Доброе утро

      Он снова на полу, и краем глаза замечает, как к нему бежит Урарака. Ну почему, почему он настолько слаб? — Деку-кун, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает она, заглядывая в глаза и убеждаясь, что взгляд у Изуку чёткий. — Да, Урарака-сан, спасибо за беспокойство, — отвечает он. — Нет, Мидория, ты не в порядке, — слышится откуда-то сверху, и парень теряет сознание. Больничное крыло академии UA. — Снова он поранился, я недоглядел, — укоряет себя Тодороки-младший — Мидори, почему ты такой мазохист? Ответом ему становится молчание, так как сам Мидори лежал без сознания на кровати. Тодороки вздохнул. Говорить другу, чтобы не перенапрягался бесполезно. Мидория выслушивал, кивал, извинялся и говорил, что постарается не ранить себя. Но на следующей тренировке всё равно работал до полного изнеможения. Что за упрямец! Погрузившись в свои мысли, парень не заметил, как Мидория открыл глаза и слабо улыбнулся. — Спасибо, Тодороки-кун. Спасибо, что заботишься обо мне, — тихо поблагодарил его одноклассник. Герой хмыкнул. — Если бы ещё не так часто приходилось это делать — цены бы тебе не было, — с улыбкой ответил он. — Тогда ты вообще меня видеть не будешь, — парировал пострадавший студент. — С каких пор ты такой остроумный? — поинтересовался Шото. — На тренировке меня один раз Киришима ударил по голове укреплённой рукой, видимо, странно на голову подействовало, — ответил Мидори. — И что же мне с тобой делать? — притворно-обречённо спросил Тодороки. — Любить и присматривать, — сказал Мидория, не подумав и тут же покраснел, как помидорка. — Ну ты даёшь… Ладно, вставай, и пошли в общежитие, уже полшестого, — сказал сын Старателя, понизив голос. — Полностью с тобой согласен, пора уже, — смущённо пробормотал герой. Мидория встал с кровати, поправил форму и зашагал к выходу. Возле самой двери он остановился, чтобы взглянуть на Тодороки, который сидел и смотрел в пустоту. — Эй, Тодороки-кун, ты меня пугаешь, — осторожно сказал Изуку — Что-то случилось? — А? Да, прости, я задумался (АТОМКАКОЙЖЕТЫСЕЕЕКСУАЛЬНЫЙ). Идём. По дороге в общежитие оба молчали, а Мидория шёл красный, как левая сторона Шото. — А тебе разве не на пятый этаж? — спросил он сына Старателя, когда тот вышел вместе с Деку. Парень качнул головой. — Мне нужно убедиться, что ты дойдёшь до своей комнаты, — сказал студент с сарказмом. Или без. По интонации и выражению его лица было сложно что-либо понять. — Оу, может, ещё и в кровать меня уложишь? — насмешливо спросил Изуку. — Может быть. Вот и твоя комната. Заходи давай, чего ждёшь? — поинтересовался Тодороки. — Ну так, иди и ты к себе. Или ты всерьёз собираешься укладывать меня в постель? — недоверчиво покосился на него Мидория. — Ага, именно так. — Ладно? — Заходи уже. — Уже. Зайдя в комнату, парень почувствовал острое желание сходить в душ. Он быстро взял полотенце и зашёл в ванную, едва отбившись от «половинчатого». Друг хотел следить за ним даже в душе! Подойдя к зеркалу, студент снял майку и принялся рассматривать свои шрамы. Они сеткой покрывали всё тело, и один, очень большой пересекал грудь по диагонали. Он шёл, беря своё начало на правой ключице и заканчивался по рёбрами с левого бока. Мидори вздохнул и принялся стягивать спортивные штаны. Вскоре за ними отправилось и бельё. Он подошёл к душу и, открыв кран, залез под горячие струи. Так он простоял минут пять, совершенно забыв о Тодороки, который ждал его в комнате. Смыв с себя усталость, пот и грязь сегодняшнего дня, парень закрыл кран и потянулся за полотенцем, что висело на крючке рядом с душем. Тщательно вытеревшись и надев бельё, Изуку задумался: просить друга принести пижаму, или выйти в полотенце? Решив, что там же не девочки сидят, а Тодороки — парень, нейтрально относившийся как к мальчикам, так и к девочкам. Мидория решил, что стоит повесить полотенце обратно на крючок, чтобы потом не забыть отнести его в ванную. Появляться перед другом в одних трусах было, конечно, немного неловко, но какая разница? Деку подошёл к раковине, взял зубную щётку, и, выдавив на неё немного зубной пасты, стал чистить зубы. Прополоскав рот и щётку, он вытер лицо и вышел из ванной комнаты. Тодороки сидел за письменным столом, подперев щёку кулаком, и рассматривал постеры со Всемогущим. Мидория быстро и максимально бесшумно приблизился к шкафу, но, как назло, споткнулся о рюкзак, который он сам же здесь и оставил и упал на кровать. Шото вздрогнул и обернулся. Увидев Изуку, он успокоился, но ровно до того момента, когда заметил, что его одноклассник лежит на кровати лицом вниз, да ещё и в одних трусах. — Ты что, без пижамы спишь? — спросил у него Тодороки. Парень вскочил и метнулся к шкафу. — Нет, забыл взять её в ванную, — ответил Мидория, судорожно ища названный предмет одежды. Вот она! — Тебе настолько некомфортно в моём обществе? — спокойно спросил Шото, наблюдая, как его друг на огромной скорости пытается натянуть штаны. — Нет, что ты, Тодороки-кун! — он так и замер, не надев рубаху. — Ты мне не противен! Просто… Я немного стесняюсь, — продолжил он уже тише и залившись краской. — Стесняешься, говоришь? Чего тебе стесняться? У тебя очень красивое тело, — проговорил Тодороки, внимательно рассматривая каждый сантиметр торса Мидории, отчего тот покраснел ещё больше. Будто оцепенев, они разглядывали друг друга. И только тогда до Изуку дошло, что сам Шото тоже сидел без футболки. Мидори очнулся первым, и тут же начал натягивать на себя пижамную рубашку. «Ледяной принц» моргнул, покраснел и тоже надел футболку. «Зачем я разделся в его комнате?» — укорял он себя — потому, что было очень жарко. — Ты идти к себе вообще собираешься? — спросил его друг. И правда, он сидит здесь уже не меньше получаса. Но уходить не хотелось, и Тодороки отрицательно покачал головой. Его одноклассник вздрогнул. — А спать ты где будешь? — вновь спросил его Мидория. — Не знаю. На полу спать неудобно, а кроме кровати тут ничего нет. С тобой, на кровати — ответил парень, погрузившись в свои мысли. Понять, что он сказал, парню удалось только через десять минут. Кстати, Мидория за это время успел покраснеть, сделать пять глубоких вдохов и выдохов, сходить в ванную, чтобы умыться и вернуться обратно. — Х-хорошо, Тодороки-кун, но перед сном тебе нужно помыться. Иди сюда, я дам тебе пижаму, — позвал его Деку. Шото послушно подошёл к другу, и, взяв у того пижаму, удалился в ванную. Когда он вышел оттуда, Мидория уже лежал в кровати и пытался заснуть. Сын Старателя аккуратно надел пижамные штаны и попытался натянуть рубашку, но та оказалась слишком мала, поэтому пришлось обойтись без неё. Глубоко вздохнув, Тодороки подошёл к кровати и лёг. Но, видимо, он не подумал о том, что кровати в общежитии не предназначены для того, чтобы спать на них вдвоём. Пришлось приобнять со спины своего одноклассника, а учитывая то, что тот ещё не спал, вся комната озарилась краснотой Мидории Изуку. — Извини, так я бы не поместился, — прошептал Шото с интонацией человека, виновного во всех людских грехах, на что его друг пробормотал что-то невнятное и зарылся лицом в подушку. Уже засыпая, Тодороки почувствовал, что парень, лежащий в его объятиях, разворачивается, но он не отследил этот манёвр до конца, так как заснул.       Утро. Комната Мидории. На полу, занимая чуть ли не половину помещения, лежит куча. Она состоит из одеяла, рубашки Мидории, подушки, самого Мидории и Тодороки, на котором этот Мидория, собственно, и лежал. Распахнув глазоньки, Шото узрел на уровне своего прекрасного лица ногу. Нет, не ногу, а бедро. Он моргнул. Ничего не изменилось. Что ж, пора просыпаться и будить своего друга. А может, уже и не просто друга… — Ммм… Тодороки-кууун, я хочу спаать, — сонно пробормотал Изуку, увидевший, в свою очередь, перед своими зелёными глазками подушку и кусок торса друга. — Ладно, пора вставать. Доброе утро, — сказал Тодороки, потрепав парнишку по голове. День обещал быть насыщенным. А утро и так было добрым.