Под покровом ночи

Никто и не заметил, была ли война. Пепел сдует свежий ветер, и в титрах имена.

      Под покровом ночи, сразу после ведьминого часа, новокрещенная Сабрина Спеллман совсем опустила руки. Она сделала то, чего боялась больше всего. Она продала Зверю то, за что боролась с таким усердием. Суд, перепалки с вещими сестрами, недоверие к священнику, ссоры с тетушками — все ради того, чтобы быть свободной от Дьявола. Крайне глупо было надеяться, что она сама со всем справится, что сможет обмануть Темного Властелина, что победит в этой битве. Здесь невозможно было победить, с самого начала все шло по замыслу рогатого, все события вели к этому моменту, а мадам Сатана манипулировала ведьмой. Если бы Сабрина поняла это раньше, а не в момент крещения, возможно, был бы шанс что-то исправить, изменить, но она не могла думать, ее сердце было скованно льдом и страхом: сначала за дорогих ей людей, а потом и за себя саму. Людей было кому защитить, Харви раньше защищал его брат, Сабрина и Николас, которого она попросила. Но ее защитить было некому. Даже тетушки боялись рогатого Владыку всея Ада. Она была с самого начала совсем одна в своей войне. Сабрина сама начала эту бойню, воспротивившись воле Дьявола, пошла против всего мира совсем одна, Зельда перестала с ней разговаривать, Хильда печально смотрела на племянницу, жалея, что у нее самой не было выбора. Никто не понимал Сабрину, а ей было не у кого просить понимания. Все смотрели на нее со своей колокольни. Такова сущность людей и ведьм.       Но сейчас у нее возникла острая необходимость выплакаться, излить все, что было на сердце. Харви злился на Сабрину, она не могла пойти к нему сейчас. А возможно уже никогда и не сможет. Теперь ей нельзя жить двумя жизнями сразу, теперь она дитя ночи, возможно на следующей неделе придется забрать документы из школы. И она больше не сможет видеться с Харви, хотя, не похоже, что он расстроится, ему слишком больно. Но все, что делала Сабрина — делала ради него, он злится на то, что она ему лгала или на то, что она хотела унять его боль, вернув брата? Все получилось не так, как она хотела, но это жизнь. Не всегда все идет так, как хотят ведьмы или люди.       На ум пришел Николас, Ник. Он единственный понимал и поддерживал Брину. Когда ей нужен был дневник отца, когда она собиралась изгнать демона из человека, когда хотела спасти Томми. Даже тогда он пришел ей на помощь, задержав ведьм, хотя и не рассказал ей об этом. Все, что делал Ник — все это для и ради Сабрины. Он пошел защищать Харви, когда она попросила его. Он сказал, что его плечо всегда в ее распоряжении. И когда Харви отвернулся от Сабрины, Ник был рядом. И больше всего на свете в этот момент она желала, чтобы он снова оказался рядом, чтобы обнял ее и утешил. Ей хотелось плакать, и она заплакала.       Когда все утихло, а всадник исчез, будто его никогда и не было, Ник почувствовал сильнейшую магию, исходящую из леса. Будто Адское пламя заполонило весь город. Он знал, что если что-то идет не так, то это значит, что Сабрина опять решила спасти мир. Или уничтожить его. Эта ведьма никак не поймет, что иногда нужно отступить или остановиться, что всех не спасти, а защита всего мира не лежит на ее хрупких плечах. За это она и нравилась Николасу. За отвагу, за безрассудность и жертвенность. За ее огонь. Она всю жизнь росла во тьме, но в ее душе был свет, свет же был и в ее глазах, когда она смотрела на своих человеческих друзей и возлюбленного, при воспоминании о котором чернокнижник невольно морщился.       Наверняка опять что-то пошло не так, и бедная девочка не знает, что теперь делать. Покинув дом Харви, Ник быстрым шагом пошел в сторону леса, пытаясь почувствовать тот всплеск магии. Ноги практически сразу привели его к большому дереву, на котором когда-то повесили Тринадцать ведьм. Дерево было сожжено, а вокруг него догорала трава. Это могло означать лишь одно.       — Сабрина!       Он отчаянно метался по лесу в поисках ведьмы, которая не могла далеко уйти. Он нашел ее спустя минут пятнадцать, сидящую на поваленном дереве, Брина безучастно смотрела под ноги, иногда вытирая слезы щек пальцами правой руки. Не говоря ни слова, Ник присел возле нее, перекинув одну ногу на другую сторону ствола, и прижал девушку к себе. Она не подняла на него глаза, положив голову на плечо темноволосого чернокнижника, и наслаждалась его поглаживаниями по спине. Сабрина не была одна. И ей не нужно было что-то говорить, чтобы ее услышали или поняли. Ей не нужно больше притворяться, что она сильная, что она сама со всем справится. Вся ее жизнь разрушилась в одно мгновение, и она могла больше не сдерживать в себе рыдания и боль.       — Я знаю, что произошло. Тебе пришлось вписать свое имя. Ты так долго противилась этому, так долго боролась…       — Я проиграла, Ник. Глупо было надеяться, что я смогу победить. Моя душа уже принадлежала ему, я ничего не смогла сделать. Моя война проиграна.       — Еще нет, есть шанс. Мы что-нибудь придумаем.       Николас никогда еще не видел ее настолько сломленной. Тот день, когда Харви ее бросил, был пустяковым, по сравнению с этим.       — Нет. Слишком поздно…       Он не дал ей договорить, поднял лицо за подбородок вверх и крепко прижался губами к губам Сабрины. Они были соленные и безумно мягкие. От удивления ведьма перестала плакать, широко раскрыв глаза.       — Проиграна лишь битва, война еще впереди, Брина, — сокращенное имя прозвучало так незнакомо для них обоих. Ник давно хотел назвать ее так. Он почувствовал их связь в этот момент, их близость. Сабрина чуть улыбнулась, наконец-то подняв на него свои глаза.

«Спасибо, Ник».