Привязанный

— Ты же понимаешь, что после этого я упеку его за решетку? — не разрывая объятий, спросил Чонин.       Кенсу резко отстранился и испуганно взглянул альфе в глаза. — Не надо... Если ты это сделаешь, то родители возненавидят нас.       Чонин цокнул, недовольно помотав головой, и забрал ребенка, уложив его в кроватку вновь. Он мягко взял Кенсу за исцарапанную руку и повёл вниз, за обеденный стол — не хотел нарушать покой Йохана. Кенсу последовал будто безвольный. Внутри он весь сжался от страха, хоть движения Чонина и не выдавали его злость. Однако он все чувствовал.       Ким усадил супруга за стол и поставил перед ним стакан тёплой воды, следом занимая место напротив. Заговорил без вступлений. — Сонсу запечатлели камеры видеонаблюдения, информация была направлена в полицию. Его задержат уже сегодня. Офицер сможет его отпустить, если ты не будешь иметь претензий к нападавшему. А сможет завести против него дело.       Чонин говорил холодным тоном специально — хотел надавить, чтобы любимый принял правильное решение. Таковы были его методы, хоть и давались они непросто. Ким ведь был не каменным и видел, каким несчастным и потерянным чувствовал себя его дорогой омежка. — Но если его посадят... Это же поставит крест на его жизни, — жалобно выдал Кенсу. — А сегодня он мог поставить крест на твоей! Ты мог сломать шею, позвоночник, остаться инвалидом! Этот псих может выкинуть что угодно, Кенсу! — от ненависти к бесполезному существу Чонин повысил голос. — Все же закончилось нормально...       Чонин, стукнув кулаком по столу, встал. Он злился на супруга и его инфантильное поведение. — Почему тебя беспокоит не собственная безопасность, не моя или Йохи, а будущее преступника? Мне больно это слышать.       Чонин осознал, что может наговорить лишнего от обиды, и развернулся к двери. — Мне нужно остудить пыл, — он начал надевать верхнюю одежду.       Кенсу, испугавшись остаться в одиночестве, выбежал в прихожую. Он вцепился в руку альфы. — Не уходи, пожалуйста! Чонин!       Омега был готов заплакать от непонимания ситуации. Что он сделал не так? Почему его альфа так сильно разозлился на него?       Даже первая скатившаяся слезинка не смогла разжалобить Кима. Он открыл дверь, отодвинув любимого и, не сказав ни слова, вышел, запирая супруга. Ему было тяжело так поступать с Кенсу, но он не хотел кричать и устраивать скандалы, а держать гнев под замком было тяжелее, чем просто уйти. К тому же, ощутив одиночество, омега должен был уяснить, что никого нельзя ставить выше себя и своей семьи, понять, чем может кончиться глупая жертвенность. Чонин и сам не был в восторге от дешевой манипуляции, но не знал, как по-другому заставить Кенсу все осознать.       Кенсу стучал в дверь кулаком, пытаясь докричаться до мужа. Он был травмирован недавним событием и остался в большой квартире с ребенком, абсолютно беззащитным созданием. Сполз по двери, учащенно дыша.       Через пару минут глубоких вдохов он заставил себя успокоиться и вспомнить, что Сонсу находится в изоляторе. Кенсу поднялся в спальню, услышав детский плач — мальчик испугался шума. Приласкав свое сокровище, он прилег вместе с ребенком на кровать и стал думать. А может Чонин действительно был прав? Он бы ни с кем не церемонился, ведь всегда думал о близких, и его не беспокоили обстоятельства и чужие мнения. Если бы кто-то из его окружения, будь то даже Сэхун, причинил Кенсу вред, то жизнь этого человека превратилась бы в ад. Омега даже не сомневался в том, что Чонин бы пожертвовал всем, чтобы наказать виновников. А он... Поступил безрассудно, пытаясь покрыть Сонсу, с которым его связывала только кровь и болезненные воспоминания. Кенсу понял, что ему стоит извиниться и позаботиться о своей семье, а не о брате, который не давал продыху все детство и юность.       Стоило двери в комнату открыться, как Кенсу встрепенулся, вытягивая голову. В проеме показался Чонин. Он тихо вошёл и присел на кровать, сразу же потянулся рукой к любимой щечке. — Прости, я был чересчур груб. Я не хотел тебя обидеть.       Кенсу помотал головой и придвинулся ближе, обнимая мужа. — Ты был абсолютно прав. Я не должен ставить никого выше вас. Ты моя поддержка и опора, а я...       Чонин опустил уголки губ, услышав слова своего омеги. Он был так скуп на романтичные признания, никогда не называл альфу любимым. И даже в такой момент Чонин оказался лишь поддержкой и опорой. Ни слова о любви к своему мужу. Чтобы скорее скрыть свою обиду и расстройство, Ким заговорил об ужине и засуетился, выходя из комнаты. Не оборачиваясь, он позвал омегу скорее спускаться, ведь заехал в любимый ресторан Кенсу и купил вино, подготовив почву для примирения.       На этот раз на кухне состоялся спокойный разговор, и Чонин с Кенсу смогли найти устраивающее их обоих решение: отправить Сонсу на лечение от зависимости в клинику. Через суд или с помощью взятки — Кима не интересовал метод, а только результат, благодаря которому всем, включая самого Сонсу, станет легче. Кенсу позвонил маме и рассказал о случившемся и планах, и она поддержала мудрое решение супругов. Сама она тоже устала от выходок старшего сына, но не могла себе в этом признаться.       Супруги вернулись к обычной жизни после того, как проблемы с Сонсу были улажены. Он не особо противился отправиться в руки к специалистам, поэтому Чонин на добровольной основе определил его в одну из лучших клиник столицы. Круглосуточная охрана, отличное питание, свежий воздух и терапия — ему больше не о чем было беспокоиться.       После случившегося Чонин стал ещё внимательнее относиться к своему омеге, хотя более пристальная забота уже казалась невозможной. Он не хотел быть навязчивым, но от боязни того, что в его отсутствие снова может приключиться что-нибудь нехорошее, иногда заходил за рамки. Не оставлял одного даже на обеде с коллегами.       Чонин никак не мог заснуть. Кенсу дрожал и постанывал во сне. Альфа беспокоился, боялся будить пару. Однако омега посреди ночи сам открыл глаза. Увидев бодрствующего мужа, он попросил принести градусник. — Мне кажется, у меня жар.       Пара слов заставила Чонина мгновенно подняться с постели на поиски. Через десяток минут упорных, но безуспешных поисков он вернулся в спальню ни с чем и сам положил руку на лоб. — Ты действительно очень горячий. А ещё будто запах в спальне... Поменялся, — задумчиво выдал Чонин. — На что ты намекаешь? — Помнишь, Бэкхен говорил нам быть готовыми в любой момент? — У меня не может быть течки! — возмутился Кенсу, — Даже года ещё не прошло. — Но ведь ты же не кормишь... — Прекрати, не хочу даже думать об э... А! — тело Кенсу будто пронзило спазмом. Он жалостно посмотрел на мужа. — Пожалуйста, сходи в аптеку и купи подавителей. Я не хочу сейчас... — Ни одна аптека уже не будет работать. Почему ты так беспокоишься? Я же рядом. — Я забыл это ощущение. Все тело скручивает судорогами... Ты никогда не поймёшь эту боль от возбуждения, — Кенсу назвал лишь один симптом из тех, с которыми он сталкивался.       Он не стал рассказывать об онемении ног, жуткой пульсации в висках, ознобе, ведь альфа все равно никогда не испытывал ничего подобного. Кенсу решил упомянуть только об одной постоянной проблеме. — Знаешь, как мне тяжело ходить после того, как ты в очередной раз не сдержишься? Внутри все горит. Поясница стреляет, будто мне раздробили кости.       Чонин ужаснулся и почувствовал себя виноватым. Порой он действительно был очень груб и напорист, а во время течек ему всегда сносило крышу. Он никогда не задумывался, что такие марафоны могут причинять его омежке боль. Всем его предыдущим партнёрам нравился подобный секс... Хотя, возможно, они притворялись и были покладистыми, чтобы не терять богатого альфу.       Чонин подвинулся поближе и стал гладить Кенсу по волосам. — Если бы я знал раньше, что тебе тяжело... Я бы никогда не позволил себе подобного.       Ким перевёл взгляд на часы. Он знал несколько круглосуточных аптек в городе, но все они были так далеко, что он вернулся бы в лучшем случае через час. А он не хотел оставлять омегу наедине с симптомами. — Я не могу уехать за подавителями, оставив тебя одного. Да и справиться с течкой мы можем сами. Если ты позволишь, я буду очень нежен и не сделаю тебе больно, — Чонин подобрал правильные слова.       Кенсу недоверчиво уставился на альфу исподлобья. Заметив это, Чонин наклонился и поцеловал любимого в макушку. — Я правда буду аккуратен, обещаю. — Ладно... — на свой страх и риск согласился омега, ложась на спину и раскрывая объятья.       Чонин в ту же секунду прильнул к любимому, у которого лишь от соприкосновения тел сразу же вырвался тихий кроткий стон. Он вмиг стал слишком чувствительным. Только Чонин имел такое воздействие на его организм. Когда кончики длинных пальцев оставляли отпечатки, кожа в этих местах будто покрывалась мелкими иголочками, отзываясь на ласку. Все тело омеги словно пульсировало под мужем.       Эта ночь действительно была другой. Если раньше Чонин был уверен в своих грубых предпочтениях, то теперь понимал, что эта связь... Трепетные поцелуи, крепкое сплетение ладоней, тихие вздохи и стоны вместо криков от болезненного наслаждения — все это было гораздо важнее узости из-за напряжённых мышц внизу. Важнее был здоровый и блаженствующий супруг, его доверие, которое нельзя было подвести. Да и стоило Чонину вновь увидеть большой шрам внизу живота, как он физически больше просто не мог обойтись с супругом грубо. Знание того, какую боль пришлось пережить Кенсу из-за него, делало альфу бессильным перед нежностью. Ведь омега уже подарил ему самое большое счастье и удовольствие быть отцом.       Чонин проснулся на рассвете в объятьях омеги, который обычно спал отстранённо. Он не помнил, когда они провалились в сон. Взглянув на безмятежно спящего Кенсу, Ким все-таки признал, что скучал по таким периодам, как бы жестоко это не звучало по отношению к супругу. Только во время течек стальной Кенсу мог настолько открыто проявлять привязанность.       Ким выбрался из хватки, взял из кроватки бодрого Йохана и спустился открывать дверь. Няня пришла рано утром, потому что Чонин сумел дозвониться до неё после первого раунда. Добрая женщина, обожающая свою работу, была готова остаться и на ночь, и работать вовсе без выходных. Ей было приятно помочь Кенсу, который всегда относился к ней очень тепло. — Спасибо, что согласились прийти так рано. Я бы ни за что не справился. — Все в порядке! Я бы не смогла спокойно спать, зная, что не помогла Вам и бедному Кенсу... Течки — это сплошная боль. — Простите? — Чонин проявил дежурную вежливость, не ожидая в ответ услышать нечто подобное, но он заинтересовался. — Ничего, извините. Думаю, вы и сами все знаете, — смутившись, ответила няня.       Чонин решил изучить вопрос самостоятельно за завтраком, он хотел узнать больше о том процессе, с которым так часто сталкивается его любимый человек. Нашел соответствующие темы на форумах и зачитался. «Я действительно хочу умереть, когда это происходит». «Вы, ребята, хотя бы можете принять блокаторы, на которые у меня аллергия. Я же просто вою в кровати». «Однажды течка началась на работе, и мой коллега чуть не изнасиловал меня в туалете. Самое страшное, что я не мог пошевелиться, не получалось даже поднять руки». «Почему омеги проходят через все это? Мои течки нестабильны, из-за этого я не могу устроиться на работу. Меня насиловали столько раз, что я боюсь встречаться даже с друзьями. И никто из этих ублюдков не был наказан».       Чонин провёл за чтением историй немало времени. Ему было так жаль всех бедных парней, которым не повезло, которые оказались изнасилованными из-за того, что течка пришла не по расписанию. А закон был безжалостен к омегам. Пролистывая все эти истории, Чонин и не заметил, как добрался до последней старой темы, которая называлась личным дневником. Комментарии были отключены. Длинный текст был полон редактирований, его часто дополняли. «Меня насильно пометили, когда я пришел на собеседование. Это сделал президент компании, поэтому я не смогу даже подать в суд. Мне нечем противостоять. Он сломал мою жизнь. Он извинился передо мной, а когда я заболел, сам приехал и принёс лекарства. Возможно, он не так плох? Кажется, он может взять ответственность за содеянное. Моя течка пришла на работе. Он отвёз меня в свой особняк и воспользовался моим телом. Когда все закончилось, мне было так больно, но, когда я заикнулся об этом, он оскорбил меня. Думаю, на этом наши отношения закончатся. Я чувствую себя ужасно. После той течки я все ещё разбит. Мое тело хочет оказаться рядом с этим мужчиной, но я не хочу быть с ним. Давненько я не писал сюда. Я вновь принял его извинения, хотя и не думаю, что он раскаивается. Я чувствовал себя изможденным без его феромонов. У меня нашли синдром SH. Мне придётся переехать к альфе, иначе нормально жить я точно не смогу. Все налаживается. Мы стали жить вместе, и он обожает заботиться обо мне. Я рад изменениям. Думаю, мы сможем быть счастливой парой».       Чонина возмущало поведения партнера этого бедного парня, но он был рад, что все закончилось хорошо. Омега перестал вести дневник, значит, наконец стал счастливым. Однако горький осадок все равно оставался. Этот омега был всепрощающим, но лишь потому, что у него не было выбора.       Чонин обнаружил, что у дневника есть вторая страница, и решил перелистнуть, чтобы узнать продолжение. «Надо было уходить, когда он стал грубить мне, но я не успел и забеременел. Я рассказал ему, что хочу сделать аборт, поскольку не готов к детям. Он ответил, что расстанется со мной, если я это сделаю. Почему никого в этом мире не интересуют мои страхи? Моя жизнь всегда было какой-то тряпкой, по которой все топтались. Я боюсь, что стану таким же, как мои родители. Это нежеланный ребёнок, я ведь могу его возненавидеть. Лучше сделать аборт, чтобы не испортить жизнь ещё одному человеку. Я не могу сделать аборт. Врач сказал, что это может сильно повлиять на мое здоровье. У меня нет выбора. Он ненавидит меня, так как думает, что я прервал беременность. Думаю, это к лучшему. Ему ведь не важна моя личность, его интересует только этот ребенок. Беременность проходит ужасно. Постоянная слабость и боль. Его нет рядом, и мне тяжело. Меня положили в больницу, но у меня нет денег. Почему я просто не могу умереть? Я не хочу так жить».       Дневник закончился на депрессивных строчках. Чонин забеспокоился, что, наверное, омега все же дошел до суицида. Он сильно хотел ударить этого мерзкого альфу, который позволил себе настолько жестоко обращаться с бедным омегой. И только когда он увидел имя пользователя, до него дошло, что все это могло быть написано его любимым супругом. Он стал соотносить каждую строчку с их отношениями, и совпадало все, кроме... Кенсу ведь ничем не болел? Он никогда не говорил о каком-либо синдроме. Все это точно не могло быть правдой, Чонин не верил, что был таким редкостным ублюдком.       Послышался грохот. Обеспокоенная няня понеслась к лестнице, и хозяин дома оторвался от ноутбука. — Господин Кенсу! — встревоженно вскрикнула она.       Ким пошел наверх, отвлекаясь от давящих мыслей. Не найдя своего альфу рядом, испуганный Кенсу бросился на поиски пары, только вот ноги совершенно его не держали, и он упал на первых же ступеньках. Чонин знал об этой особенности. Он взял любимого на руки и осторожно понес вниз. Не выпуская свою драгоценность, он сел в кресло, а омега довольно обхватил крепкую шею и закинул ноги на подлокотник. С трудом Ким продолжал завтракать — ему ведь нужны были силы продолжать. А вот Кенсу воротил нос от вкусного омлета и салата. — Ох... Нам все равно нужно тебя покормить. Вы не могли бы принести мне пудинг? — президент обратился к няне.       Женщина покивала головой и пошла к холодильнику. Пудинг она принесла слегка подогретым, а ложку выбрала детскую, чтобы омега не поранил рот. Чонин подметил такое внимание к деталям и поблагодарил няню, обещая дать ей недельный оплачиваемый отпуск после переработки. А она лишь умилялась виду своих работодателей. Подобный трепет по отношению к омеге она видела впервые, несмотря на огромный опыт работы в обеспеченных семьях. Богатый, следовало быть, властный и строгий альфа, нисколько не раздражался, как бы не капризничал Кенсу. Чонин лишь продолжал, улыбаясь, влюблёнными глазами смотреть на пару. — Чонин... Пойдём наверх, — соблазнительно прошептал омега на ухо, — Я хочу тебя...       Альфа покраснел от неожиданности, ведь его холодный супруг никогда не говорил ничего подобного даже во время течки. Он схватил любимого покрепче, встал и, намекая, обратился к няне: — Думаю, стоит немного прогуляться с Йоханом, сегодня отличная погода.       Ким хотел хоть ненадолго остаться только вдвоем, чтобы не закрывать рот Кенсу рукой и наслаждаться его стонами, песней удовольствия, как это было раньше, до родительской жизни.       Чонин бережно опустил омегу на кровать. Он сразу избавился от своей одежды, а затем стянул пижаму с Кенсу. Альфе стоило только взглянуть на совершенное тело, как он возбудился и замер в восхищении, глядя на соблазнительную фигуру. Он, обхватив округлые бёдра, плавно приблизил Кенсу к своему лицу. Опустил голову и кончиком языка коснулся ложбинки меж ягодиц. Нежная кожа покрылась мурашками от новых ощущений. Чонин продолжил, и Кенсу протяжно сладко застонал. Ему нравилось каждое движение, каждое касание. Исполнялись все те желания, которые он не решался озвучить. После оглушительного замечания в голове Чонина родилась масса идей касательно того, как он может доставить удовольствие своей любви. И пока дорогие игрушки были в доставке, он распоряжался своими языком и пальцами.       Аккуратно подготовив омегу к себе, Чонин наконец вошел. Он двигался неторопливо, размеренно, подмечая, как стан под ним реагирует на любое движение. Ему предстояло ещё многое узнать о предпочтениях пары. Например, он никогда не задумывался, что Кенсу по-настоящему расслабляется внутри и выгибается навстречу, стоит только облизать его за ухом и потянуть зубами мочку. Заострив внимание на омеге, он узнал множество возбуждающих секретов, которое таит его тело. Сцепка при таком возбуждении была неизбежна.       Кенсу так сильно вцепился в мужа, что тот не смог покинуть кровать, не разбудив спящую пару. Омега нехотя открыл глаза и шумно зевнул. Ким и не думал, что течка кончилась, а потому не обратил внимания, пока Кенсу не схватился за его запястье. — Не уходи... Давай полежим немного...       У Чонина не было шанса противостоять, и он послушно вернулся в кровать, утыкаясь в плечо Кенсу. Он шумно втянул носом. — Ха-а... И как только твой запах может быть таким прекрасным? — Просто ты его очень любишь, — мягко ответил Кенсу, поглаживая пряди жестких волос своего мужчины, — Сегодня мне было так хорошо... Мне очень нравится чувствовать твою нежность. — Почему ты раньше мне об этом не говорил? — недоумевал альфа. — Тебе ведь нравится доминировать и быть жестким...       Чонин недовольно встрепенулся. Он строго посмотрел на супруга, будто оскорбленный. — То, что мне это нравится, не означает, что ты должен терпеть боль! Твоё здоровье и удовольствие для меня всегда на первом месте.       Кенсу очаровали эти слова настолько, что он удивленно распахнул глаза. Ким был готов легко поступиться своими предпочтениями ради наслаждения своей пары. Какой еще альфа был бы столь учтив к желаниям омеги? — Я так рад, что встретил тебя, — внезапно прошептал Кенсу, отчего Ким дернулся, — Я был в ярости, когда ты меня пометил, но теперь становлюсь счастливее каждый день.       Чонин обессилел от подобных внезапных признаний. Он уперся макушкой в шею омеги, скрывая покрасневшее лицо. Кенсу ведь никогда не говорил ничего подобного, странно было слышать о его чувствах. А после прочитанного дневника... Какая может быть любовь к человеку после подобных поступков? Чонин решил, что шанса лучше может и не представиться. — Могу я спросить у тебя одну вещь? — перебил Ким.       Резко умолкнувший брюнет растерянно кивнул. — Ты меня любишь?       Кенсу был шокирован внезапным вопросом, но ответил без колебаний. — Конечно. Почему ты спрашиваешь?       Чонин месяцами гадал и терялся в сомнениях, а надо было всего лишь спросить напрямую. Он чуть не прокусил губу от сдерживаемого избытка эмоций, казалось, будто этот сильный альфа скоро заплачет. И слёзы действительно выступили на его глазах, стоило поднять голову на родное личико. Ким, пытаясь скрыть свою слабость, рывком сильно прижал к себе Кенсу. Омега обнял мужа в ответ. — Ты плачешь? Я же сказал, что люблю тебя.       Чонин промолчал, но затем, немного успокоившись, открыл свои переживания. — Я думал, что ты никогда меня не полюбишь. Это было просто невозможно после того, что я сделал с тобой! Я принудил тебя к этим отношениям, бросил во время беременности, не уважал твои желания и амбиции и даже в сексе постоянно доставлял тебе боль.       Кенсу отстранился, но лишь для того, чтобы взглянуть в глаза мужчины. Он обхватил лицо своими мягкими ладонями, большими пальцами стирая слезинки. — Но ведь было и много хорошего. Ты всегда заботился обо мне и приходил лечить во время каждой болезни. Выкраивал для меня время, даже если спал всего два часа. Благодаря тебе я помирился с родителями спустя целую вечность. Ты подарил мне настоящую любящую семью, которой у меня никогда не было, и я знаю, что могу положиться на тебя, что бы ни случилось, — на одном дыхании выговорился Кенсу, пытаясь донести искренность своих чувств. — Это никогда не исправит того, что я натворил. Бросить вас обоих, когда я нужен был больше всего... Как ты страдал из-за меня?.. — Знаешь, — перебил омега, — в тот день, когда я решил рассказать тебе о пятинедельном Йохи, мы были такими идиотами. Мне было страшно от ответственности, тебе оттого, что я избавлюсь от нашего ребенка. Нам надо было просто спокойно поговорить и услышать друг друга, а мы устроили драму. Я не злюсь на тебя. В конце концов, именно ты примирил нас.       Чонин прокрутил в голове отвратительные фразы, брошенные в тот день. Вспомнил этого измученного, исхудавшего, совершенно больного беременного Кенсу в подростковой пижаме. Глаза словно стали стеклянными. Омега почувствовал мысли Чонина и, чтобы отвлечь его, поцеловал. Страдалец-альфа перевёл своё внимание после соприкосновения губ. — Прости себя за это. Важно то, что сейчас мы здесь с Йохи. И я правда люблю тебя.       Ким максимально крепко прижал к себе омегу, не веря в то, что все признания происходят наяву. — Я тоже очень сильно тебя люблю...       Во время трогательных объятий живот Кенсу сообщил о желании пообедать громким урчанием. — Я ведь со вчерашнего дня ничего не ел. Надо что-нибудь приготовить. — Няня Ли уже все подготовила, и Йохан спит. Давай примем душ и пойдём есть.       Кенсу ответил легким поцелуем и захотел встать с кровати, но Чонин опередил действие и поднял изящное тело на руки. Поначалу омега как обычно хотел нахмуриться, но через секунду смягчился, вспомнив, что Ким не дразнит его, а просто очень любит. — Вместе ведь быстрее, — намекнул альфа на совместный душ.       Кенсу молча обхватил шею двумя руками, позволяя донести себя до ванной комнаты. К его удивлению, Чонин просто поставил его на ноги в душевой и помог вымыться, не напирая с приставаниями. Не удержался только от поцелуев в синячки на коленях, которые омега умудрился поставить с утра.       Чонин придерживал супруга за руку на лестнице, чтобы исключить всяческие падения. Ноги все ещё слабо держали Кенсу после течки, и он опирался на мужа.       Поздний обед был уже готов, Йохан спокойно спал, как и говорил альфа. Няня Ли перекусила вместе с воркующими супругами, от которых не могла отвести взгляд. Эта нежность в прикосновениях друг к другу просто гипнотизировала ее. Было невероятно приятно наблюдать за семейной гармонией.       Йохан вскоре проснулся и заплакал, и Кенсу полез в холодильник, чтобы сделать смесь. Его взгляд зацепился за первую же полку, на которой красовался недоеденный пудинг с ложкой, торчащей из упаковки. Он достал его и обратился к няне: — Вы давали это Йохану? Я же очень просил исключить весь сахар, — спокойным тоном обратился Кенсу. — Нет, господин Ким кормил вас сегодня утром. Вы отказывались от всего, кроме пудинга, — уточнила няня.       Кенсу, покраснев от стыда и извинившись за недопонимание, широко улыбнулся, не удивившись такой заботе своего мужа. Чонин ведь и раньше кормил его с ложки, когда было совсем плохо. Он обладал умением заботиться о дорогих людях, чего Кенсу порой недоставало.       Взяв Йохана для кормления, Кенсу присел рядом с Чонином, который очень любил свои отцовские обязанности, потому забрал малыша и расположил его на своих руках. Кенсу же облокотился на крепкое плечо, глядя на их сына. Он становился все больше похож на него самого: белокожий, с маленьким носиком и выразительными вытянутыми глазами. Словно уменьшенная копия.       Поев, маленький мальчик начал лепетать и в один момент слоги сложились в понятное слово «папа». Чонин вскрикнул от радости, что первое слово их бусинки было обращено к нему. Они вместе сидели над ребенком и шутливо умоляли его повторить, но больше Йохи не баловал их своей речью, а только улыбался и хлопал глазками. Каждый вдох в этот момент сближал супругов все больше.       Перед сном Чонин привычно поцеловал своего омегу и сказал ему те слова, которые повторял каждую ночь: «Я люблю тебя». В тот момент Кенсу впервые задумался о том, что альфа, возможно, хотел бы слышать аналогичный ответ. Он не мог выкинуть из головы то, как муж обрадовался, услышав очевидное признание после течки. — Чонин... Я хочу поговорить, — обратился Кенсу к только что закрывшему глаза мужчине. — Что-то случилось? — Ты знаешь, что я рос в семье, в которой не принято было выражать чувства. Я тоже очень сильно тебя люблю, но для меня это сложные сло...       Чонин прервал речь, придвинувшись ближе и поцеловав супруга в лоб. Он был вне себя от радости, услышав второе признание за сутки. — Я буду стараться говорить это чаще, но хочу, чтобы ты не расстраивался, если я не отвечу. — Теперь не буду, — прошептал Чонин, прижимая тело к себе, — ведь я наконец знаю твои чувства.       Чонин утянул омегу в долгий нежный поцелуй без намека на пошлость. Однако Кенсу захотел зайти дальше, сказав мужу о своем желании прямо. Альфа продолжил, одной рукой нащупывая в прикроватной тумбочке лишь пустую упаковку презервативов. Он прервал ласки, несмотря на возбуждение. — Мы не должны, — сквозь тяжелое дыхание прошептал Ким, — ты ведь можешь забеременеть. — Все в порядке, — ответил Кенсу, — это не произойдет так просто...       Чонин дал слабину, отдаваясь непривычно агрессивным ласкам своего пассивного супруга, но, издав стон, вовремя опомнился, грубо откидывая от себя изящные руки. — Врач запретил тебе беременеть три года!       Кенсу застыл. Он еще не был готов рассказать о своей проблеме Чонину, который часто грезил втором ребёнке.