Два слова о непонятках...

— Проснитесь же наконец, Ричард, — непривычно резкий голос маршала заставил Ричарда вздрогнуть и распахнуть глаза, лихорадочно цепляясь за повод Соны. Проклятье… Мерное покачивание в седле и трехчасовой сон вот уже третий день сыграли с юношей дурную шутку, и он действительно уснул. — Я… — Дик, поморщившись, дернул головой, — я не сплю, монсеньор. — Расскажите это кому другому, — в обычно бархатном голосе маршала сейчас отчетливо слышалось раздражение. Дикон нехотя поднял на эра рассеянный и смущенный взгляд. Злится? — Мы на войне, Окделл, — продолжал Алва, мазнув по оруженосцу нечитаемым взглядом, но его тон не оставлял сомнений в том, что Рокэ далек от благожелательного настроя, — вы должны быть в форме в любой момент, а стало быть, обязаны спать ночью столько, чтобы утром не засыпать на марше. — Сколько я сплю - это мое личное дело, — буркнул Дик себе под нос, но не сомневаясь в том, что маршал его услышал, отлично понимая, что невежлив и нарушает нормы этикета. — Ошибаешься, — Алва натянул повод, заставляя Моро притормозить, чтобы поравняться с едущим чуть позади него оруженосцем, — ты находишься под моим личным попечением, а стало быть… — Ричарда обжег уже нескрываемо злой взгляд синих глаз, — твое самочувствие и дееспособность - это и мое дело. Как и нравственный облик, — последнюю фразу Рокэ произнес очень тихо, едва ли не шепотом, но Дик расслышал и насупился. Да что с ним вообще такое? Ричард склонил голову, пряча ответное раздражение на эра под густой, упавшей на лоб челкой. Чего привязался?! За своим бы нравственным обликом следил бы! И почему злится? Дальше ехали молча. Сона вышагивала размеренно, и от этого Ричарда снова стало клонить в сон. Сдержать некуртуазный зевок не удалось, и юноша, поспешно прикрыл рот ладонью, от резкого движения едва не выпав из седла. И тут же почувствовал, что рука эра ухватила его за ворот и встряхнула, словно нашкодившего щенка. — Вот о том я и говорю, — фыркнул Ворон, не спеша убрать руку. — Не хватало только, чтобы вы, герцог, вывалились из седла и свернули себе шею, окончательно закрепив за мной репутацию пожирателя младенцев и убийцы, — Моро был выше Соны, а стало быть, Алва возвышался над Диконом, всем своим видом выражая злое презрение, совершенно непонятное оруженосцу. Да что происходит-то? Ричард закусил губу, чтобы не огрызнуться, ибо выводить из себя и без того разозлившегося маршала было неразумно. Да, возможно, они с Оскаром слегка перегнули палку, третью ночь подряд засиживаясь за картами игральными, разумеется, и попивая вино почти до самого утра. Дику нравилось такое времяпрепровождение, так как Оскар учил его разным штукам, не слишком благородным и с точки зрения Человека Чести довольно неправедным, но зато полезным, и, освоив эту науку, Ричард больше не попадет такое дурацкое положение, как в игре с Колиньяром. А кроме того, пить в компании Феншо было не в пример веселее, чем с монсеньором. Вот только кто же знал, что это может порядком разозлить Алву. Но разве монсеньору должно быть до этого какое-то дело? Дик возвращался в палатку, которую делил с эром Рокэ, зачастую уже на рассвете, и ему казалось, что маршал давно и крепко спал. Он вел себя тихо, чтобы не потревожить сон маршала, лишь однажды перевернул так не на месте стоящий табурет, но, в общем все было пристойно. На ногах герцог Окделл держался довольно твёрдо и почти незыблемо, так какие могут быть претензии? Только вот сегодня, когда Дик вернулся, маршал уже (или еще, кто ж его разберет?) каких-то кошек не спал. Сидел за столом, разглядывая одну из карт. Посмотрел зло, вот прямо как сейчас… Но ничего не сказал. Может, стоило извиниться за столь позднее возвращение и изрядно помятый и расхрыстанный вид — Оскар неловко помогал Дику подняться с кресла и немного попортил форменную рубаху? С кем не бывает? А впрочем, никаких извинений, перетопчется. Ричард приподнял подбородок и, прищурившись от слишком яркого солнца, вглядывался в темневшие где-то очень далеко Сагранские горы. А что до Алвы, да кошки с ним и его фанабериями… Нравится ему злиться - пусть злится себе на здоровье, лишь бы только матушке не наябедничал.