Принц Чёрных скал

Джек попытался перевернуться на бок, вдохнуть полной грудью, но на плечи давило горячей меховой тяжестью, длинная шерсть лезла в нос, щекотала. Громко чихнув, Джек открыл глаза, чувствуя, что выспался на несколько дней вперёд. Он уже было хотел извиниться перед Фио, ведь, скорее всего, проспал целый день и они не пошли гулять, но оглядевшись, замер. Он был не в комнате борделя мадам Татти, а дома, в пещере, вот только не в своей, не на своей кровати, укрытый не своим одеялом. Джек проснулся в пещере, которую занимали Брок с Баки. — Ну что, очнулся, чудушко? — спросил Баки, садясь рядом и целуя Джека в лоб. — Жар спал, слава Богине. Вот, выпей. — Он протянул Джеку кружку с водой, подслащенной медом. — Потом до отхожего места свожу. Благодарно кивнув, Джек сделал первый глоток, покатал его на языке. Никогда не любил мёд, а сейчас цветочная душистая сладость пришлась как нельзя кстати, насыщая измученный лихорадкой организм, пробуждая его. — Почему я здесь? — спросил Джек, приподнявшись на локтях. — Тебя в лихорадке трясло неделю. — Баки ласково коснулся его небритой щеки. — Недосмотрел я. Нельзя при ранах бодрящее пить. Я не уследил, а ты, небось, весь поход его хлестал. Вот и свалило тебя, и рана воспалилась. Не шути с зельями, Джек. Опасно. А если бы ты был без амулета? Я бы тебя и не нашел. Глядя Баки в глаза, Джек сильнее притёрся щекой к его ладони, замер, прислушиваясь к себе, не отводя взгляда, ища в глазах Баки жалость или что там положено испытывать к раненому подопечному. Баки притянул Джека к себе и обнял. — Брок тебя выпороть грозится, — с улыбкой сказал он. — Но это пустые угрозы. Ты напугал нас, Джек. Мы боялись, что потеряем тебя. — Куда я от вас денусь, — проворчал Джек, устраиваясь поудобнее в таких желанных объятиях. Он не думал, что так может случиться и его, казалось бы, простое ранение может так усложнить всем жизнь. Баки и Брок волновались. Ведь волновались же? Приехали за ним в Люмен, нашли как-то, принесли домой и оставили у себя, а не вернули в его, Джека, пещеру, приставив кого-то, ту же Мэй, приглядывать за раненым. Сидели рядом, перевязывали, поили жаропонижающими настойками. — Я не хотел, чтобы так получилось, — повинился Джек, понимая, что надо будет извиниться и перед Фио — он, скорее всего, очень испугался, когда Джек никак не просыпался. — Я знаю, мой принц, — Баки погладил его по всклокоченным волосам. — Все мы были молодыми и бесшабашными. Вот напоим как-нибудь Брока, и он нам расскажет, что творил, пока служил в королевской гвардии. Пойдем, помогу тебе дойти до отхожего места, а потом в купальню. Позволишь мне вымыть тебя? — Он помолчал и добавил: — Позволишь нам с Броком любить тебя? Джек оторвался от плеча Баки, сел так, чтобы отчетливо видеть его лицо, нахмурился. — Вам — меня любить? В голове Джека никак не укладывался этот вопрос, не становился как надо, ответа не находилось. Одно дело он — ну, влюбился, дурак, в обоих разом, насмотреться на них не мог, тянулся, как к свету. Но у Баки был Брок, у Брока Баки. Зачем им ещё и Джек? — Разве можно не любить тебя? — мягко спросил Баки, любуясь Джеком. — Разве мы можем не ответить на жар твоего сердца? Мягко ступая, к постели подошел Брок. Сел позади Джека, обнял его, горячо дыхнул в ухо. Джек вздрогнул, обернулся, нос к носу столкнувшись с Броком, перевёл взгляд на Баки, а потом со всей силы ущипнул себя. Ведь не могло этого быть. Не могло же? Мечты так редко сбываются, а ещё так полно. Его не просто пустили в общую кровать… Джека хотели любить. Может, он до сих пор спит? Бредит? — Ты же едва меня терпишь? — вновь повернувшись к Броку, спросил Джек, потёр покрасневшее бедро. — Малыш, у меня просто характер говно, — ухмыльнулся Брок и поцеловал Джека в шею. — Я чуть не рехнулся, пока ты в жару бредил. Еще раз такое вытворишь — точно выпорю. Джек со стоном прижался к Броку, потянул на себя Баки, чтобы оказаться зажатым между ними, поверить до конца в возможность всего происходящего. Казалось бы, чуть больше трёх месяцев назад он ожесточённо стегал коня, загоняя его, стараясь дотянуть до границы, чувствуя за спиной если не смерть, то перемены, которых он ну никак не мог желать. Оказавшись в пещере под Чёрными скалами, испугался быть проданным, а потом ещё сильнее испугался, когда понял, что именно здесь, с этими людьми, так лихо перекроившими его судьбу, его место. Влюбился так, что не отодрать, не избавиться, не изжить из себя это чувство, поверил в полную его безнадёжность. И вот сейчас сидел, стиснув зубы, боясь разреветься, как в детстве, потому что одновременно и невероятно хорошо, и невозможно плохо. Брок и Баки зажали Джека между собой. Брок гладил его по плечам, Баки ласково перебирал волосы. — Ты наш, — сказал Брок. — С самого начала был наш, — добавил Баки. — Будь с нами, ради Богини. Джек спрятал лицо у него на груди, обнял, насколько хватило сил, несмотря на занывшее ранение и переполненный мочевой пузырь. Джеку так не хотелось разжимать рук, отпускать ни одного из них. *** Баки, как и обещал, проводил Джека до отхожего места, а потом они с Броком вдвоем отвели Джека в купальню и долго отмывали, осторожно лаская. — Мы подождем, пока ты окончательно встанешь на ноги, — сказал Баки. — А то ведь… — Он покачал головой и рассмеялся. — Да, Баки кого угодно заездить может, — более прямо выразился Брок. — Кроме тебя, — заметил Баки. — Ну так то я. Джек всё ещё смущался и отводил взгляд, алея щеками, разглядывая любовников исподтишка, любуясь ими, до конца не веря, что они оба принадлежат наконец только ему, он имеет полное право касаться их, а не подсматривать украдкой, как ладонь Баки ласково проходится по внутренней стороне бедра Брока, как они жадно целуются на смотровой площадке, трахая друг друга языками, как смотрят друг на друга. Улыбнувшись своим мыслям, Джек провёл пальцами по груди Брока, обвёл соски. — Я быстро поправляюсь, — на всякий случай предупредил он. — Да уж я заметил! — Брок поцеловал его в плечо, а Баки в колено. — Все-таки не удержусь! — выдохнул Баки, касаясь полувозбужденного члена Джека. Он усадил его на край купальни и развел колени. Поцеловал в бедро, лизнул яички и забрал член Джека в рот. Брок поддержал Джека, когда тот качнулся назад от неожиданности. — Баки это дело любит, — сообщил он, лаская жесткими пальцами его соски и прикусывая мочку уха. Первым делом Джек попытался свести колени, закрыться руками, растерянно оглянулся на Брока. Не привык он к таким откровенным ласкам, не понимал, зачем оно надо Баки. Все его партнёры, да и он сам, предпочитали быстрый секс, без лишних прикосновений. — О Боги, — взвыл Джек, когда губы Баки сомкнулись на головке его члена. Баки мягко, но непреклонно развел его колени, огладил внутренние стороны бедер и ласково провел языком от яичек до уздечки вздрогнувшего члена. — Вкусный, — сказал он, лукаво глядя на Джека снизу вверх. Вспыхнув от кончиков пальцев до корней волос, Джек всё равно не мог отвести взгляда от ярко-алых губ Баки, растянутых, Богиня сохрани, вокруг его члена. И до чего же тревожно и сладко делалось в груди! Джек откинулся на грудь Брока, потянулся назад, ища его губы. Джеку не хотелось выздоравливать, медлить, ждать ещё хоть сколько-то. Он и так слишком истомился. Брок целовал Джека властно и неторопливо, лаская его, вылизывая нежную изнанку губ, скользя по белым зубам языком. А Баки не спеша впускал член Джека до самого горла, чтобы качнуться назад, посасывая головку. Их Джек. Их принц. Он еще обучится искусству любви, какого не знают ни во дворцах, ни в борделях. Потому что там нет любви, а здесь она есть. Джек несмело коснулся ладонью члена Брока. Он не был зашоренным девственником, через постель принца прошло немало любовников обоих полов, но раньше всё это было сексом, физическим удовлетворением потребности тела, попыткой доминировать, чем угодно, только не любовью, когда прежде всего хочется доставить удовольствие партнёру, совершенно не думая о себе. Пальцы прошлись по толстому, перевитому венами стволу, коснулись головки, собирая прозрачные капли смазки; не удержавшись, Джек слизал с пальца капельку. Брок взял Джека за руку, поцеловал в ладонь и обернул его пальцы вокруг своего члена. — Я люблю пожестче, — сказал он. Джек совершенно не понимал, что от него хочет Брок, не слышал его слов, оглушённый, выбитый из колеи. Он вновь смотрел на Баки, чувствуя себя невозможно странно… хорошо ли, плохо ли… непонятно. Всё тело будто вспыхивало, искрилось, наполняясь лёгкостью, и одновременно утягивало куда-то на дно в неизведанное. Джек кричал, подавал бёдрами вверх, вбиваясь в глотку жмурящегося от удовольствия Баки, не в силах сдержаться, не понимая, что с ним происходит, откуда всё это. Прижавшись к Броку, Джек растерянно застонал. Но Брок и не думал помогать, лишь, усугубляя, гладил ладонями пылающее, слишком чувствительное тело Джека, сжимал соски, прикусывая, вылизывая его шею. Эхо крика раскатилось под высокими сводами купальни, когда Джек излился в жадный горячий рот и обмяк в руках Брока. Баки в последний раз погладил его по бедрам, нежно поцеловал яички и нырнул, ополаскивая лицо. Потом вынырнул и поцеловал истерзанные Броком губы Джека. Дотянулся до Брока, поцеловал и его. — Люблю вас, — сказал он. — Богиня, — просипел Джек, не в силах разжать сведённых судорогой удовольствия рук. Он никогда… НИКОГДА не испытывал подобного, не знал, что так можно и что от такого нехитрого действия может быть так — нет, «хорошо» недостаточно, оно не способно описать то, что чувствовал сейчас Джек — незабываемо. — Люблю, — отозвался Джек, поцеловав сначала Баки, а потом, ткнувшись губами в небритый подбородок, Брока. Как бы ему хотелось так же, как Баки, заласкать обоих любовников. — Я двинуться не могу, — смущённо прошептал Джек. — Ну так и не надо. — Баки приподнял его на руках и помог опуститься в теплую воду. Брок спрыгнул рядом, и о плечи Джека заплескались мелкие волны. Брок прижался к Баки, а тот обхватил рукой оба члена, сжал и начал уверенно дрочить под водой, прикусывая Брока за жилистую шею. Брок откинул голову, подставляясь и держась за плечи Баки. Очень скоро Брок зарычал, Баки вскрикнул, и по воде поплыло, размываясь, опаловое облачко семени. Джек наблюдал за ними, кусая губы, чтобы не стонать. Жаль, что сил двигаться не было, оргазм выжал его досуха. — Какие же вы невероятные, — восторженно прошептал он. — И как хорошо, что я не видел вас такими раньше. С ума бы сошёл. Баки рассмеялся. Они вместе с Броком вытащили Джека из воды, закутали в сухую простыню и, помогая удержаться на ногах, практически неся, довели до своей пещеры. — Одежду забыли, — сказал Баки, укладывая Джека на постель и целуя в плечо. — Я схожу, — сказал Брок. Он не стыдился и не стеснялся своей наготы и шрамов. Баки уложил Джека, напихав ему под спину подушек, натянул штаны и рубаху и сказал: — Добуду тебе еды. Парней пустить? Они все о тебе беспокоились. — Всех перебаламутил своей глупостью, — покачал головой Джек. — Я тоже рад буду их видеть. Первой примчалась, конечно же, Мэй, будто бы стояла в коридоре и ждала отмашки. Запрыгнув на ложе, она устроилась на подушках рядом с Джеком, молча обняла его, уткнулась носом в бок. — Я же живой, что ты так? — Идиот ты, высочество. — Она грозно нахмурилась, сведя брови. — Когда Баки вернулся с тобой на руках, на нём лица не было. Никогда его таким не видела. Все подумали, что ты умер. Джек погладил её по коротким волосам, безмолвно извиняясь. — Ещё раз так сделаешь, выдеру, понял? Потом пришел Урис с миской каши, сунул ее Джеку. — Ешь, — сказал он. — Неделю в жару метался, маковой росинки во рту не было. В проеме толпились Роллинз и Таузиг, за их спинами угадывались остальные. Джеку было и стыдно, и приятно одновременно. Никогда о нём так сильно не беспокоились, не переживали, по сути, чужие люди. Может, это и было ощущение той самой семьи, о котором говорил той ночью Таузиг. Каша была горячей и сладкой, взгляды тёплыми и любящими. Сердце Джека оттаивало, раскрываясь на полную, впуская всех этих людей разом. Они окружили его, касаясь, чтобы убедиться — Джек здесь, живой. Их слова были грубы и некуртуазны, руки в мозолях от рукоятей мечей, но сердца горячи и чисты. А потом пришли Брок и Баки. Разогнали всех и сели по бокам от Джека. Баки налил ему еще медовой воды, Брок подтянул шкуру-одеяло повыше. — Надо будет ещё перед Фио извиниться, — скорее для самого себя напомнил Джек, устроившись удобнее, согреваясь, чувствуя, что его начинает сковывать сон. — Хороший парень, хоть и блядь, — сказал Брок. — Не обокрал тебя. Лекаря позвал. — На него можно положиться, несмотря на то, чем он зарабатывает, — согласился Джек. Ему хотелось как-то помочь Фио, но за те полтора раза, что он бывал в Люмене, спросить, что и как, не получилось. Да и не привык Джек в душу лезть. — Есть у меня одна мысль на его счет, — сказал Баки. — Но это потом. Ты отдыхай пока, принц Джек. — Он поцеловал Джека. — Выздоравливай. Мы будем рядом. Джек сполз пониже, обхватил руками подушку, на которой спал Баки, обнял, утыкаясь в неё носом, истово молясь Богине, чтобы сегодняшний день не оказался вдруг сном или видением. Джек готов был на что угодно: заложить душу, совершить сделку с Рогатым, лишь бы хоть какое-то время засыпать и просыпаться, слыша — ты наш. *** — Что у тебя за мысли насчет той шлюшки? — спросил Брок, когда они, оставив спящего Джека, поднялись с Баки на смотровую. — Через пару дней дожди начнутся, — невпопад ответил Баки. — Надо отправить парней яблоки в лесу собрать. — Я уже отправил, — сказал Брок. — Не ты один тут умный. Так что? — Парень уже староват для такой работы, — объяснил Баки. — А нам нужен плацдарм в Шайло. Дам ему денег, и пусть купит или откроет постоялый двор. Будет сплетни собирать и держать нас в курсе дела. — Так вроде ж Джек не хочет на трон? — удивился Брок. — Брок, я говорил и повторю: горностаев с плеч так просто не скинуть. Он принц по рождению и будет королем по праву. — А мы? — А мы будем личной гвардией короля Гильбоа.