Владыка мертвых в моем теле?

Когда Олег очнулся, то первым увидел однорукого старика. Невдалеке — рыдающую Анну и Андрея, лежащего у нее на коленях. Обрубки его руки и ноги были затянуты жгутом. Лидер команды едва находился в сознании. Да и сам парень чувствовал себя на грани. Левой руки больше нет — на ее месте обрубок, претянутый тряпкой и судя по запаху, политый спиртом. Кровь ручьем не бежиит, значит смерть ему не грозит. Не смотря на то, что старик отсек ему руку за один удар, боль все же была такая, что парень не выдержал. Как и Андрей потерял сознание. И только сейчас очнулся. — Что произошло потом..? — натянуто спросил Олег. Среди них лишь старик, казалось, не мучался от боли. Он печально поглядел на Олега, прежде чем ответить. — Эта тварь поужинала. “Как хорошо, что я этого не видел.” - прикинул парень. Видеть, как твою плоть пожирают - не самая приятная картина. Он попытался встать, как раз в тот момент, когда раздался голос из темноты. [ Жертва. Последнее, что вам нужно дать, и вы вольны уйти ] Внезапно, раздается вспышка и все взгляды устремляются в сторону саркофага. Над ним, в лучах света воспаряет клинок. Тот самый, что до этого по самую рукоять был вонзен в камень саркофага. Четверо оставшихся смотрят на гроб расширившимися глазами. Абсурд! Чего эта тварь добивается? И не лжет ли она? Собирается ли она отпускать их после всего произошедшего? Самовредительство. Пролить кровь, отрубить часть тел. А потом слушать, как часть тебя пожирают. А теперь еще и заставляют принести в жертву одного из них? Они нервно переглянулись. — Жертвой буду я… — произносит однорукий старик, — Мне все равно недолго жить осталось. Не дожидаясь ответа, старик направляется к саркофагу и ложится на него. Он понимает, что в такие моменты тянуть нельзя. Ведь чем больше времени проходит, тем больше сомнений появляется. Клинок парит над его грудью, словно дамоклов меч. Насколько было бы проще, если бы он сам пронзил его и этого не пришлось бы делать одному из них. Но нет. Этого не происходит. Потому, он кричит: — Ну же, бл*дь! Сделайте это! Трое оставшихся переглядываются. Лидер, что остался без руки и ноги, которого поддерживала сестра, обратился к Олегу: — Я не смогу этого сделать, ты же видишь мое состояние? Он не хотел брать на себя этот грех, потому воспользовался своей слабостью. Олег покосился на сестру Лидера. Но она казалась такой перепуганной... — Ты же не заставишь это делать ее? — с укором произнес он, — Среди нас только ты способен на это. — Слабак, — дешевая провокация, но именно она дает тот толчок, которы — Олег, — произносит старик, — Пускай это будешь ты. Ведь я рубил тебе руку, пришел теперь и твой черед, только рубить мою жизнь. Парень, дрожа, кивает. Старик ему нравился, старик единственный, кто относился к нему тепло и поддерживал в сложные минуты. Черт, да этот А теперь ему придется убить его своими же руками! Он подходит к саркофагу. Хватает за рукоять клинка, тот все так же парит в воздухе. Ему нужно просто резко потянуть вниз. Вложить достаточно силы, чтоб Самуил не мучался. Одной рукой сделать это будет сложно. В грудь старика входит клинок. Пробить грудную клетку оказалось куда проще, чем того ожидал парень. Стоило Олегу придать ему движение, как он сам ускорился и пронзил тело старика совсем без сопротивления, насквозь. Лезвие вошло глубоко и не остановилось, пока в плоть не уперлась рукоять. Вновь застряло в трещине саркофага. А сам же парень валится на пол. Его тошнит, но совсем недолго. Вскоре он поднимает взгляд на старика. Олег надеялся, что смог подарить старику легкую смерть. Его голова склонена набок, а глаза смотрят прямо на парня. Он еще жив. — Не кори себя, — произносит он хрипло. На его лице не было ни единого признака мучений. “Печать Боли?” — пронеслось у него в голове. А ведь верно. Старик и себе руку отрубил сам, а выглядел так, словно ничего не случилось. — Я знал твоего отца, — между тем продолжил Самуил. Несмотря на ранение, он все еще не умер и продолжал хрипло дышать с пробитой грудью, — Все это время я хотел тебе сказать. Твой меч. Его меч. Я понял это, благодаря ему… А сейчас, моя жертва — мое раскаяние за то, что ты рос без отц... Вот только договорить он не успел. Старик, ранее лежавший с открытыми глазами и дышавший несмотря на клинок в груди, начинает кричать. От клинка распространяется белое пламя, что сжигает тело. [ Владыка недоволен жертвой! ] Олег шокированно смотрел, как перед его лицом горело пламя. Как пылающие руки старика хватаются за рукоять меча, как его тело прогибается и чернеет. А затем, всего за пару секунд превращается в пепел. “Почему?” — задается парень вопросом. Олег оглядывается на Анну с Андреем. На их лицах застыло удивление. [ Владыка ждет новой жертвы! ] Раздается рокочущий голос. Пересекается взглядом с лидером и его сестрой. — Нет, нет..! — Олег не хотел умирать! Он не готов умирать! У него планы на будущее, мечты! Люди, о которых ему нужно заботиться. Лидер виновато опускает взгляд вниз. — Прости. Мы зашли слишком далеко… — Андрей смотрит на него безэмоционально, — Я не могу оставить сестру… Анна? Их вгляды падают на девушку. Но та качает головой. — Выбирая между твоей жизнью и жизнью брата... — она на секунду замолкает, а затем выражение лица холоднеет, — Прошу, пойми. И прости. Она опускает брата на землю и поднимает клинок, направляет его на Олега. Слова были лишними. Глаза девушки говорили о том, что она готова сражаться. Как тогда, когда брат пожертвовал частью себя, вместо нее, теперь пришел ее черед спасать его. — Я… — она не могла подобрать слов. — … — как и Олег. Он с трудом поднимается на ноги, из оружия рядом только сломанный отцовский клинок, он крепко сжимает его в руке. Если выбирать между жизнями, он лучше бы положил на алтарь ее или его брата, чем Самуила! Хотя он не испытывал к девушки негатива, . Но тем не менее он не готов был терять жизнь ради нее. Как и она сейчас не готова отдать жизнь ради него. Но что может необученный однорукий паренек, против бывалой Искательницы? Тем более, с одной рукой. Они оба лишены сил, но она имеет ранг. Он — даже не прошел пробуждение. Девушка с легкостью выбила жертвенный клинок из руки Олега и приставила кончик своего меча к его горлу. — Прошу. В голове парня проскользнула подлая мысль: “Может, вот прямо сейчас напороться на лезвие? Я умру, но и жертвой не стану.” Но затем, он посмотрел на ее искалеченного брата на полу, взглянул в ее грустные глаза. Красивая. Тонкая и хрупкая, но несмотря на это - сильная. Умело владеет клинком. Он мог ее понять. Если она сейчас умрет, то ее брат будет обречен. И более того: она будет вынуждена содержать его. Ей придется тащить на своем горбу калеку. Другая бы еще подумала, а не положить ли его на алтарь? Чтобы снять с себя заботы о нем? Но не она. “Хорошая девушка.” — думает Олег, — “Встреться мы в обычной жизни, все сложилось бы иначе…” Возможно, у них даже завязались бы отношения. Старик... он ведь сам решил лечь на алтарь. Добровольно отдал себя в качестве жертвы. А Олег… убил его. “Кровь на моих руках. Я должен расплатиться за это.” — Я сам, — сглотнув комок, наконец произнес парень, — Я хочу сделать это сам. “Хочу ли я, чтобы эта девушка отняла испытала то же, что и я? Отняла чужую жизнь?” Девушка еще несколько секунд смотрит прямо в глаза Олега, а затем, кивнув, отступает. Олег выпрямляется и направляется к саркофагу. Он пуст, от старика не осталось даже пепла. Клинок висит в луче света, как и тогда, перед убийством Самуила. Забирается на него и ложится. “Наверное, стоит что-то сказать напоследок?” - он смотрит в глаза брата и сестры. Но те молчат. Сардонически улыбается и хватается рукояти клинка над его грудью. “Самое печальное, что мои родные так и не узнают, как и где я погиб.” Перед смертью приходят сожаления. Олег печалился, что не дал никаких личных данных Андрею, чтобы тот мог разыскать его семью и сообщить о его смерти. Впрочем, горевать и печалиться - это удел живых. Скоро все закончится. Клинок разит вниз.