Режим выживания Брока Рамлоу

- Что, сука, думал не достану? Поверил, что сможешь съебаться от меня вот так просто, после всего что натворил, тварь? – шипящий яростью голос застал его врасплох. Он успел развернуться к окну, но не восстановившееся тело подвело в очередной раз и теперь уже фатально, потому что в следующее мгновение земля ушла из-под ног, а шея, кажется, стала вдвое тоньше от хватки железных пальцев. - Я тебя, выблядок, так отделаю, что ты всю оставшуюся жизнь кровью ссаться будешь, хотя нет, тебе же нечем будет, поскольку ты сам свой член по кусочкам сожрешь, я его тебе тонкими ломтиками настругаю и скормлю! Я тебя всего наизнанку выверну, но сначала разъебу твой зад железным кулаком, так, чтобы твоя дырка никогда не смогла уже закрыться, сука!.. В первое мгновение руки инстинктивно потянулись сломать наглому уроду хваталку… но тут же безвольно опали, он узнал своего гостя. На самом деле, даже в таком плачевном состоянии ему хватило бы и двух ударов сердца на то, чтобы уделать в ноль любого другого, любого человека, но не гребанного супера! И уж тем более не этого киборга. Этому монстру он и в лучшие свои времена не мог противостоять на равных, разве что только раззадорить. Слишком хорошо ему было известно, чем может закончиться попытка высвободить горло из такой хватки – как минимум раздавленной гортанью с разрывом трахеи или вырванным кадыком, как максимум… Впрочем, неважно, жить все равно хотелось, пусть даже таким как сейчас, побитым жизнью уродом и жалким ничтожеством, не способным нормально двигаться без лекарств, и раз сопротивляться лучшему оружию Гидры было бессмысленно он решил рискнуть. Потому что в этой ситуации, в этих условиях у него был лишь один шанс выжить – использовать тот самый козырь, который за свой полтинник он еще ни разу не разыгрывал.

Брок Рамлоу

…Чего у Брока не отнять, так это умение выживать, а также стремления оттачивать это умение всеми возможными способами. Будучи настоящим солдатом удачи, наемником, он не имел никакой страховки в виде пенсионной подушки, социального пакета, включающего хотя бы минимальное гарантированное медобслуживание, как это полагается у тех же госслужб, худо-бедно несущих ответственность за форс-мажоры. Таким вольным стрелкам как он редко перепадали контракты на законной основе, наемников любили использовать в разовых акциях, как мясо и так далее по списку. Даже с такими отрядами как его, пользующимися определенной славой случались нехуевые такие накладки, посредники время от времени сдувались под грузом личных проблем и собственной жадности, и тогда приходилось прыгать выше головы, чтобы выжить. Конечно, Рамлоу никогда не прощал такой лажи и всегда показательно наказывал тех, кто решил использовать его команду втемную… если получалось дотянуться. Обычно получалось. А если нет, получалось позже, спустя время, ресурсы и усилия, но чем дальше, тем сложнее становилась доля наемника. Пытаясь выжить в мутных водах околозаконных сделок, Рамлоу все больше зверел. Сам себе напоминая дикую смесь прожженного юриста, вора и киллера одновременно – ведь он должен был сам заботиться о своем будущем, предугадывать возможные скользкие моменты и продумывать способы не въебаться в недобросовестных нанимателей. Ну а если уж приходилось подписываться на дерьмо, то хоть буквой «зю», но вывернуться из-под удара и вывести своих без потерь. И да, в последнее время количество сучьих заказчиков, подставляющих его под те самые мерзкие форс-мажоры, уже зашкаливало и на безрыбье приходилось выбирать наименее хреновое попадалово, ведь наемникам не всегда получалось перебирать заказы. Но видно всю удачу Брок где-то профукал, потому что, однажды начавшись, черная полоса и не думала заканчиваться. Работа, которая должна была подправить их финансы, оказалась жесткой подставой, трое из его команды могли остаться калеками, не найди Рамлоу бабла на хороших хирургов, вложились все – даже займы пришлось на шею повесить. Парней на ноги поднял, но вопрос денег встал так остро, что выбора не оставалось, пришлось взяться за откровенно плохо пахнущий заказ, и заодно вписаться по полной программе в полную лажу. Все было, как и полагается при заманухе для лохов, снаружи красиво и гниловато внутри, он бы не купился, но обстоятельства поджимали не по-детски. Так что он, заебанный этими самыми обстоятельствами в край, все же пошел на сделку с совестью и подрядился выполнить одну вроде плевую работку, успокаивая свою чуйку, что это всего лишь разовый контракт. Понадеялся, сука, что потом отмолит… Выполнил чисто, как всегда – заказчик бился в экстазе, осыпал комплиментами и сходу в карьер предложил отличный контракт, только уже долгосрочный. И вот этот контракт выглядел настолько хорошо и сладко, что его интуиция взвыла сиреной, он ужаснулся и попытался дать задний ход, надеясь тихо слиться – но оказалось поздно. Гидра никого не отпускает. С вежливой и участливой улыбкой ему выдали такой расклад, при котором отказ от пожизненного контракта становился равнозначен смертному приговору не только ему и его ребятам, но даже блядь всем родственникам родственников и даже шапочно знакомым! Просто потому что этой организации не отказывают, такое вот предложение без вариантов… и сколько раз уже позже он сам, Брок Рамлоу оказывался тем ублюдком, кто ставил такие же ультиматумы другим несчастным, заинтересовавшим эту неубиваемую контору – вспомнить тошно, не имея выбора сам, он просто не мог предоставить его другим. Но все же Брок не собирался помирать во имя Гидры, он не проникся идеологией и не зафанател от по-настоящему роскошных бонусов, лишь затаился, стараясь не упустить шанса, если тот появится. Он поклялся, что выживет, выберется, вытащит своих и покажет еще неприличный жест, а то и подсуропит за все хорошее и то дерьмо, в котором ему пришлось искупаться за время службы. Брок Рамлоу с самого детства привык выживать, прогибался, но не ломался. И уж конечно, никогда не проходил мимо, если мог научиться чему-то, что может оказаться полезным в этом выживании. Поэтому, когда его отправили в одиночку на гребанный вонючий полуостров, с полуголыми индусами, где ему пришлось три долгих месяца изображать паломника, мечтающего посетить воспетые легендами святые места, а на деле навестить и призвать к послушанию местную мутную террористическую группировку, Брок заодно приобщился к одной интересной технике. Он раньше пробовал йогу, пробежался по верхам, кое-что взял на заметку, но не сказать, что нашел себя в этом, но тут у него появилось лишнее время и главное, настоящий учитель, который сумел впечатлить его. Этот йог демонстрировал настоящие сверх способности или как их называли по местному – сиддхами. Древний как дерьмо мамонта скелет, обтянутый кожей попытался было его проигнорировать, но упорства Броку было не занимать, и волосатый индус взятый измором, а также совсем не голословными угрозами, уж находить слабые места Рамлоу научился на раз, согласился в итоге обучить «злоглазого» сагиба одному хитрому трюку. Не то, чтобы эта высушенная головешка верила в то, что чужаку наука пойдет впрок, но Брок сумел его удивить. Он хотел получить это умение любой ценой, а потому был очень внимательным и старательным учеником. Замедлять биение сердца, впадая чуть ли не в летаргический сон, умение очень непростое, но на взгляд Рамлоу чрезвычайно полезное, тем более никаких проблем с принятием самой идеи искусственной смерти у него не возникло. Вынужденный делиться священными знаниями гуру пытался напугать опасного чужака, рассказывая очень сложные на его взгляд вещи, что-то о том, что тот, кто боится смерти, не сможет выполнить эту технику, потому что страх преградит путь и поэтому в нее невозможно будет войти. Только все это мимо Брока, ведь что есть жизнь наемника – это путь смерти, неважно, дарит наемник смерть или принимает ее. Брок не боялся смерти, просто очень ценил жизнь и не спешил на тот свет. Поэтому осознание изречения «Боитесь вы смерти или нет – смерть это единственный безусловный факт…» и прочее восхваление костлявой его совсем не напрягло. Он часто и подолгу тренировался, но не только никому не демонстрировал с трудом приобретенное умение, но даже и не заикался о нем. У солдата удачи всегда должен быть козырь в рукаве, тем более при таком начальстве. Повезло Броку попасть в лапы кровожадной международной организации, что не гнушается запачкать руки и прочие части тела, не видя проблем в том кого и как лишать жизни или использовать. Вот Брок и держал про запас умение профессионально прикидываться мертвым, на самый крайний случай. И когда железная хватка на горле вздернула его несчастное тело в воздух и от души приложила к стене, Брок осознал: вот он и наступил, тот самый крайний случай. А ведь начинался день почти прилично. Место на самом деле было надежным, не засвеченным, появился, наконец, шанс заняться собой не наспех, а обстоятельно. Три месяца бешеной гонки в полуживом состоянии мало кто может выдержать, да еще имея на хвосте сразу две супершпионских организации. Одна правда была почти разгромлена, вторая почти дискредитирована. Но ПОЧТИ не считается, когда ресурсов и возможностей у обеих контор столько, сколько ни одному государству не снилось. А Брок выходит им обеим сумел подгадить, да еще живым улизнуть, вместе со всеми, кого по своей глупости завел в ловушку. Его команда ушла тихо и незаметно, числясь теперь среди тех, кому черти пятки жарят. Брок же напротив, перетягивая на себя все внимание, громко хлопнул дверью, устраивая настоящее шоу, правда пришлось попутно кардинально испортить себе шкуру, здоровье и перспективы. Но даже предложи ему кто отмотать все назад, он бы ничего не изменил, ну разве что быстрей бы бегал и сильнее бил… и вот сегодня Брок не стал бы расслабляться, а прямо с рассветом свалил бы из этой глухомани в какую-нибудь другую жопу мира. Потому что замена завтрака жесткой хваткой на горле его совсем не порадовала. Зимний солдат, Призрак, кулак Гидры вновь продемонстрировал свой высочайший профессионализм, сумел выследить его, сумел обыграть Брока, который слишком устал и слишком рано позволил себе выдохнуть, поверив в безопасность берлоги, надеясь спокойно зализать раны. И теперь пожинал плоды своей беспечности. У Брока больше ничего не оставалось, он уже вывернулся наизнанку в попытках выжить и уйти со всех радаров, но Зимний, сволочь, оказался чересчур мстительным, не поленился и выследил-таки своего последнего куратора, профессионал, сука! И явился предъявить счет и взыскать плату, что ж, возможно, он в своем праве. И сейчас, задыхаясь в жесткой хватке, выслушивая невнятные претензии, Брок разыграл свой последний козырь: режим «дохлый опоссум» активирован. Для достоверности он взвинтил сердцебиение, изобразил выплеск адреналина и дальше вполне себе талантливая имитация смерти. Глаза закатились, Брока прошила судорога и его тело обмякло. Теперь тренированное сердце замедлилось, перестав заполошно гонять кровь, почти прекращая биться. И кстати, даже тот высушенный йог вряд ли бы смог повторить подобное, вот так, сходу, без медитаций уйти в это состояние – практически невозможно. Но Брок готовился именно к такому варианту – тренировал себя до полуобморочной тошноты, рвоты и судорог, но зато научился выключать себя даже в адреналиновой горячке. Единственный минус – соображать в таком состоянии было тяжко: зрение, слух и осязание – все практически отключалось и работало едва ли процентов на пятнадцать. К тому же, выныривать из псевдо смерти приходилось через реальные мучения – Броку требовалось минимум полдня на воскрешение и отходняки были такие, словно его профессионально пытали, ну а вишенкой ко всем ощущениям появлялось жуткое похмелье, словно он упился лютым паленым самогоном. И в этот раз, используя свой последний шанс, он не был уверен в том, что получится очнуться целым, или что у него вообще будет время на это. Вдруг Зимний захочет трофей – скальп, череп, кость – кто его знает, что в этом отмороженном напрочь разуме щелкнет… Боль, как и все остальные ощущения словно обернули толстым одеялом, внутренний таймер принялся равнодушно отмеривать время. В этом состоянии Брок мог протянуть максимум тридцать две минуты, а после его выбрасывало в реал, корёжило и мутило просто жутко. Окружающий мир отделило от Брока толстым полупрозрачным стеклом, за которым любой звук превращался в малоосмысленное мычание, а время становилось тягучим, замедляя свой бег, растягиваясь в бесконечность. По ощущениям он где-то полчаса падал вниз – значит, его уронили, потом его медленно, словно ленивой морской волной поколыхало из стороны в сторону – что означало, что его скорей всего трясли, пытаясь привести в чувство. А еще ему закладывало уши от воющей шумовой волны, обрушившейся на него со стороны солдата, в которой Брок смог идентифицировать всего пару слов: свое имя и поминание Господа, а дальше явно пошел мат, вслушиваться в него смысла не было, вряд ли Зимний сможет удивить его каким-нибудь новым перлом. Не хотелось напрягаться, да и складывать медленные звуки в слова было слишком морочно, что уж там – ему даже думать и соображать было тяжело. Все, на что хватало концентрации – это отслеживать обратный отсчет внутреннего таймера, по окончанию которого, Брок очень надеялся очнуться в одиночестве и хотя бы относительно целым. Но, кажется, с этими модификантами все всегда идет наперекосяк. Потому что Зимний гад, кажется, не собирался прекращать бесноваться над его телом…