил Брок. — Бессмысленно пытаться охотиться в наших лесах пешим. — Уйдет. — Не уйдет, — усмехнулся Баки. — Ему некуда, ты разве не видишь? — Будем хвалиться, что в нашей команде есть даже принц? Баки пожал плечами. — В нем что-то есть, — объяснил он. — Что-то нужное для всех нас. Что-то полезное. Брок поцеловал Баки. — Я тебе верю. *** Джек бродил по переходам в тщетной попытке выйти к водопаду. На душе было паршиво и неправильно. Неверно сказал тот остроглазый мужик, перстень был ценой не трона, не королевства… Сайлас заплатил за смерть сына, и именно столько, сколько посчитал нужным, а вот всё остальное было для него бесценно. Остановившись в очередном тёмном коридоре, Джек понял, что не сделает больше ни шага. В груди клокотала незаслуженная обида. Он ведь не был бесцельным прожигателем жизни, как многие детки важных вельмож. Он воевал за своё королевство на границе, поднял оборону, многое сделал для армии в целом, был любим и уважаем простыми солдатами. А вот в родном доме всегда оставался чужаком. Надев перстень на указательный палец, Джек облокотился на стену, съехал на пол, утыкаясь лбом в колени. Надо же, он стоит дешевле, чем залетевшая от кого-нибудь из знатных господ шлюха. — Ты что здесь, маленький? — прогрохотал над головой голос того здоровяка, что передал ему за столом кинжал. Джек утёр лицо ладонью, попытался отстраниться, обойти великана, но тот сжал его плечо. — Пойдём-ка, покалякаем, брусничным взваром напою тебя. Не слушая возражений, великан поднял Джека на ноги и повлек за собой. В общем зале с большим столом и очагом он подвесил над огнем котелок с водой и достал из сундука мешочек с сушеной брусникой. — Меня Джек Роллинз зовут, — сказал он. — А командира нашего — Брок. Сладкого хочешь? Я медовых сот привез. Парни только к утру вернутся. А я не люблю города. У нас тут хорошо. Тихо, спокойно, не воняет ничем. Джек помялся рядом, присел на один из стульев, разглядывая массивную фигуру Джека Роллинза. По повадкам, говору, тому, как и о чём тот вёл речь, принцу почему-то захотелось сравнить его с медведем, хозяином лесов — таким добродушным и обстоятельным он выглядел. — Мне нравилось жить на границе, — зачем-то стал рассказывать Джек. — У Виратских гор: там воздух прозрачный, и летом пахнет горными травами и родниками, а зимой — снегом. Можно выйти на тропу, идти до самых гефских границ и не встретить никого живого, а вокруг тебя мир точно вращаться будет, жить. — Ну, тогда тебе и у нас понравится. — Роллинз достал мед, краюху свежего хлеба, пододвинул к Джеку. Проверил воду в котелке и всыпал в нее бруснику. — Мы, правда, люди простые совсем. Ну, кроме Баки. Он у нас… — Роллинз неопределенно покрутил рукой. — Колдун он. Но не злой. Справедливый очень. Аванс за работу всегда нам отдает, и без аванса за заказы не берется. Лечить умеет. Опять же, чутье у него. Вот тебя трогать не велел, сюда привез. — Странно тут у вас, — доверительно начал Джек. — Я думал, убьют — не убили, обогрели даже… немного. Потом вспомнил, что я принц вообще-то, но выкуп за меня платить никто не станет — расстроенных этим фактом тоже нет. Подумал, что продать решили, невольники всегда в цене, тем более из благородных, в борделях на ура идут, но Баки сказал… — Джек сбился, нахмурился, понимая, что слишком разговорился, намазал отломанный от краюхи кусок хлеба ароматным мёдом и принялся жевать, хмуро поглядывая на Роллинза. — Никто тебя никуда продавать не будет. — Роллинз налил ему брусничного взвара. — Продали тебя уже, хватит. — Он похлопал Джека по плечу и сел за стол напротив. — Я не знаю, зачем ты Баки. Никто не знает. Только, поверь, тут на уважении все. Может, не так, как во дворцах, не знаю, не бывал там. А только здесь никто никого не унижает. И никто никому не принадлежит. Мы по доброй воле все здесь. Ну, а ты… куда тебе деваться-то пока, принц? Ничего. Не грусти. Все сладится. Джек пил, чувствуя, как по щекам сами собой катятся слёзы, выжигая в нём что-то ненужное, выводя скопившуюся черноту. Вот как так могло выйти, что за неполные сутки, проведённые не где-нибудь, а в самом настоящем логове укравших его вместо того, чтобы убить, бандитов, на душе стало хоть и немного, но теплее? Откуда этот Роллинз и Баки вообще взялись на его пути? Почему именно теперь, когда сил не осталось ни на что, кроме последнего отчаянного рывка? А может, и правильно, что Джек не нашёл дорогу к водопаду, а то шагнул бы, чего доброго, в пропасть. — Спасибо, — просипел он, съёжившись под тёплым взглядом этого медведя. Роллинз похлопал принца по плечу. — Тут холодновато ночами, сейчас перекусим, и покажу тебе, где у нас еще шкуры лежат. Захочешь погреться — в купальне вода горячая, тут источники под горой. В кладовой одежда есть и оружие. Ты копейщик, мечник или лучник? — Мечник, — ответил Джек, полностью успокоившись. — Но неплохо стреляю из лука, если есть в том необходимость. Ему было немного жаль, что, он похоже, потерял свой отряд. Пусть Баки и сказал, что никто серьёзно не пострадал, но Джек был полностью уверен — никто из его людей не вернётся к Сайласу, не после того, как тот заказал сына. Солдаты, скорее всего, похватав семьи, двинули кто куда, лишь бы король не вспомнил о личной гвардии принца и не решил разыскать место, где того, предположительно, убили. Джеку почему-то иррационально не хотелось создавать проблемы разбойничьей шайке Баки. — У нас Брок хороший мечник и Мауриг, — сказал Роллинз. — Будет с кем потренироваться. А Баки с девяти сотен ярдов из большого лука в глаз белке попадает. И на ножах… Никогда не видел, чтобы кто-то так дрался на ножах! Нас в прошлую зиму вздумал задирать один… Баки с ним вышел в круг на ножах. Всю одежду, до сапог, с него срезал. На самом ни царапины, на том ни ранки: стоит в кругу голый, срам прикрывает… Допив взвар, Роллинз отвел Джека в кладовую. — Вон там шкуры, — указал он на кипу в человеческий рост. — В том сундуке плащи. В этом сапоги всякие. Здесь рубахи, а тут куртку себе подберешь. Штаны вон на стене висят. — Видя, что Джек смотрит на все это богатство с сомнением, Роллинз покачал головой: — Ты не думай, не с покойников. Джек никогда не был франтом или гедонистом, чем постоянно расстраивал сестру, предпочитая военный мундир новомодным камзолам, расшитым жемчугом и каменьями, но знал толк в качественной одежде. Пройдясь вдоль полок и крюков, он выбрал себе вещи первой необходимости, ещё не зная, чем будет за них расплачиваться. Было не похоже, что шайка голодала или терпела хоть какие-то стеснения в финансах, но Джек привык, что за всё нужно рано или поздно платить, а потому взял по минимуму. Та одежда, что была на нём, ещё на многое годилась и была удобной как для верховой езды, так и для сражения. Хотя Джек прекрасно понимал, что всё это были просто слова для успокоения мятущегося духа принца, но всё же хотелось верить, что и его воспримут всерьёз, хоть он и сомневался, что хочет становиться разбойником с большой дороги. — Спасибо, — ещё раз поблагодарил Джек, прижимая к груди смену одежды, плащ и одну шкуру, чтобы не задубеть ночью. — В купальне мыло душистое есть, — мечтательно сказал Роллинз. — И простыни полотняные. Баки, знаешь, грязнуль не терпит. Он странный у нас, но такой, понимаешь, правильный. Мы в прошлом году принцессу с Кипра сопровождали до Генуи, заказ был. А король Кипра — он скупой, как Вечный Жид. Но Баки из него все до последнего флорина выбил, да еще дож Генуи нам заплатил, принцесса за его сына замуж вышла. Вредная была — жуть! Хуже моей покойной тещи. Джек шёл рядом с Роллинзом и слушал его бесконечные истории, удивляясь всё сильнее тому, куда его занесло велением судьбы, бандитам, которые вели себя намного честнее иных государей, и самому себе, потому что доверился этому здоровяку безоговорочно, хотя привык прежде трижды проверить всё, а уже потом принимать на веру. Уже в своей пещере, отмывшись в купальнях до скрипа и завернувшись в тёплую шкуру какого-то совершенно непонятного животного, Джек следил за пляской теней на неровной стене, изломанными линиями языков пламени магического факела, и размышлял, стараясь решить, что же будет с ним дальше. Ничего толкового не приходило в голову. Улёгшись удобнее, он натянул шкуру, укрывшись с головой, и зажмурился, решив обо всём этом подумать утром. *** Уходившие гулять наёмники вернулись к следующему полудню. Похмельные, помятые, Таузиг — с разбитыми костяшками, Харрек — с фингалом под глазом. Они вяло переговаривались, спешившись, чистили лошадей и сбрую. В общем зале Баки налил каждому по три капли какого-то зелья из граненого флакона в кружку с водой и с усмешкой оглядел свою команду. — Мы с Броком едем на Западные острова, — объявил он. Парни вяло загомонили. — Заказов нет пока, — добавил Баки. — Принца беречь, мыться каждый день, вонючку, если застану по приезде — отмою сам. Таузиг, понял? — Тот втянул голову в плечи. Баки рассмеялся. Напомнил: — На Белой поляне ягоды поспели. На болота не суйтесь. — Баки, а привези крючков для рыбы, — попросил жилистый рыжий мужик. — Привезу, — кивнул Баки. Когда Баки с Броком отбыли — Джек, сколько ни силился, так и не смог понять странных отношений этих двоих и почему остальные смотрят и умиляются, — Джек хотел было окопаться в своей пещере и не высовываться лишний раз: всё же, что бы ни говорил их главарь, бандиты есть бандиты. Но кто бы ему позволил? Первой явилась какая-то девица, выволокла Джека в общий зал, усадила за стол, принялась расспрашивать о жизни во дворце, о том, какие, наверное, красивые у них балы, удивляясь, почему принц так сильно кривится и толком ничего рассказать не может. Отбиться помог, как ни странно, Роллинз, позвавший Джека на ту самую поляну, собирать ягоды. Джек бродил среди деревьев, прислушивался к переливчатым трелям невидимых в высоких кронах птиц, дышал полной грудью, уже и не помня, когда ему было так спокойно. Роллинз собирал в корзину крупные, черные с синим отливом ягоды, похожие на малину, и ругался на колючие кусты. — Ты на Мэй не обращай внимания, — вдруг сказал он. — Она сама не своя до благородных дамочек, все мечтает принцессу спасти. Она у нас это… в общем, не по мужикам. — Роллинз хмыкнул. — Мэй все мечтает, что придет она на какой-нибудь бал с мечом, в начищенных сапогах, и ей в руки какая-нибудь дамочка в шелковом платье прямо так и упадет. Джек как представил на месте этой дамочки свою сестру — прыснул от смеха. — Вот уж не советую, потом замучается выполнять требования благородной леди, привыкшей жить мало что в цветнике, так ещё и с полным штатом слуг и обожателей. Лучше поискать кого попроще, а не бояться лишний шаг сделать, лишнее движение, от которого загнуться может сей цветочек. — Да пусть мечтает, — хмыкнул Роллинз, протягивая Джеку полную горсть ягод. — Загоню завтра парней сюда, из этих ягод вино отличное. Слушай… — Он замялся. — Ты почему от нас не отбивался? Не положено? — Думал, успею до границы добраться, там отряд побольше нашего ждал. И на земли Фьюри обычно боятся соваться без прямого приглашения. Думал, людей увести успею. — Джек закинул в рот одну ягоду, задумчиво прожевал. — Навоевался я, а тут понял, что живым меня брать никто не собирается. Роллинз хмыкнул. — Убивать тебя никто не собирался, — сказал он. — А на Фьюри мы тоже работали. Он только делает вид, что чистенький. Такой же, как все. Кто-то хитрее, кто-то жаднее, кто-то наглее, но на самом деле все властители по одному лекалу скроены. — Роллинз вздохнул. — А если бы ты нас нанял, мы бы тебя и до границы проводили, и от границы. Джек покачал головой. Не было у него времени искать достаточно честных наёмников, которых не смог бы перекупить отец, да и как-то не верил Джек в честь тех, кого нанимали за деньги. Ведь всегда можно предложить больше, много больше, чем принц без гроша за душой. Ягоды и правда были вкусными, лес — приветливым и светлым, а компания — располагающей. Джеку бы опечалиться, что он не по своей воле оказался в обстоятельствах, весьма ограничивающих его свободу. Да, он мог сбежать. Но, действительно, куда? Он не знал толком, где находится. Хоть Баки и говорил про Синий лес и Чёрные горы, но сказкам место только в бреднях старых нянек. А Джек уже слишком взрослый, чтобы верить небылицам, пусть и таким заманчивым.