Ты-мое наваждение

Снежинки медленно в своеобразном танце опускались на землю, укрывая ее белым покрывалом. Неторопливо по небу плыли облака, временами позволяя показываться полумесяцу. Его мягкий свет тут же разливался, преображая все вокруг. И все равно что-то зловещее, что-то пугающее чувствовалось в том спокойствие, которым было все пронизано. Что этот ночной полумрак мог принести? Что могла принести эта ночь? « Уйдешь и ты мне не сестра…» Сколько боли приносили эти слова. Они ранили словно клинок. И как же хотелось забыть, вычеркнуть из памяти весь их последний разговор, столь неосторожно брошенную фразу. Но сколько бы Мария ни пыталась не думать о том, как они расстались с Лизой, мысли все равно вновь и вновь возвращались к событиям, произошедшим несколькими днями раньше. Отчетливо перед глазами представало и то ущелье, и белоснежные просторы, и взгляд сестры. Таким холодным и отрешенным он был в эти мгновения. Да, между ними были размолвки, но никогда Лиза не смотрела на нее с такой холодностью. « Ее можно понять. Разве я не заслужила?» Пронеслось в голове. Девушка тут же встряхнула головой, пытаясь отогнать такие мысли. Наверное, заслуживала. После того, как отпустила убийцу их отца своими руками, как добровольно согласилась пойти за ним и таким образом предала сестру. Поверила ему, а не родному человеку. И ведь ничем нельзя было оправдать ее. Говорить о каких-то чувствах… Разве они могут оправдывать такие поступки? Ведь окажись Мария на ее месте, то наверняка так же не простила бы такого. Впрочем, Лиза, наверное, не допустила бы такой ситуации. « Ей с легкостью удавалось справляться со своими чувствами и скрывать их хорошо. Никогда не позволяла эмоциям встать выше разума» А Мария допустила такое, позволила чувствам встать выше разума. Единственный раз в жизни, но все же сделала это. Впрочем, были ли эти чувства истинными к Мазовецкому? Не являлись ли результатом какого-то колдовства? По логике ведь никак не могла девушка полюбить того, кто причастен к смерти ее отца. Увлечься тем, на чьих руках столько крови ни в чем не повинных людей. Желание мести, ненависть, но уж точно не какие-то нежные чувства можно было испытывать к тому, кто был повинен в гибели самого близкого для нее человека. Только все равно что-то не позволяло девушке с уверенностью сказать, что вся эта влюбленность лишь результат каких-то чар. Все-таки, если думать, то если бы не его появление в этих краях, то она давно бы уже вынуждена была идти под венец с тем, кого не любила и никогда бы не смогла полюбить. Стала бы несчастна. Но благодаря этому колдуну ей удалось избежать столь нежеланной участи. И пусть это было неправильно, но что-то близкое к благодарности как-то незаметно проникало в душу. А уж на почве этого чувства вполне могло появиться и что-то другое. Особенно, когда объект этой благодарности статен и красив. Перед таким девичье сердце легко могло дрогнуть. В первую очередь то, которое хотело любви. Тут уже даже и не нужно какое-то особое колдовство. Быть может, лишь несколько правильных слов. И вот уже то чувство, которое не могло бы возникнуть на первый взгляд, начинает пускать свои корни. Одним словом, нельзя было исключать, что она могла полюбить Мазовецкого. «Настолько влюбилась, что даже не замечаю того, что похоже ничего он менять не собирается. Не хочет отказываться ни от колдовства, ни от своих страшных дел. Не поэтому ли вновь оказался среди этих… разбойников?» Горькая усмешка мелькнула на ее губах тут же. Но самое страшное было, что ведь Мария принимала, даже не пыталась воспротивиться такому решению мужчины. Верила его словам о том, что он выполнит все обещанное. Наивно верить тому, что тот, кто столько времени проливал чужую кровь, без сожаления отнимал чужие жизни, вдруг может резко измениться? Что ему может быть не чужды какие-то человеческие чувства? Наверное, наивно. И все же так хотелось в это поверить. Просто даже не хотелось думать, что все слова Казимира ложь. Эти мысли доводили до отчаяния, вызывая ощущение неприятной опустошенности. Вот и сейчас внутри возникало тягостное чувство, когда вновь девушка начала обдумывать всю сложившуюся ситуацию. « Да и испытывает ли он те чувства, в которых так пытается убедить? Или же я лишь очередное развлечение? Еще одна…» Насколько же невыносимо было думать об этом. Одна лишь мысль о том, что все совершенное было ошибкой, вызывало новый приступ желания сбежать куда-нибудь. Может и стоило сделать это? Девушка резко поднялась с края постели, на которой сидела все это время, бросив взгляд на выход. Да, это была рискованная затея. На каждом шагу, несомненно, были часовые, которые вряд ли позволили бы ей уйти. А если столкнуться с самими колдуном… Мария тут же отогнала от себя все эти страхи. Разве она была пленницей? Разве не имела права идти туда, куда желала? В конце концов, неужели ей не позволено было, все хорошо обдумав, изменить свое решение и уйти? Рассудив так, с бешено бьющимся сердцем девушка все-таки направилась к выходу. Несмотря на все доводы, которая она пыталась себе привести, сомнения и страхи все так же терзали ее. И вот какие-то несколько шагов оставалось сделать, чтобы окунуться в ночной полумрак. — Куда-то собралась, красавица? — спросил колдун с усмешкой, сталкиваясь с Марией. Девушка тихо вскрикнула от неожиданности и тут же рефлекторно попыталась отойти, но Мазовецкий уже обхватил ее рукой за талию, не позволяя исполнить задуманное. Сложно было не заметить ни растерянности, ни испуга, которые тут же промелькнули во взгляде девушки в эти секунды. Это наталкивало на некоторые мысли колдуна. Уж не помешал ли он побегу? С одной стороны, это звучало неправдоподобно. Кажется, мужчина не давал ни единого повода Марией для того, чтобы ей в голову пришла мысль сбежать от него. И все же можно ли было исключать, что у нее могло появиться такое желание? — Просто… хотелось пройтись, — все же нарушила тишину Мария, стараясь придать голосу твердости. — Или на это у меня нет права? И мне отведена роль пленницы? — с вызовом произнесла она, взглянув на колдуна. Признаться честно, то, как девушка держалась с ним, заслуживало уважения. О, сколько решимости было в ее взгляде, как уверенно держалась рядом с тем, кто одним своим именем наводил ужас на всех. Не каждая решалась на такое. — И чем же я вызвал такие мысли? Пленница… Нет, если эта роль тебе нравится больше, — усмехнулся Мазовецкий, даже не думая выпускать из своих рук девушку и ощущая, как та напряглась рядом с ним. Холод пробежал по спине Марии в эти мгновение. Вновь промелькнула мысль о том, что она могла быть, правда, пленницей Казимира. Ведь ему было бы выгодно это. Девушка для него могла стать своеобразным гарантом того, что Лиза не станет больше пытаться лишить его жизни или преследовать. Один неверный шаг одной из сестер мог повлечь смерть другой. И так ли далека была от истины она, когда строила такие предположения? — Впрочем, нет. Эта роль тебе не по душе. Ведь так? — проговорил колдун, поглаживая Марию пальцами по щеке. — Что же, могу успокоить и сказать, что ты не пленница здесь, — тихо прибавил мужчина, оказываясь уже в такой близости от девушки, что та могла ощутить его дыхание на своих губах. И уже ожидала поцелую, но в последнее мгновение Мазовецкий отстранился, вновь усмехаясь и все-таки отпуская ее. На мгновение у нее во взгляде промелькнуло замешательство, но тут же оно сменилось смущением. — И все же, несмотря на это, вынужден запретить тебе выходить без моего позволения или сопровождения, — эти слова отрезвляюще подействовали на Марию сейчас, помогая ей окончательно взять себя в руки. Тон, каким произнесено все это было, давал понять, что каких-либо возражений Казимир сейчас не собирался выслушивать. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что девушка и, правда, не была пленницей здесь. К чему тогда ставились такие условия? Ради осторожности. Во-первых, несмотря на то, что Мария добровольно за ним пошла и, кажется, была готова быть рядом с ним, полностью ей доверять мужчина пока не собирался. Еще помнилось, какая цель привела ее с сестрой к нему. Во-вторых, надо признаться, что не в каждом из своих людей мужчина был уверен. Большая часть, конечно, не тронула бы девушку, понимая, что могут поплатиться жизнью, если посмеют даже подумать о том, чтобы познакомиться ближе с ней раньше самого Мазовецкого. И все же ведь везде находятся смельчаки, которые готовы рискнуть своей головой. Кто мог гарантировать, что и среди его людей не нашлись бы такие, которые готовы были попытать удачу и провести неплохо время в компании такой прелестницы? — А если я предпочту не подчиниться? Что же тогда будет? - проговорила девушка, наблюдая внимательно за колдуном. Внутри медленно стала нарастать волна возмущения. Выходило, что если ей захотелось бы куда-либо прогуляться, то она вынуждена будет ждать его милости? И чем же такое положение было лучше плена? Признаться честно, Мария не видела особой разницы. Вновь стало возникать непреодолимое желание оказаться сейчас подальше от колдуна. Эмоции все больше начинало бушевать в душе девушки, в конце концов, вновь заставляя ее предпринять попытку уйти отсюда. Но только не стоило думать, что Мазовецкий так легко готов был отпустить ее. — Что будет? — останавливая девушку и заставляя ее оказаться к нему спиной, вкрадчиво спросил колдун. — Если подумать, то за каждое неподчинение чаще всего что-то бывает. Всегда бывает… какое-то наказание, — последние слова мужчина уже прошептал на ухо Марии, прижимая ее вплотную к себе одной рукой. Она ощущала его дыхание на своей коже, почувствовала, как ладонь колдуна неторопливо скользнула по ее талии, спускаясь на бедро. Было бы лицемерием говорить, что ей не было приятно находиться сейчас в объятиях Мазовецкого. От его столь близкого присутствия девушку охватил приятный трепет, все меньше становилась привлекательна мысль о том, чтобы вырваться из этого сладкого плена. Хотя разум кричал о том, что следовало бы сделать последнее. Ведь нельзя было так легко сдаваться, подчиняться своим чувствам, которыми колдун так искусно пользовался. Но каждая секунда рядом с Казимиром все больше пьянила сейчас ее, медленно лишая желания на какое-либо сопротивление. « Нет… Я не могу… Это невыносимо…» Мария все же дернулась в слабой попытке высвободиться из рук колдуна. И на мгновение он позволил ей обмануться мыслью, что это из этого могло что-то выйти, но уже в следующую секунду вновь притянул ее к себе. От этого у девушки вновь перехватило дыхание, а сердце в груди опять бешено забилось. Что за игру затевал с ней мужчина? — Как я посмотрю, ты желаешь все-таки проверить на деле, что будет, если не прислушаться к моему запрету? Я легко могу позволить это, но… Все же надеюсь на твое благоразумие, - проговорил Мазовецкий, . – Да и к чему устраивать сейчас ночную прогулку? — продолжил колдун, как бы случайно касаясь губами шеи девушки. Было бы ложью говорить о том, что Мария ничего не вызывала в нем сейчас, что ее близость не возбуждала в нем желание и не вызывала мысли определенного характера. И все сложнее было отказываться от идеи прямо сейчас получить желаемое. Возможно, что в другом случае мужчина не стал бы так сопротивляться всему этому и заполучил бы (пусть даже силой) то, чего хотел в эти минуты. Но в данном случае это было слишком просто и легко. Намного привлекательнее было, чтобы девушка сама пожелала одарить его своей лаской, дать то, чего он хотел от нее. Да, это было не просто, учитывая, что сохранять спокойствие рядом с ней было не столь легкой задачей. И все же от чего не попытаться? - Есть занятие намного интереснее этого. Которое точно не даст заскучать, - оказываясь лицом к лицу с Марией, добавил Мазовецкий. Коснувшись пальцами подбородка девушки, он заставил ее все же поднять взгляд и посмотреть ему в глаза. Ей без труда удалось уловить тонкий намек, прозвучавший в последних словах. Суметь догадаться, чего желал сейчас мужчина. Но желала ли она сама того же? С одной стороны, было бы глупо отрицать то, что ее все сильнее влекло к колдуну, а в голову приходили весьма дерзкие фантазии. С другой же стороны, слишком страшно было поддаться всему этому, отбросить все сомнения. « Но к чему сопротивляться? К чему бежать от того, что все равно случится когда-то?» Шептал внутренний голос. И все же девушка колебалась, пыталась бороться с этим наваждением, которое окутывало ее все больше рядом с Мазовецким. Но как же сложно было противостоять своим чувствам, до чего же тяжело было сопротивляться сейчас взгляду колдуна, который завораживал и лишал постепенно желания противиться происходящему. Мария даже сама не заметила, как поддалась вперед, касаясь робко губами губ мужчины. Надо признаться, такая инициатива не могла не порадовать, и уж точно Мазовецкий не был против этого, привлекая тут же девушку ближе к себе. Упускать такой шанс было бы непростительно. Недопустимо было упустить возможность насладиться сладостью столь манящих губ, этой сводящей с ума близостью. А поцелуй тем временем становился все жарче, все требовательнее, заставляя забывать сейчас обо всем. В нем уже без ошибки можно было прочитать то желание, которое все больше пробуждалось в колдуне. Это пугало и в то же время вызывало приятный трепет у Марии сейчас. Она без сопротивления подставила шею под поцелуи, когда Казимир, запуская пальцы в ее волосы, заставил девушку чуть откинуть голову. Новая волна сладостной дрожи тут же пробежала по телу у нее в эти мгновения. Все тяжелее становилось сейчас думать о чем-либо, сдержать томный вздох. Разве это была не победа Мазовецкого? И все же это была не она. Колдун это осознал в то мгновение, когда Мария вновь стала упираться руками ему в грудь в попытке оттолкнуть его от себя, когда начала вновь пытаться вырваться из его объятий. Как же некстати заговорил голос разума, некстати сомнения стали проникать в ее душу. — Нет… Отпусти… пожалуйста… Я не могу… Мне надо… Я хочу побыть одна, - дрогнувшим голосом произнесла девушка, пытаясь при этом отвоевать себе несколько сантиметров. Надо признаться, что велик был соблазн не услышать этой мольбы. И все-таки мужчина отстранился, взглянув вновь на Марию. Явно было видно, что она все так же колебалась, все так же не могла решить, что, в самом деле, желала. Нет, такая нерешительность и все эти метания были сейчас не к чему. Если конечно девушка не желала, чтобы колдун добился от нее всего силой. — Ты, правда, этого желаешь? Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — проговорил Казимир, медленно проведя пальцами по шеи Марии вверх, касаясь затем ее подбородка и не позволяя ей отвернуться от него. – Тебе неприятно все это? В таком случае, одно лишь твое слово. Желаешь, чтобы я отпустил… оставил тебя? – прошептал уже на ухо девушке Мазовецкий, в очередной раз касаясь несколькими поцелуями ее шеи. В этот раз томный вздох все-таки сорвался с ее губ, а сопротивление чуть ослабло. Она изо всех сил старалась собраться с мыслями, но это оказалось не так легко. Каждый поцелуй, каждое новое прикосновение все больше сводили с ума, туманили разум. С каждым мгновением тяжелее было думать о чем-то другом, сосредоточиться на чем-либо другом кроме того, что происходило здесь и сейчас. - Нет… Останься, - в конце концов, прошептала девушка, прильнув ближе к Мазовецкому, когда он скользнул ладонью по ее спине. Надо было взглянуть правде в глаза и признать, что противиться тому влечению, которое с каждой секундной становилось только сильнее, Мария была не в силах. Да и была ли такая у нее возможность? Мужчина не давал ее и, конечно же, не собирался. Это было слишком очевидно, как и исход всего происходящего. Лучшим, наверное, было просто позволить всему идти своим чередом и насладиться всем этим, насколько это было возможно. Помедлив несколько секунд и убеждаясь, что своего решения Мария не собирается менять сию же секунду, колдун скользнул ладонью по ее фигуре. Изучая каждый столь манящий изгиб девичьего тела, позволяя вновь себе наслаждаться всем происходящим. Постепенно все сильнее хотелось помочь девушке избавиться от одежды, которая мешала сейчас в полной мере оценить все ее прелести, ощутить тот жар, который с каждым мгновением охватывал все больше ее тело. Может, и не стоило отказывать себе в таком желании? Пальцы мужчины нетерпеливо сжали ткань платья, значительно приподнимая край юбки. Не позволяя даже на секунду опомниться девушке, не давая даже на мгновение вновь вернуться ее сомнениям, Казимир, коснувшись в очередной раз шеи Марии губами, скользнул ладонью ей под юбку. Прикосновение пальцев к коже вместе с жаркими поцелуями отозвались новой волной приятных и непривычных ощущений в ее теле, заставляющих забывать обо всем сейчас. И все тяжелее было дышать от удовольствия, все ближе она прижималась к колдуну. А ведь самое интересное было лишь впереди. Мысль об этом возбуждала еще сильнее сейчас. И все сложнее было оттягивать самое главное. Избавляясь от лишней в данном случае одежды и помогая сделать то же самое Марии, Казимир подтолкнул ее к кровати. На мгновение, чуть отстранившись, Мазовецкий окинул девушку взглядом. Насколько же она была сейчас прекрасна и так соблазнительна. Вряд ли бы кто-то из мужчин смог бы устоять перед ней в эти секунды. Каждый изгиб ее фигуры манил к себе, восхищал. Вновь оказываясь вплотную к Марии, колдун медленно скользнул ладонью по теперь ничем не прикрытому телу девушки. Наслаждаясь нежностью ее кожи, ощущая уже не через ткань жар, охвативший ее тело. Через какое-то время, опускаясь на постель, Мария увлекает мужчину за собой, позволяя ему покрывать каждый сантиметр кожи, выгибаясь навстречу новым ласкам. И он свободно блуждает ладонью по телу девушки, оглаживая ее грудь, бедра, лаская ее между ног. Наслаждаясь каждым сладостным стоном, который срывается у нее с губ, прикосновениями ее рук, которые все больше заставляют сейчас желать лишь одного – овладеть ею сию же секунду. В какое-то мгновение уже не остается сил оттягивать все. Заставляя Марию раздвинуть ноги, мужчина тут же резко входит в нее. Ее вскрик тонет в очередном поцелуе. Перехватывая руки девушки и прижимая их к постели, колдун тут же предупреждает попытку со стороны Марии оттолкнуть его. Возможно, что потом могли остаться синяки у нее на запястьях, но это было бы потом. Сейчас же не хотелось, да и не было возможности думать о чем-то другом. Девушка терялась в этих новых ощущениях, которые приносила ей эта близость. Боль, возникшая в первые секунды, стала казаться уже чем-то незначительным по сравнению с тем удовольствием, которое она начала испытывать затем. Все сильнее утопая и растворяясь во всем происходящем, Мария уже вскоре вновь не стала сдерживать своих стонов. Все быстрее становится темп, заставляя испытывать большую эйфорию с каждым мгновением, заставляя задыхаться от удовольствия, приближая их обоих к пику наслаждения. И в какое-то мгновение тело девушки пронзает сладостное ощущение, захлестывающее ее с головой и заставляющее забывать на секунду даже как дышать. Мужчине хватает еще нескольких рывков, чтобы тоже достигнуть разрядки. Отстранившись, он устроился рядом с девушкой. Позволяя им обоим прийти в себя после этой любовной схватки. Дыхание становилось вновь ровнее, разум прояснялся от желания. Надо сказать, что Марию не мучили мысли о правильности принятого решения, не терзало сожаление о том, что произошло. Жалеть тут точно было не о чем. Как минимум потому, что ничего уже не изменить. Да и, признаться честно, ведь ей было неплохо с мужчиной. И все же на душе был неприятный осадок. Возможно от того, что ее не перестала мучить совесть перед сестрой. В памяти стали возрождаться фразы, сказанные ими друг другу. Девушка резко села на постели, встряхнув головой и стараясь отогнать от себя все эти воспоминания. Только не так просто было отогнать от себя все это. И лишь когда Мазовецкий ее привлек вновь к себе, Мария ощутила, что мысли о сестре медленно начали отступать. В его объятиях ей сейчас ни о чем не хотелось думать. "... Появится та, которой под силу будет спасти твою душу. Она пожертвует всем, позволит на смену желанию мести прийти любви... Да и в твоем сердце сможет разбудить то чувство, которого ты клянешься избегать и считаешь теперь слабостью" Это своеобразное предсказание давно уже стерлось из памяти Мазовецкого. И ни одной из девушек или женщин, которые приходили к нему добровольно или оказывались пленены, не удавалось заставить этому воспоминанию возродиться. До этого никому не удавалось этого. Но сейчас... Уж не значило это то, что пророчество, произнесенное выжившей из ума ведьмой, было весьма правдиво? Уж не значило ли это, что Мария была той самой, которой было суждено спасти его душу? Колдун внимательно взглянул на девушку, расположившуюся рядом с ним. Ее глаза были прикрыты, на лице отражалось в эти секунды умиротворение. Неужели, правда, та самая? Если подумать, то многое было подтверждением. Пришла с желанием мести, но потом влюбилась. Но по идеи, разве не было до этого вот таких же, которые всей душой желали отомстить колдуну, а потом меняли свое решение? Мужчина без труда мог назвать их. Были среди них не уступающие Марии ни по красоте, ни по манере держаться с Мазовецким. Но было в ней еще кое-что, заставляющее не относится скептически к тому, что рядом с ним сейчас была именно та девушка, в которой было его спасение. Глупо отрицать, что Мария смогла вызвать в нем что-то еще кроме обычного влечения. Но слишком тяжело было признать это...