Без души

Если долго смотреть в бездну, то бездна посмотрит на тебя в ответ. Фридрих Ницше

      Чара никогда не смотрит долго Сансу в глазницы. Не потому, что боится. Просто потому что нет смысла, в них все равно ничего не увидишь, кроме мрачной пустой темноты.       Говорят, глаза — зеркало души. Киллер может с уверенностью заявить, что у него души нет. Он пуст внутри. Душевно он давно мертв, Киллер продал свою душу дьяволу в обмен на счастье. И, фактически, он счастлив. Ни тебе ни забот, ни переживаний, ничего. Ты просто пустой сосуд, в котором нет ничего, кроме ненависти и отвращения ко всему живому.       Санс стал отличной машиной для убийств, он — мечта для любого тирана-диктатора, желающего захватить власть над всем миром. Он не чувствует жалости по отношению к другим, его не мучает совесть при очередном убийстве друзей. Все, что может ощущать Санс — злоба. И холод. Могильный холод, от которого душа трепещет и тревожно сжимается, чувствуя приближение опасности. Если она, конечно, у тебя есть.       Если посмотреть Киллеру прямо в глазницы, то увидите ничего. Нет тех привычных белых огоньков в глазах, которые выдают наличие души, нет ничего. Просто тьма, готовая заглотить тебя целиком, если будешь долго вглядываться. Если зрительный контакт у вас будет дольше пары секунд, — в чем можно сомневаться, к тому времени вы должны быть уже мертвы — то у вас есть шанс увидеть слабый огонек. Совсем крохотный, мимолетный, он на секунду покажется в глазницах убийцы, а потом исчезнет, сменившись кривой усмешкой на лице.       Поэтому Чара никогда не смотрит Киллеру в лицо. Не потому, что именно она спровоцировала его на убийства друзей и родных, совсем нет. Просто ей становится совестно. Всего на короткий миг человек осознает, что сломала Сансу жизнь. Постоянные перезапуски, смерти близких, ночные кошмары — все это сломило Санса, разрушило его жизнь до самого основания. Он просто устал и сдался, а заманчивое предложение использовать перезапуски, при этом оставаясь безнаказанным, свели его в могилу. Санс — мертвец, которому уготовано провести остаток вечности в полном одиночестве и темноте.       В такие моменты Чара вспоминает то время, когда она стирала мир полностью. Вокруг сплошная тьма и абсолютная тишина, в ней даже можно услышать собственное учащенное дыхание. Да что уж там, малейшее движение или шуршание раздается эхом в пустоте. А еще очень холодно, мороз пробирает до самых костей.       Обычно дитя зацикливается на этом на несколько секунд, но очень скоро забывает. Не ее вина, что восьмой человек упал в Подземелье и начал устанавливать свои порядки. Она всего лишь партнёр, тот самый, что лишь изредка помогает напарнику. Она и Сансу помогла, избавила его от боли и страданий, дав ему силы, способные перезапустить мир. Правда не уточнила о побочных эффектах, например о зависимости к жажде убийств, потери всех чувств и ненависти ко всем, даже к себе. Демоны никогда не уточняют побочные эффекты при контрактах, им выгодно то, что их «клиенты» мучаются.       Удивительно то, как Киллер умеет контролировать свои же силы. Любой другой монстр на его месте давно растаял бы и превратился в лужу, но не Санс. Пока он еще держится, в очередной раз перезапуская мир и убивая всех монстров еще раз. Впрочем, это неудивительно. — Я мёртв. Я мёртв физически и морально. Нет чувств, нет эмоций, нет боли. Одна пустота и ничего более. — честно отвечает Киллер, пожимая плечами. — Ты ведь сама знаешь, тогда смысл спрашивать меня об этом?       Он смотрит перед собой, прямо в глаза Чары. Та лишь хмыкает и отводит взгляд в сторону, сложив руки на груди. Душа у Санса ни человека, ни монстра. Фактически у него ее нет. Как и у Чары. — Хотела удостовериться в том, что мы с тобой теперь похожи, — тянет девочка, ковыряя носком ботинка промерзшую почву. — Вот у меня, например, есть сердце. Бесполезный орган для мертвого. Оно не способно даже качать кровь. Всего лишь кусок мяса, который нельзя потрогать или увидеть.       А ведь раньше все было по-другому: у Чары была семья, друзья, она любила и была любимой. А потом все пошло наперекосяк и сейчас она стоит перед таким же бездушным скелетом, как и она сама. Этого ли она хотела? Нет. Чаре хотелось покоя и свободы. Не для себя, а хотя бы окружающих ее монстров.       Дитя поправляет волосы и снова смотрит на скелета, слегка щурясь. Она слабо ухмыляется и протягивает ему руку. — Думаю, тут уже все обречено. Давай сотрем этот бесполезный мир и перейдем к следующему, Партнёр. — последнее слово Чара выделяет больше всего, растягивая его и улыбаясь краяшками губ.       Киллер кивает и добровольно пожимает Чаре руку, из-за чего у нее екает в груди. Кажется, тот кусок мяса, именуемый сердцем, издало тихий неровный стук.

Но глаза убийцы все такие же пустые и безмолвные.