Мы растворимся в опиуме...

На улице был обычный серый день. Новых дел не предвиделось, Джон отправился на свидание со своей новой пассией, а я как всегда остался в квартире. Я всегда был сторонником проявления каких-либо чувств, но стоило мне услышать историю Джона о его новой подружке и их отменной ночи, как внутри меня разжигался костёр неизвестных мне эмоций. Сегодняшний вечер не стал исключением. На часах было одиннадцать часов ночи, когда Джон наконец явился домой. — Шерлок, ты не представляешь какая ночь у меня сегодня обломалась! Я ей и цветы, и вино, и комплименты, а она «прости, но мы не подходим друг другу». Это же возмутительно, — начал свою речь Ватсон. — Сочувствую, но что я могу сделать? — Ты же самый известный во всем мире — Шерлок Холмс, помоги мне. — Ты догадываешься насколько я устал слушать твои истории о шикарном сексе и супер сексуальных девушках? — А что в этом такого? У меня уже месяц не было нормального секса! Сколько я не пытался найти себе девушку, все никак не получалось. Мне надоел этот поток жалоб и я подошёл впритык к Джону, прижав его к стене. — А ты не пробовал с парнями, раз с девушками не получается? — прошептал на ухо доктору. — Шерлок… Что ты такое говоришь…это же… Я не дал ему договорить, впившись в его губы требовательным поцелуем. Сначала Джон не проявлял никаких действий, но потом начал довольно активно отвечать. Мною руководило возбуждение и я, подняв Джона на руки, направился к кровати.  - Это неправильно…- запротестовал Ватсон. — Но тебе нравится, признай это, — сказал я и провёл рукой по набухшей плоти доктора, — я могу прекратить, тебе стоит только сказать об этом. — Ах, Шерлок, остановись, пожалуйста, — с протестом проговорил Джон. Но мне было всё равно на его слова. Я начал быстро освобождать Ватсона и себя от одежды, когда с последним предметом гардероба было покончено, я с напором впился в губы доктора, но он продолжал сопротивляться, я силой сжал челюсть Ватсона и прошелся языком по кромке зубов, с напором проникая в его рот. Мои руки блуждали по его телу, оставляя после Меня красные следы от ногтей, я с силой сжал сосок и услышать вскрик Ватсона. — Шерлок, пожалуйста, остановись, не делай этого. Я не хочу. Я провёл рукой по подтянутому животу и опустил свою руку на выпирающий член. Доктор всхлипнул и отвернул голову, пряча взгляд своих прекрасных глаз, от накатившего в миг смущения. Я потянулся за смазкой, которая стояла у меня в тумбочке. После нанесения смазки на пальцы я принялся спускаться поцелуями по голому и такому прекрасному телу Джона. Я принялся растягивать его, сначала в него вошёл один палец, затем второй. Джон немного сжался и попытался вытолкнуть их, но я с силой продолжил вставлять и прокручивать их глубоко в его тело. - Расслабься иначе ты сделаешь только хуже, — сказав это, я принялся дальше растягивать парня, нашёптывая ему на ухо то, что я собирсь с ним сделать, если он и дальше будет сопротивляться. Задев простату Джона и услышав пошлый стон удовольствия, который сорвался с его уст, я понял, что могу приступить к тому, чего так долго ждал. Размазав смазку по своему члену, я направил его ко входу Джона и резко вошёл. Из его глаз полились слёзы, но я продолжил двигаться, не давая ему возможности привыкнуть. Джон тихо всхлипывал, но позже из его уст вырвался первый сток удовольствия и он сам насадился на член. Я двигался резко, полностью выходя из него, а после входил полностью. Вскоре движения стали хаотичными, я стал двигать своей рукой по члену Джона в такт со своими толчками. Спустя небольшой промежуток времени я излился в Джона, а он в свою очередь бурно кончил мне в руку. Я достал салфетки и, вытерев себя и Ватсона, притянул его для поцелуя. Джон пытался скрыть своё смущение и хотел встать, но я не дал ему это сделать, силой прижав к себе. — Джон, ты же понимаешь, что я тебя никогда больше не отпущу от себя, а если ты провинишься, буду жестоко трахать тебя во всех позах? Он тихо кивнул и сильнее прижался своей рукой к моей груди. Этот вечер самый лучший из всех, которые были за всю мою жизнь. Мы умирали и снова воскресали. Мы растворялись друг в друге. Мы сгорали и опять вставали из пепла. Мы поглощали друг друга. Нас захлестывали эмоции и переполняли чувства. И пусть это нас уничтожает, но мы все равно останемся живы. Это наш маленький мир, за ширму которого не заглянет ни одна душа. Это спектакль двух потерянных одиноких душ. Мы — едины. Со временем опиум нас уничтожит, но это не помешает остаться единой целой частичкой этого мира, нашего мира… Мы хотели спасти друг друга, но постепенно растворялись во тьме.