Утром она уйдет

Утром она уйдет. Может быть, еще до рассвета, пока Рис будет спать, а может, они проснутся вместе и позавтракают — практически как нормальные люди: кофе и тосты с джемом, привезенным с пятого Эдена, эхо-новости в коммуникаторе и простые разговоры — погода, музыка, всякая ерунда. Но потом она все равно уйдет, Фиона всегда уходит — этого требует путь, который она выбрала. Рис считает, что одного найденного Хранилища более чем достаточно для кого угодно, но он не спорит с Фионой, не пытается переубедить. Каждый из них сделал свой выбор, Рис всегда представляет их как графики на доске: его дорога — прямая, восходящая линия, путь созидания и прогресса; дорога Фионы — несимметричная, дерганая кривая: экстремумы побед и поражений, приключений и потерь. Их линии больше не похожи одна на другую, но они постоянно пересекаются. «Атлас» возрождается медленно, но неуклонно: открываются старые заводы, оживают производственные линии. Каждый раз, глядя на то, как очередной прототип запускается в серийное производство, как его идея, воплощенная в металле и микросхемах, обретает жизнь, Рис чувствует яркую, чистую радость. И каждый раз он думает, не это ли ощущает Фиона, когда кусочки очередного пазла встают на свои места и позволяют пройти дальше — к новым тайнам, позволяют ей не останавливаться. Утром она уйдет. Но пока Фиона еще здесь, рядом с ним, и Рис не может уснуть. Нет, не так: Рис боится уснуть, боится потерять даже одно-единственное мгновение, бездарно потратить его на такую банальную, бесполезную вещь, как сон. Элпис висит высоко в небе, лунный свет падает сквозь окно, мягкий, рассеянный, но вместе с тем беспощадный к секретам и мелким деталям. Фиона не меняется. Фиона остается верной себе, по-прежнему больше полагаясь на умение договариваться, чем на способность стрелять, но на пути Искателя далеко не каждый соглашается ее слушать. Рис аккуратно проводит подушечками пальцев по двум линиям на ее шее: старые, давно зажившие ожоги от лазерного луча — стражи Хранилищ неохотно расстаются с секретами, которые стерегут. Рис не хочет думать о том, что было бы, пройди луч всего на полсантиметра правее. Еще один старый шрам — на плече, обманчиво ровный и даже не слишком большой. Но благодаря Афине Рис знает подробности: если бы не Майя, сирена из второй команды Искателей, Фиона могла бы лишиться руки. Если бы не Майя, Фиона могла бы лишиться жизни. Экспансивная пуля, свинцовый цветок для девушки из Холлоу-Пойнт. Они никогда не говорят об этом: о пулях и ранах, об опасности. О том, что однажды Фиона может не вернуться. Каждый из них сделал свой выбор, они принимают и уважают решения друг друга, но Рис всегда помнит о том, что может ее потерять. Когда он аккуратно касается губами шрама на плече, Фиона открывает глаза и улыбается, и Рис чувствует эту улыбку даже когда целует ее. Утром она уйдет. Но у них есть ночь, эта ночь, которая принадлежит только им. И никто ее у них не отнимет.