Не сотвори себе кумира

На свою первую зарплату в Гиперионе Рис и Вон беспощадно нажрались. Отмечали, строго говоря, не столько зарплату, сколько официальное завершение стажировки и перевод на нормальные должности: поговаривали, что до этого момента доживали далеко не все стажёры. Вероятно, то, что им обоим хватило ума не уточнять, в прямом или переносном смысле здесь использовалось «доживали» – Вон молча надеялся, что в переносном, Рис был уверен, что в прямом, – им в этом чем-то помогло, но они оба постарались не придавать этому большого значения. Прямо сейчас это не играло роли. Они оба были здесь и сейчас, они оба успешно прошли (пережили) стажировку и оба ощущали себя на вершине мира. В баре было людно, шумно и душно; громко играла по радио набившая оскомину песня из вершины хит-парада – Рис, у которого ещё две недели назад от неё начал дёргаться глаз, сейчас благодушно и не в такт постукивал ногой и пытался подпевать. – Счастливый час! – почти прокричал ему на ухо Вон, водружая перед ним два высоких стакана с неоновыми коктейлями и падая напротив с двумя бутылками пива. – За нас? – За наше будущее, – тут же отозвался Рис, пододвигая к себе тот стакан, что оказался ближе. За будущее, правда, они уже пили, возможно даже не один раз, но кого это волновало? – За наше будущее в Гиперионе, – согласился Вон и легонько стукнул горлышком бутылки по краю его стакана. Музыка сменилась другой, чуть менее заезженной песней; Рис окинул бар слегка затуманившимся взглядом и задержал его на телевизоре над барной стойкой, по которому беззвучно крутили рекламу. Красавчик Джек рекламировал новую линейку офисных принадлежностей марки Гиперион. Несмотря на то, что звук был выключен в угоду музыке, Рис всё равно отчётливо слышал его голос у себя в голове: эту рекламу, как и все остальные с участием Джека, он знал наизусть. «Не так эффективно, как пистолет, но тоже может убить человека», – говорил Джек сразу после того, как всаживал шариковую ручку в шею докучавшему ему ассистенту. Было ли убийство чисто постановочным или изначальный сюжет претерпел изменения в процессе съемки, никто не знал. Рис считал это гением маркетинговой кампании. Вон предпочитал делать вид, что этой рекламы, как и всей рекламируемой линейки канцтоваров, не существует. Вон проследил за его взглядом и поежился, застав финальную сцену – хищно ухмыляющегося Джека, перекатывающего окровавленную ручку между пальцев. – Иногда мне становится страшно, что мы с тобой живём в одном доме, – признался он. – Только иногда? – Рис вытащил из своего коктейля соломинку, облизал её и попытался закрутить в пальцах на манер Джека, но тут же выронил её на пол и обиженно надул губы. – Потом я вспоминаю, что всё равно не могу себе позволить снимать отдельную квартиру, и меня отпускает. Реклама сменилась музыкальным клипом, не совпадающим с музыкой по радио, и Рис со вздохом отвернулся от телевизора. Однако примитивные картонные декорации на фоне полуголых танцовщиц успели ему кое о чём напомнить. – Сегодня закрывается выставка картонных постеров Джека в Зале Героизма, – тоскливо сказал он. Вон выгнул бровь и многозначительно посмотрел на него поверх бутылки пива. – Ты так об этом говоришь, словно не ходил туда по несколько раз каждый день, – хмыкнул он. – Интересно, что они делают с постерами после выставки? – протянул Рис, не обратив на него внимания. – Как ты думаешь… – О, нет, мне не нравится этот взгляд, – Вон решительно отставил пустую бутылку и отодвинулся от стола, вскинув руки вверх. – Что бы ты ни задумал, я в этом не участвую. Так и знай. Я не имею к этому никакого отношения, – повторил он немного громче, словно специально, чтобы другие посетители услышали и могли подтвердить. Рис обиженно пожал плечами и подтянул к себе второй коктейль. …Когда они вышли из бара, пошатываясь и опираясь друг на друга, на Гелиосе уже начался ночной цикл – яркие лампы дневного освещения погасли, и дорогу освещала только тусклая светодиодная лента по низу стен. Рис задумчиво огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться в пространстве, и решительно сделал шаг вперёд – и чуть не упал, потому что в тот же момент Вон двинулся в другую сторону. – Воу, – пробормотал Вон, когда они вернули себе равновесие, и укоризненно посмотрел на Риса снизу-вверх, поправляя очки. – Ты куда? Жилой отсек в той стороне. – А Зал Героизма – в этой, – Рис кивнул в ту сторону, куда собирался пойти до того, как Вон его едва не уронил. Вон пару раз моргнул и, кажется, даже слегка протрезвел. – Да ладно, Рис, ты же не серьёзно? – неуверенно уточнил он. Видимо, решимость во взгляде Риса говорила сама за себя, потому что Вон сглотнул и покосился на коридор за спиной Риса так, словно он вёл не к Залу Героизма, а в вольер с мутировавшими сталкерами. – Бро, – тихо начал Вон, и Рис тут же замотал головой – позволять себя разжалобить он не собирался. – Бро, – твёрдо перебил он. – Я просто хочу… ещё разок взглянуть на выставку, пока не убрали постеры. И всё. Всё будет хорошо. – Точно? – с сомнением протянул Вон, снова выглядывая в коридор из-за Риса. Рис на всякий случай сделал шаг в сторону, перегораживая ему обзор, сам не зная, зачем. – Точно. – Я не хочу туда идти, – жалобно сказал Вон. – И не надо, – Рис пожал плечами и бросил взгляд через плечо – коридор как коридор, даже не такой зловеще пустой, каким он казался в отражении в очках Вона. – Я справлюсь, бро. Иди домой. Долго уговаривать Вона не пришлось – несмотря на явное смятение на лице, нежелание рисковать свежей должностью в бухгалтерском отделе пересилило чувство долга перед лучшим другом. А может, он просто здраво оценил свои силы и возможности и пришёл к выводу, что в таком состоянии пользы от него всё равно не будет – но как бы то ни было, в Зал Героизма Рис направился в гордом одиночестве. Он почти не обманул Вона – ему и правда хотелось ещё раз взглянуть на выставку, а о том, что он планировал, если получится, хотя бы одну из картонных ростовых фигур забрать с собой, Вону знать было не обязательно. Тем более, пока не было никаких гарантий, что у него получится. К тому моменту, когда он дошёл до Зала Героизма, там уже никого не было, не считая пары Грузчиков. Зато картонные фигуры ещё были на месте, и на этот раз, не стесняясь чужих глаз, Рис позволил себе мечтательно вздохнуть. Красавчик Джек, безусловно, был не единственной причиной, по которой Риса тянуло в Гиперион, но в то же время и не последней – от него так и веяло маниакальной энергией и величием, его лицо на плакатах внушало одновременно страх и обожание, его голос вдохновлял и заставлял стремиться к новым вершинам… – Гиперион – это будущее оружейного производства, – неожиданно объявил постер, перед которым остановился Рис. – И если вы, идиоты, с этим не согласны, то вам нет места в этом будущем. Рис улыбнулся уголком рта – постеры с голосовым модулем были хороши, но Джек даже не пытался скрыть, насколько скучно ему было записывать мотивирующие сообщения. Он пошёл дальше – хотел найти (и попрощаться) свой любимый постер, изготовленный в единственном экземпляре для так не открывшегося Дворца Наслаждений в Перспективе, – но на полпути нахмурился и затормозил перед незнакомой фигурой. Этот Джек стоял прямо, высоко вскинув голову и скрестив руки на груди, и казалось, что он смотрел прямо на Риса – слегка удивлённо и насмешливо, так, словно ещё не определился, что именно он чувствовал по поводу остановившегося напротив него зрителя. Этого постера Рис раньше не видел – что само по себе было удивительно: он действительно ходил на выставку каждый день, с утра перед работой и на обратном пути к дому, иногда, если успевал, ещё и в обеденный перерыв, и он мог по памяти перечислить все выставленные здесь экспонаты, а также дату их выпуска, тираж каждого постера и места, для которых они предназначались. Но этот – этот был новым. И Рис готов был побиться об заклад, что среди всех картонных фигур эта была самой живой и близкой к оригиналу. – Вау, – выдохнул он, сделав шаг вперёд. Ему показалось, что фигура отшатнулась, потревоженная потоком воздуха, и он снова замер. – Это… невероятно. Так похоже. – И на кого же я по-твоему похож, тупица? – поинтересовалась у него фигура, и у Риса перехватило дыхание – во-первых, эта запись была гораздо чище остальных, и голос Джека прозвучал так, словно он и сам был тут, а во-вторых – реакция на произнесённую фразу могла означать только одно: голосовой модулятор нового поколения, одна из новейших разработок отдела мехатроники, о которой до сих пор Рису доводилось только слышать. – Вау, – немного хрипло повторил он. – Я как будто говорю с настоящим Джеком. Фигура хохотнула и как будто окинула Риса взглядом – Рис прищурился, пытаясь получше разглядеть её в полумраке пустого зала: неужели добавили элементы аниматроники? – а затем снова заговорила: – Ты вообще кто такой? И откуда, потому что мне нужно знать, какой отдел завтра отправится на свидание с шлюзом – если мы стали принимать на работу таких непроходимых идиотов, то пора устроить реорганизацию. Рис моргнул, а потом провёл дрожащей рукой по волосам. Это точно был один из новых постеров – то ли выставку решили обновить вместо того, чтобы закрывать, то ли он попал сюда по ошибке, но как бы то ни было, возможность поговорить с Джеком – пусть даже это была иллюзия, – выпадала не каждый день, и Рис не собирался её упускать. К тому же, сейчас, когда никто его не увидит, и он мог не бояться выставить себя идиотом, разговаривая с картонной фигурой. – Я Рис, сэр, – выдохнул он, представляя, как однажды скажет эти слова настоящему Джеку. –Господи, как бы я хотел встретить вас хоть раз по-настоящему – вы мой кумир, то, чего вы достигли – даже если бы вы были последним, что я увижу в жизни, я был бы счастлив, – на одном дыхании выпалил он, не отрывая завороженного взгляда от бесстрастного лица «Джека». – Я так рад, что меня взяли сюда на работу, что у меня есть шанс однажды увидеть вас, хотя бы издалека… – Ну ладно, – перебила его фигура – видимо, дожидаться окончания фразы она всё-таки не умела. – Допустим, какие-то зачатки разума у тебя всё же есть, хотя я всё это слышу по двадцать раз на дню, поверь мне. Хочешь сказать что-нибудь ещё перед тем, как я тебя застрелю, чтобы покончить с этим цирком? – Лучше задушите меня, – вырвалось у Риса, и он прикрыл глаза – от мыслей о прикосновении Джека у него по спине пробежали мурашки. Не до конца отдавая себе отчёт в том, что он делает, он подался вперёд и положил руки фигуре на грудь – вот только вместо глянцевого картона неожиданно почувствовал под пальцами ткань фирменной жилетки, надетой явно не на макет. Заорать он не успел – рот зажала рука, как оказалось, вовсе не нарисованная и тоже совсем не картонная. – Вот это уже было интереснее, – промурлыкал ему на ухо оживший Джек. – Какие ещё отвратительные фантазии водятся в этой симпатичной головке, а, пирожочек? Расскажешь мне? Рис замычал, глядя на хищно ухмыляющегося Джека – настоящего! – и чувствуя, как остатки хмеля резко развеялись под натиском адреналина. Джек отпустил его, оттолкнув назад – Рис бы упал, если бы он тут же не поймал его за ослабший галстук и не потянул обратно на себя. – Красавчик Джек, сэр! – испуганно выдохнул Рис. – Сэр, я… мне… – Я, мне, – передразнил его Джек, с притворной заботой сначала распуская, а затем перевязывая узел на его галстуке и затягивая его потуже – на мгновение Рис подумал, что его и правда сейчас задушат, и Джек, судя по блеску в его глазах, прекрасно об этом знал. Возможно, именно поэтому и не стал душить – чтобы не быть предсказуемым. – Ты только что так хорошо говорил, тыковка, почти не затыкаясь, что случилось? Язык проглотил? Рис со свистом потянул носом воздух, боясь пошевелиться, и Джек нетерпеливо встряхнул его за воротник. – Простите, сэр, – прошептал Рис. – Мне… очень… жаль. Что я перепутал вас – что я принял вас за… постер. – Жаль? А мне казалось, ты только что что-то там болтал о том, как хочешь увидеть настоящего меня, и вот, аллилуйя! – твои молитвы были отвечены, а тебе жаль? Неблагодарный говнюк, – беззлобно отчитал его Джек, которого ситуация явно веселила, а затем принюхался и присвистнул. – Да ты же вдупелину, приятель. И по какому поводу? – Конец стажировки, – ещё тише признался Рис, чувствуя, что почти повис в руках у Джека – он даже не заметил, когда тот успел взять его за грудки. Он подозревал, что на новую должность после выходных так и не выйдет – скорее всего, завершится его стажировка полётом из шлюза, и будет он ещё месяц или около того радовать обывателей Гелиоса, проплывая снаружи перед иллюминаторами, как аквариумная рыбка. Довольно унизительно, но в Гиперионе такая возможность существовала всегда, и все так или иначе были к ней готовы, хотя и надеялись, что с ними этого точно не произойдёт. – Вот как, – хмыкнул Джек. – Ты так и не сказал, из какого ты отдела, тыковка. Или так хорошо отметил, что сам забыл свою новую должность? – Отдел робототехники, – Рис вздохнул, потупив взгляд, но тут же снова поднял его на Джека – действительно, раз уж довелось оказаться с кумиром лицом к лицу, пусть даже и в последние мгновения перед смертью, не стоило упускать драгоценное время. – Младший инженер-программист. Джек удивлённо вскинул брови и посмотрел на него как-то по-новому. – Ну надо же, – протянул он и постучал Риса пальцем по виску: – Неужели тут и правда водятся какие-то мысли? Я думал, ты откуда-нибудь из маркетинга, или ещё что-то такое же бесполезное. Эти идиоты вечно действуют мне на нервы. Рис не знал, как на это реагировать – воспринимать ли слова Джека как комплимент или, напротив, как обвинение в неоправданных ожиданиях, поэтому на всякий случай промолчал. – И что же ты забыл тут ночью? – буднично поинтересовался Джек, ни капли не обескураженный отсутствием реакции. – Хотел украсть одну из моих фигур для своих мерзких грязных делишек, м? Судя по неприкрытой насмешке в его словах, это была шутка, которой он рассчитывал Риса смутить ещё сильнее – но вовремя сделать вид, что эта шутка не имеет никакого отношения к действительности, Рис не успел, и что-то должно было промелькнуть на его лице, потому что Джек изумлённо уставился на него, приоткрыв рот, а потом расхохотался, хлопнув его по груди. – Ты именно это и собирался сделать! Поверить не могу, тыковка, да ты чёртов извращенец, это отвратительно. Тебе должно быть стыдно. Стыдно Рису не было. Страшно – да, пожалуй, и то, страх был каким-то притуплённым, словно до него ещё не до конца дошло, что на самом деле происходит и чем это скорее всего закончится. Джек ещё раз окинул его оценивающим взглядом, на этот раз гораздо внимательней, слегка щурясь в темноте, а затем кивнул, поправил ему воротник и отошёл на шаг. – Ну вот что, кексичек, – сказал он, пряча руки в карманы и перекатываясь с носков на пятки. – Ройс? Риз? Как тебя там? – Рис, сэр, – автоматически отозвался Рис. – Ризи, – протянул Джек, словно пробуя его имя на вкус, и кивнул каким-то своим мыслям. – Завтра… вечером – я бы сказал «утром», чтобы посмотреть на твою рожу, когда ты поймёшь, что опоздал, но не уверен, что хочу видеть её с похмелья, так что проспись хорошенько – я жду тебя в своём кабинете. Обсудим твои дальнейшие карьерные перспективы. И то, что ты собирался делать с картонной фигурой, – он прыснул в кулак и недвусмысленно поиграл бровями. – Запомнил? Рис запомнил. Какая-то его часть, правда, была уверена, что особого смысла в запоминании этой информации нет, потому что это, скорее всего, был сон (или галлюцинация, вызванная кислородным голоданием), но он всё равно нерешительно кивнул. – Повтори, – потребовал Джек. – Завтра вечером, у вас в офисе, – послушно отчеканил Рис. Про картонную фигуру решил не добавлять, и Джек понимающе ухмыльнулся. – Умная тыковка, – похвалил он. – По крайней мере, послушная. А теперь проваливай.

~*~*~*~

Утром Риса разбудил вопль Вона. – Бро, какого чёрта?! В ответ на громкий звук голова взорвалась болью, и Рис застонал, слабо пытаясь натянуть подушку на лицо – то ли чтобы приглушить доносившуюся из соседней комнаты ругань, то ли в тщетной попытке задохнуться и прекратить свои страдания. Откуда-то из остатков сна всплыла туманная картина – чужие руки поправляют ему галстук и туго затягивают на шее; Рис попытался ухватиться за воспоминание, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник встрёпанный Вон. – Бро! – Пожалуйста, – снова простонал Рис и уронил подушку обратно на лицо. – Не кричи так. – Тебе легко говорить, – проворчал Вон, поправляя съехавшие набекрень очки. – Это не тебя завалило картонными фигурами Джека, когда ты попытался выйти за кофе. – …Что? – невнятно переспросил Рис через подушку. Вон вздохнул, подошёл ближе и выдернул подушку у него из рук, чтобы тут же ударить его ею же по голове. – Точно, о чём я – ты был бы счастлив. А вот я думал, что у меня случится инфаркт – лицо Джека не относится к числу вещей, которые я бы хотел видеть с утра пораньше. – Джек? Лицо? Что? – Рис с трудом сел в кровати и потёр лицо, пытаясь привести мысли в порядок и дождаться, пока в голове перестанет звенеть. Вон посмотрел на него с жалостью. – А то, что у нас перед дверью где-то дюжина картонных ростовых фигур Джека, и ещё штук пять ввалилось внутрь. На меня, – добавил он с укоризной. – Не знаю, что ты вчера сделал… – Почему сразу я? – обиделся Рис, хотя его интересовал тот же вопрос – что такого он мог вчера сделать, что стал счастливым обладателем вожделенных выставочных экспонатов. Интересно, была ли среди них фигура из Дворца Наслаждений?.. – А кто ещё? – резонно заметил Вон и потянул его в сторону общей гостиной. – Я по-прежнему хочу кофе, так что сделай… с ними… что-нибудь, – он махнул рукой, показывая на повалившиеся на пол картонные фигуры. – Потому что я к ним даже прикасаться не собираюсь. Рис вздохнул и поплелся к входной двери, придерживая себя одной рукой за голову. Как ни странно, Вон масштаб бедствия не преувеличил – стоило ему открыть дверь, как прямо на него рухнула ещё одна фигура Джека. Рис попытался её поймать, машинально отметив про себя, что да, это была именно она, та самая – единственная в своём роде, выпущенная специально для Дворца Наслаждений, – и ткнулся носом прямо в стикер, который кто-то наклеил Джеку на грудь. Рис скосил глаза, пытаясь прочитать, что там было написано, побледнел, пискнул и вместе с фигурой упал на пол. «На случай, если тебе отшибёт память – сегодня вечером у меня в кабинете, – гласили наспех выведенные слова на стикере. – Не опаздывай, тыковка. PS: можешь потренироваться на фигурах, если думаешь, что тебе это поможет».