Speak to me

Юнги не возражает. Он не возражает, что ему все еще приходится читать по губам и рукам. Не возражает, что приходится внимательно смотреть на губы, как они растягиваются или морщатся, произнося гласные. Иногда он видит, как влажный розовый язык касается неба или зубов, чтобы издать звук, который он никогда прежде не слышал и даже не может представить. Юнги не возражает, что им приходится объясняться с ним своими летающими в воздухе руками, суставы которых быстро двигаются, чтобы изложить слова. Он знает, что тело не ограничивается только словами и фразами, которые уже укоренились в сознании. Ему нравится смотреть, как разговаривают его друзья, он слишком внимателен к их улыбкам, к тому, как они хмурятся и между бровями возникает морщинка, к тому, как расширяются глаза или зрачки. Он уже понял, что человек говорит не ртом, языком и потоком воздуха, проталкиваемым между зубами. Он говорит своей кожей, мышцами, глазами. Глаза Намджуна щурятся, когда тот счастлив, превращаясь в полумесяцы, а ямочки на щеках сигнализируют о том, что в его желудке что-то жужжит от радости. Иногда он улыбается так широко, что выглядит смешным, но Юнги нравится видеть своего друга так улыбающимся. Руки Хосока очень подвижны, особенно когда он возбужден. Он выглядит так, как будто ему не хватает воздуха, когда он говорит, и Юнги не слышит, но губы Хосока двигаются так быстро, что Мин уверен, из него вылетает неостановимый шквал слов. Когда Хосок смеется, Юнги представляет, что его смех не мягкий, как какая-то сладость. Он грандиозный и подавляющий, сотрясающий ваши кости и заразительный, втягивающий вас, как будто объятия, которыми вы обмениваетесь с человеком после долгой разлуки. Чей смех и кажется деликатным, так это Джина, который, несмотря на неудовольствие Юнги и бесчисленные его просьбы, продолжает прикрывать рот рукой, когда смеется. Может быть, он делает это, чтобы сдержать смех и не выплюнуть его шумным беспорядком, потому что Юнги не имеет ничего против беспорядочного Джина. Потому что Джин еще и мягкий и нежный, и полон любви, которую запасает для своих друзей. И Юнги чувствует это. Чувствует, как она цветет в его грудной клетке, когда Джин спрашивает, как у него дела, поел ли он, хорошо ли спит. Юнги не возражает, что не имеет возможности слышать, потому что все они так умело и ясно говорят с ним своими лицами, глазами и чувствами. Он даже уже не так волнуется, что может остаться глухим навсегда. Но дело в том, что внимательность имеет свои последствия. Он может не слышать, чего ему не хватает, но может видеть это. И это болезненно, потому что ясно и очевидно, как солнце, светящееся белым, это вопиющее проявление тепла прямо перед его глазами. Потому что все, что он получит, это поглаживание по голове, улыбку и пыл дружбы, и это все, что держит его в живых. Он не знает, каково это, услышать своего соулмейта, совсем не как у Джина и Намджуна, которые встретились еще детьми. Слух мог бы быть последней его проблемой, потому что ты не можешь скучать по тому, чего у тебя никогда не было. Но ему больно видеть, потому что то, как их тела говорят с ним, говорят также и друг с другом. Он чувствует потребность, которая, кажется, кровоточит сквозь их кожу и последует их, как воздух. Их глаза говорят сами собой, Юнги видел это во время еды, когда они встречались, когда Джин ловит глаза Намджуна, делая младшего нехарактерно застенчивым, а его щеки окрашивались в персик. Юнги чувствует это, когда замечает, как Намджун успокаивающе гладит старшего по спине, это сочится из их пор, смущая даже Юнги и вызывая мурашки на его коже. Это так очевидно: когда Джин получает сообщение или отвечает на звонок, его глаза блестят в уголках, а сердцевидные губы растягиваются в болезненно широкую улыбку, заставляя зависть сжирать Юнги по краям. Хосок ничем от них не отличается, когда оказывается рядом со своим соулмейтом, его лицо светится так, что может заменить собой солнце. Он щеголяет этим, переплетая пальцы с медовыми пальцами девушки, которую представляет как свою вторую половинку. Та обычно краснеет и прячет лицо у него на плече, как будто это единственное безопасное и теплое место. Она сильно отличается от Хосока, который, кажется, не может держать руки при себе, широко ими жестикулируя, но даже Юнги видит привязанность и красные нити между ними. Он видит их, когда девушка бросает на Хосока мимолетный взгляд, когда тот дремлет у нее на коленке, когда она наблюдает за тем, как тот танцует, а ее рот открывается в немом «о», а глаза блестят восторгом. Для нее Хосок - самое волшебное, что она когда-либо видела, и несмотря на свою спокойную природу, она слепнет, когда появляется Хосок, воркующий с ней и вызывающий румянец. Юнги, может, и не слышит этого, не слышит, что он упускает. Но он видит это, и это раздувает глухую боль у него в ребрах. Он притворяется, что в порядке, а когда сухой комок застывает в горле, и ему становится тяжело глотать, он вливает в себя воду в надежде, что затопит эту боль и жжение в сердце. * Вокруг тишина, когда Юнги наблюдает за тем, как капли приземляются на стекло окон его квартиры. Бывают моменты, когда он пытается притвориться, что слышит, но это никогда не срабатывает, точнее не так, как он хочет. Вместо этого он чувствует тишину еще отчетливее, она становится тяжелее и темнее, чем обычно. Он старается больше этого не делать, потому что это делает его более пустым, более горьким и злым. Юнги думает, почему это не могло быть какое-нибудь другое чувство? Что-то бесполезное? Глаза. Зрение. Или, например, почему он не может просто получить смску с адресом его соулмейта. Он бы не испытывал столько боли, как когда жил без слуха, способный только наблюдать за теми счастливчиками, которые могут слышать вещи вокруг него. Иногда Хосок говорит с ним об этом, пытается описать звуки и вещи, которые Юнги упускает. Есть вещи, которые Хосок описывает так, что Юнги рад, что не может их слышать - его сосед по лестничной клетке поет мимо нот, и Хосок говорит, что из-за этого болят уши. Юнги может только самодовольно ухмыляться, потому что ему не нужно волноваться по этому поводу. А иногда его друзья рассказывают, как же это здорово. Намджун говорит, как сильно любит слушать птиц ранним утром, но Юнги это вряд ли оценит, Юнги спит, пока солнце в зените не обжигает его лицо через занавески. Джин говорит, что нет ничего лучше, чем слышать своего соулмейта. Он говорит Юнги о том, как сильно любит слышать Намджуна, которому, видимо, очень близка музыка, и это сильно подстегивает интерес Юнги, но он тут же умирает, когда вспоминает, что у него нет возможности открыть для себя эту форму искусства. Джин позитивный и поддерживающий. Он приободряет его и немедленно меняет тему, пытаясь описать Юнги его собственный голос. .  Он говорит, что голос Юнги низкий, немного ленивый, иногда тягучий и немного шепелявый, но это исчезнет, когда попрактикуется. Юнги кажется, что он звучит раздражающе, и когда говорит это высокому другу, тот смеется, прикрывая ладонью рот. -Обещаю помочь тебе с практикой, если твой соулмейт не очень хорош в этом, — показывает Джин жестами, и Юнги фыркает. -Тебе бы лучше сдержать свое обещание, хен, — говорит Юнги и откидывается на спинку кресла, готовый к обработке очередных фотографий. Он отлично справляется с этой работой. Он чувствует прикосновение к своему локтю и видит игривую улыбку Джина. -Пойдем выпьем кофе, мы можем потом заглянуть к Намджуну и Хосоку. А потом сходить с ними пообедать. Что думаешь? — Пальцы Джина в последний раз изогнулись, вопросительно застывая, и Юнги правда хочется сказать нет. Сидеть вместе с ними иногда режет, как меч с двумя лезвиями. Они делают его счастливым, но в момент, когда она видит, что он упускает, его как обрезает. Он никогда не будет счастлив в одиночку, но несмотря на все эти эмоции в груди, он кивает Джину. * Кофейня, в которой они зачастили в последнее время, это семейный бизнес одной немолодой пары и их детей. Одного из них зовут Тэхен, он странный парень с огромными миндальными глазами и прямоугольной улыбкой, которая заставляет тебя хихикать в ответ. Он вежлив, иногда странный, дает специфические рекомендации, когда ты не знаешь, что выбрать, например, ореховое мокко с вишневой и соленой розовой пенкой. Иногда Юнги соглашается на такие эксперименты, а иногда чешет нос и заказывает классический американо. Этот раз - не исключение, он заказывает американо, но просит добавить туда сливки и сахар. Джин берет клубничный чай с молоком и вареньем из нефелиума. Юнги в очередной раз вздыхает и говорит, что старший пытается уничтожить всю традицию распития кофе своим сладким розовым недоразумением, но Джин отрицательно качает головой и с аналогичной улыбкой настаивает, что у этого отличный вкус. -Или садись, я подожду напитки, - говорит Юнги Джину, который вскинул бровь. -Ты уверен? Я могу подождать, если хочешь, - показывает старший, но Юнги качает головой. Он может и не слышит, но это не значит, что он бесполезен. Намджун и Джин иногда забывают об этом, как будто сами слышали начиная с рождения. Хотя, эти двое может и да, но Хосок стал слышать может только чуть больше года назад. Это их раздражающая материнская привычка, но Юнги упрямец, так что хмурым взглядом он убеждает Джина пойти сесть и дать Юнги принести ему напитки. На деле это значит, что Юнги нужно быть внимательнее обычного, чтобы разглядеть их имена на стаканчиках, появляющихся на стойке. Он думал, что сегодня для них снова будет готовить Тэхен, но вместо него он видит нового работника, немного ниже, с яркими рыжими волосами, выглядывающими из-под форменной бейсболки и в черном фартуке. Юнги достаточно внимателен, чтобы заметить, что парень заполняет белый бумажный стаканчик с его именем идеальным количеством американо, чтобы туда поместились еще и сливки. Его розовый язычок зажат между пухлыми губами, когда тот очень сосредоточенно надевает крышечку на стакан, стараясь не смазать сливки, а затем встряхивает шейкер и выливает нежно-розовую жидкость в другой стакан и тянется за толстой соломинкой. Изгиб губ работника заставляет Юнги замереть, а его дыхание остановиться. Внезапно торговля зрения на слух кажется ему слишком рискованной. Он бы лучше навсегда остался в тишине, чтобы иметь возможно каждый день видеть этого мальчика, и, честно говоря, эта мысль очень смущает. А что смущает еще больше, так это то, что этот рыжий мальчик с потрясающими губами и узкими глазками только что поймал Юнги на том, что тот глотал воздух, как рыбка. Юнги может разглядеть маленький бейджик с именем «Чимин». Он размышляет, как на самом деле звучит это имя, он может позже спросить у Хосока. Мальчик порхает над заказами, и Юнги замечает разницу в размере их ладоней, у Чимина она меньше, а пальцы короче и слегка пухлые, и он размышляет, что будет, если переплести их пальцы вместе. -Ваш заказ готов! - Он улыбается, вежливо и дружелюбно, как любой другой работник, и Юнги пытается побороть усмешку, которая угрожает разорвать его лицо. Юнги благодарно кланяется, они машут друг другу руками, обмениваются улыбками и... все. Юнги почти чувствует, что его сердце тонет, и он мысленно пинает себя, потому что действительно, что он ожидал?   Но как только он отступает, Тэхен зарывается пальцами в рыжие пряди и тыкает пальцами в чужой живот, вызывая то, что Юнги считает самой прекрасной вещью на свете. Хихиканье. Не просто хихиканье, а хихикание его соулмейта. Оно начинается, как едва заметное бульканье, пока не переливается в нечто отчетливое, щекочущее его уши. Чем громче становится вокруг, тем сильнее он начинает подрагивать, и хотя многим людям такой шум не кажется приятным, Юнги влюблен в него. И, возможно, это все из-за быстроты момента, но он клянется, что почувствовал, как что-то открылось ему. Внезапно все становится ярче, его нервы беспокойны, а чашка кофе шпарит ладонь сильнее, чем за секунду до этого. Вокруг него суматоха, он слышит ропот болтовни, и если он прислушается чуть сильнее, то точно услышит глухое кап-кап-кар об окна кофейни. Он не уверен, что Чимин понял, что сейчас произошло, поэтому Юнги разворачивается и привлекает к себе внимание Тэхена и Чимина. -Привет... - Говорит он, впервые слыша свой голос. Теперь Юнги понимает, чего на самом деле был лишен все это время. Дело не просто в звуках и проявлениях привязанности. Он был лишен Чимина.