Я покажу тебе вечность

Среди всех людей на площади взгляд цепляется именно за него, необычайно красивого, с удивительно светлой для южанина кожей. Так бледны бывают лишь вампиры, но те не появляются на улицах, пока не стемнеет. А ещё у него потрясающе синие глаза. Они притягивают, не позволяя отвести взгляд. На внешность Ричарда часто обращают внимание, но этот человек, похоже, готов сожрать одним только взглядом. Совершенно ясно, что хищный блеск не несёт ничего хорошего. Есть в нём что-то опасное, пугающее, неизведанное, и оно манит. Ричард не чувствует себя оскорблённым: это понимает тот, кто смотрит, будто уже нельзя ничего утаить. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Они продолжают смотреть друга на друга: мир вокруг застывает, а звуки исчезают. Ричард сам не замечает, как оказывается совсем рядом с незнакомцем и ледяная ладонь ложится ему на глаза. И нет сил отстраниться. — Не смотрите на меня так. Я могу подумать, что вы ко мне неравнодушны. Ричард улыбается, убирает чужую руку и думает, что это судьба. Ещё несколько дней они узнают друг друга. Рокэ Алва и в самом деле вампир. Особенный, не такой как все: он может выходить на улицу днём, не страшась солнечных лучей. Необычность привлекает. Ричарду кажется — это любовь, без переполняющего его счастья нет жизни. Вся она — рядом с Рокэ. Когда они ужинают в маленьком ресторанчике, Алва просит ждать и никуда не уходить, обещая сюрприз. Но когда влюблён, усидеть на месте невозможно. Не утерпеть, так трепещет сердце. И осторожность оказывается забыта. Ричард выходит на улицу, решив подождать Рокэ у входа, вдыхает полной грудью тёплый летний воздух. Ветерок легонько трогает пылающие щёки. Хочется смеяться. Решено, сегодня Ричард обязательно переспит с Рокэ. От непристойных мыслей, лезущих в голову, в паху становится тесно. Ричард нервно смеется. — Помогите, — просит непонятно откуда взявшийся ребёнок, дёргает за рукав и показывает в сторону закоулка, в котором видна женская фигура. Похоже, мать мальчишки. Ричард смотрит в полные слёз глаза и не может отказать. То, что это ловушка, становится понятно, когда глаза отступившей в темноту женщины загораются лиловым, а маленькие детские руки с чудовищной силой обхватывают бёдра, не позволяя двинуться. Один удар, горло рвёт боль — и Ричард, как будто издалека слыша голодное урчание, проваливается в темноту, места в которой нет ничему: ни дыханию, ни жизни. Темнота в нём, а он — в ней. Дышать невозможно. Боль растёт, ширится, и Ричард понимает, что он всего лишь корм. Для чего же тогда люди живут, если в конце всё равно ждёт смерть? В мире нет ничего вечного. Сознание уплывает, и он не желает возвращаться. Синий взгляд не принёс счастья. Только смерть.

***

В первый раз смеющегося мальчишку Рокэ видит в толпе. Сколько ему? Двадцать? Ничто по сравнению с жизнью вампира. Но сердце сдавливает неведомая сила, и оно, кажется, начинает биться, оживает само и оживляет его. Ричард, солнечный мальчик, привлекает своей беззаботностью. Это так чудесно. Рокэ снимает очки и понимает, что солнце больше не обжигает, а дарит тепло. Оно, это тепло, растекается по всей коже, проникая внутрь, концентрируясь в паху и в сердце. Вечность не нужна, если рядом Ричард. Человеческую, пусть такую короткую, жизнь Рокэ мог провести с ним. Судьба ли это? Один из дней кажется подходящим для признания. Прогулка, ужин, может, цветы? Чудесный вечер. Рокэ возвращается, неся букет из красных роз и ягод шиповника, таких же спелых, как его возлюбленный, но замедляет шаг, издалека почувствовав знакомый запах. Нельзя было оставлять Ричарда одного, понимает он и срывается на бег. Ричард лежит в проулке в луже собственной крови. Рокэ, бросив букет, опускается коленями прямо в неё и кончиками дрожащих пальцев проводит по истерзанным запястьям, рукаву рубашки, касается оголённого плеча. Взгляд падает на месиво из разодранных жил и тканей, в которое превратилось горло. Похоже, что рвали жадно, торопливо, стараясь заглотить как можно больше крови. Такое могли сделать только вампиры. Изголодавшиеся, утратившие выдержку и оттого особенно злые вампиры. Глазам неожиданно становится горячо, и Рокэ чувствует, как влага прочерчивает алые дорожки по лицу. Вампиры редко плачут, но если это случается, кровавые слёзы обладают необычайным свойством. Они дают возможность обратить человека в вампира. Пока душа не покинула Лабиринт, всё может получиться. Нет, не может — получится! Рокэ подбирает слёзы пальцами, проводит по сухим, уже остывающим губам и проталкивает глубже, в глотку, оставляя свою кровь внутри. И после этого клыки Рокэ впиваются прямо в рану, оставленную не им, высасывая последнее тепло, а вместе с ним и ещё не ушедшую жизнь. И не противно, что лицо, тесно прижатое к развороченной шее, оказывается в крови, притягательной и отталкивающей одновременно. Наконец Рокэ отрывается от уже бездыханного тела и почти трепетно берёт его на руки. От вида безвольно, будто у тряпичной куклы, повисшей головы становится больно. Но ничего. Уже скоро. Пора уходить из проклятого переулка. Возвращаться домой. Когда Рокэ приезжает, яма в саду уже выкопана слугами. В неё и опускают Ричарда, с которого торопливо сорвали окровавленные тряпки. Швырнув к ним собственную одежду, Рокэ присоединяется к возлюбленному. Их первый раз не должен был быть таким. Не в этой грязи. А теперь придётся открыть секреты вечности, окончательно замарав солнечного мальчика. Рокэ проводит ладонями по желанному телу, разглядывает вялый член и всё ещё думает о том, как хорошо было бы им без этого бессмертия, без жажды крови. Ричард, увы, никогда не станет подобным ему и будет, как все вампиры, существовать в темноте ночи. Простит ли Ричард? Рокэ прижимается к нему, просовывая колено между его ног, тесно прижимаясь. Трётся своим возбуждением о холодную кожу и, не глядя на Хуана, приказывает закопать. Земля должна завершить обращение. Всё, что мертво, принадлежит ей. Из глубокого, смертного сна они выйдут вместе. Рокэ поможет найти путь.

***

Сутки спустя Рокэ, раскидывая землю, выбирается из могилы и с наслаждением потягивается. Улыбка скользит по его губам. Он вытаскивает Ричарда и прижимает к себе, бросая быстрый взгляд на шею. Ран словно никогда и не было. Всё получилось. — Просыпайся, — шепчет Рокэ, лёгким касанием губ будит своё создание и целует в висок. — Пришло время узнать об этом мире чуть больше. Я покажу тебе вечность...