Отдам котёнка в добрые руки

Стив в очередной раз пригладил волосы, поправил ворот рубашки. — Ты собираешься, будто ботаник, которого пригласила на бал самая красивая и популярная девочка школы, — расхохотался Баки, разлохматил Стиву волосы, поставив их торчком. — Поверь, так будет лучше. Сглотнув, Стив вновь подошёл к зеркалу под оглушительный хохот Баки. Стив не был не уверенным в себе хлюпиком из сороковых, он через многое прошёл, хлебнул дерьма по полной, встречался с Пегги, самой красивой и боевой девушкой CНР. Но с Джеком он терялся, замолкал, стоило тому оказаться в непосредственной близости, и чувствовал себя тем самым доходягой из сороковых, которого накрывало приступом астмы, стоило красивой девушке к нему обратиться. — Стиви, где легендарная капитанская отвага? — покачал головой Баки. — Дома, со щитом остаётся, — буркнул в ответ Стив, набрасывая на плечи куртку. — Бак, я… — Иди уже, горе-любовник. Вот почему я за тебя переживаю больше, чем за сына, а? Стив обнял Баки, получил ответный хлопок по спине металлической ладонью. Он сам пригласил Джека прогуляться по Бруклину, точнее, назначил время, выбрав самый благоприятный день, когда у Джека выходной совпадёт с его собственным, на что Баки в очередной раз закатил глаза и напомнил, что Стив вообще-то Капитан Америка и может свободно распоряжаться своим графиком и графиками всех, кто работает в ЩИТе, если где-нибудь не намечается тотального пиздеца. Но Стиву почему-то хотелось ухаживать за Джеком по всем правилам: с походами в кино, посиделками в милых кафешках, ласковыми несмелыми прикосновениями и поцелуями в щёку. Он не хотел форсировать события, только не с Джеком. Им хотелось наслаждаться, узнать полностью, распробовать самому и дать Джеку понять, кто такой Стив Роджерс без своего неизменного щита, звёздно-полосатой формы и целого багажа принципов. Замерев в холле на первом этаже, Стив принялся ждать Джека, нервно теребя ключи от машины. Он бы, может, и цветы бы купил, если бы Баки его не оборжал, не обозвал викторианским девственником и не посоветовал лучше узнать адреса отелей и взять с собой презервативы. Джек спустился через минуту, подошёл к Стиву, тронул его за руку и сказал: — Привет. Как-то так получилось, что Джек не видел Стива уже несколько дней, с того момента, как они с Баки и Броком улетели в Гильбоа. То ли Стив был занят, то ли скрывался, Джек не понял, но соскучился по нему страшно. Стив даже встречу эту назначил по телефону. Джеку хотелось поцеловать Стива, хотя бы в щеку, но Брок и Баки в один голос умоляли его не гнать лошадей. Джек подумал и согласился. Сам он, дитя двухтысячных, представлял, что такое классическое довоенное ухаживание, очень смутно, но для Стива ведь все ещё были сороковые. Точнее, он сам все ещё был в сороковых. Сексуальная революция, безумие восьмидесятых, бесшабашность девяностых прошли мимо него. Так что Джек смирился с тем, что пока ритм их отношениям будет задавать Стив. Что там было-то? Никаких поцелуев до третьего свидания? Они гуляли, никуда не спеша. Стив показывал Джеку свой собственный Бруклин, таким каким он его помнил, провёл по узким, совсем не туристическим улочкам, показал, где находился тот самый ломбард, в котором располагалась правительственная лаборатория, где были их с Баки дома. Он знал тысячу историй о каждом соседе, помнил всех, с кем когда-либо сводила его судьба и обо всех старался рассказать хоть что-то. Сводил Джека в парк, где любил рисовать, показал старый кряжистый дуб, где, если присмотреться, можно было в трёх метрах над землёй обнаружить едва видные, похожие на трещины имена, вырезанные когда-то очень-очень давно: Стив Р. и Баки Б. Стив, нисколько не смущаясь посторонних, не реагируя на бросаемые в их сторону взгляды, держал Джека за руку крепко, не выпуская его ладони ни на миг, иногда ласково поглаживая внутреннюю сторону пальцем. Джеку было действительно интересно слушать Стива. Город словно говорил с Джеком его голосом с неспешными, несовременными интонациями, вворачивая словечки, которые Джек скорее угадывал, чем понимал, потому что прежде встречал их только в словарях. Они гуляли, и перед Джеком вставал призрак старого Бруклина — школа, в которой учились Стив и Баки, дома, в которых они жили, танцзалы, куда Баки ходил каждые выходные, таская Стива с собой, булочная на углу, мясная лавка, где можно было купить ливера на пятнадцать центов, зеленная лавка, где за бесценок отдавали помятые и начавшие портиться овощи и фрукты… У Джека постепенно возникло ощущение, что Стив дарит ему свой город. Точнее, свой район, в котором он родился и вырос, который знал досконально. Это было странное чувство и немного неожиданное. Джек не чувствовал Шайло своим, хотя город строился на его глазах. Не чувствовал своим пентхаус в новом, прямо к моменту окончания им академии построенном небоскребе. Только сейчас он понял, что всю жизнь был в Гильбоа чужаком. Он любил её нежно и горячо, он не знал другой страны, но сейчас — сейчас Стив дом за домом дарил ему Америку, и это было чудесно. — Ты ходил в эту церковь? — спросил он, когда они остановились полюбоваться красивейшим псевдоготическим храмом. Будто решив что-то для себя, Стив притянул Джека к себе, обнял со спины, устроив подбородок на его плече. — Моя мама была ревностной католичкой и проводила в церкви всё свободное от работы и ухода за мной время, молила Бога дать мне хоть немного сил и отогнать от меня дрянного сынка Барнсов, — рассмеялся он. — Мы с Баки в какие только передряги ни влипали. Он был той ещё занозой в заднице. А я — его вечной головной болью. Стив вскинул подбородок, совсем как делал Баки, и светло улыбнулся. Ему казалось, что он привёл Джека не на экскурсию, а домой, познакомить родню и соседей со своим возлюбленным. И Бруклин отвечал им взаимностью, открываясь давно забытым ощущением тепла. Стив коснулся губами щеки Джека и отстранился. — Не хочешь где-нибудь перекусить? — Как раз хотел предложить, — улыбнулся Джек. — Что-нибудь очень американское, хорошо? Не пойми неправильно, я люблю европейские кухни, но… — он взмахнул рукой. — На Кони-Айленд есть неплохой дайнер, — немного подумав, предложил Стив. — Я его нашёл, когда только вернулся в Бруклин после… после войны. Там такой клэм-чаудер — язык проглотишь, да и бургеры на славу. Я бы сказал, супергеройские. Только надо есть аккуратнее, чтобы не уделаться по самые уши. Стив подхватил Джека под локоть, увлекая в нужном направлении. В дайнере Стива узнали, всё же он частенько появлялся в новостях. Миловидная крутобёдрая официантка тут же подскочила, разулыбалась, увлекая куда-то подальше от основных столиков. — Я уже думала, ты переехал куда, — радостно чирикнула она, хлопнув ресничками. — Мисс, вы меня помните? — удивился Стив, явно беспокоясь, что слава бежит впереди него, и сейчас около их столика выстроится целая толпа жаждущих общения со знаменитым Капитаном. — Ещё бы не запомнить такого красавца, — она подмигнула длинными накладными ресницами. — Тебе как обычно? И что закажет твой друг? — Стив, посоветуй? — попросил Джек. — Где побольше мяса и поменьше углеводов, хорошо? Брок меня жестко строит насчет режима питания. Стив глянул в пёстрое меню. — Собственно, и возьми чаудер, или ты против морепродуктов? А кто на кухне? — поинтересовался он у радостно подпрыгивающей на месте официантки, то и дело прижимающейся приличного размера бюстом к его плечу. — Карлос, он у нас один за всех. — У Карлоса стейки нежнейшие, а за бургер Брок с тебя живого не слезет. Джек сделал заказ и ласково погладил Стива по руке, полюбовавшись, как вытягивается лицо у официантки. Он пил воду, пока ждал заказа, а потом спросил, неожиданно даже для себя: — Вы… узнали в Гильбоа, отчего умер Джозеф Лейсил? Самоубийство или?.. Стив ждал этого вопроса, ждал и одновременно опасался, не зная, как Джек отреагирует, насколько новость затронет его. Такое не может не расстроить. Потому он накрыл ладонь Джека своей, сжал, погладил по запястью. — Твоя мать… Это Роза приказала избавиться от него, пока не прознал Сайлас и не убил вас обоих. Джек прошептал: — Спасибо. — И уже громче добавил: — Что-то такое я и подозревал. — Он вздохнул и посмотрел в окно, за которым был вид на набережную. — Я никогда не вернусь в Гильбоа. Стив сидел молча. Да и что тут скажешь? Жизнь Джека его же семья разрушала с самых первых дней, уничтожая всё, что ему было дорого, только ради того, чтобы увидеть, как он прогнётся, сломается, падёт к ногам деспота, не способного оценить живой ум пусть и не родного сына. Сайлас каждое мгновение казнил Джека за грехи его матери, за то, что она не смогла пройти мимо Зимнего Солдата, очаровавшего её смертоносной хищностью. — Дом там, где твое сердце, — уверенно сказал Стив. Джек улыбнулся ему. Расплатившись, они вышли из ресторанчика и двинулись по набережной. Джек заметил кинотеатр и остановился, разглядывая афиши. — Давай сходим на что-нибудь? — предложил он. — «Молчание глубины» — я видел трейлер, должно быть интересно. — Почти сто лет не был в кино, — улыбнулся Стив. Оплатив в кассе два билета, они прошли в зал, уселись в удобные кресла. Как только погасили свет, Стив накрыл ладонь Джека своей, переплёл пальцы. Как часто бывает, все самое лучшее в фильме собрали в трейлере. Джек огорчился было, но на экране были такие прекрасные приморские пейзажи и такие восхитительные подводные съемки, что Джек просто наслаждался ими и почти не следил за сюжетом. Он держал Стива за руку, и ему было хорошо. Тепло и спокойно. Он знал, что потом они приедут домой, и кто-нибудь приготовит ужин, и они с отцом будут разговаривать обо всем на свете, и рядом будет Стив, и отец будет за него радоваться, а не стыдить и угрожать. Что Брок расскажет какую-нибудь историю о ком-нибудь из Страйка. Что Принц будет гоняться за своей любимой робо-мышью, с которой он ободрал уже почти весь мех. Когда они вышли из кинотеатра, уже совсем стемнело, с набережной потянуло холодом. Стив снял с себя куртку и накинул её на плечи Джека, чтобы тот не замёрз. Большим пальцем обвёл скулу. — Можно? — спросил он, чуть склонившись над Джеком. — Да, — улыбнулся ему Джек. Куртка на плечи — это было так старомодно. И все же так мило. И от неё пахло Стивом. Легко коснувшись своими губами губ Джека, Стив выдохнул, отстранился, чтобы притянуть к себе ближе, обнять до хруста, поцеловать жадно, голодно, вылизывая влажную изнанку, забыв обо всём на свете. Он гладил Джека по спине, пил его дыхание, распадаясь на части, перерождаясь в кого-то нового. Джек немного не ожидал такого напора, но с радостной готовностью ответил на него. Он притянул Стива к себе за бедра и целовал, насыщаясь за все голодные годы без любви, за все случайные встречи только для секса, словно наполняя собственную внутреннюю пустоту. Прижавшись своим лбом ко лбу Джека, Стив счастливо рассмеялся. Вот оно, то самое, настоящее, единственно верное, без фальшивой примеси фанатского обожания, без горечи одноразовых встреч, когда не знаешь, увидитесь ли вы снова, без лживых обещаний и клятв, без пресловутого «долго и счастливо». Стив чувствовал, что готов проживать этот момент до бесконечности, ощущать мягкость губ Джека, чувствовать уверенную хватку на своих бёдрах и чувствовать, как сердце вторит сердцу Джека. На сколько бы их ни свела судьба, Стив знал, что всё это время будет рядом, оберегать, защищая от всего мира, если потребуется. Он любил всем сердцем, всем своим существом. Это не было по-детски невинное чувство, как к Баки. Любовь к Джеку горела в груди, иссушая до самого донышка и в то же время наполняя до краёв той самой живительной влагой, о которой так любят писать поэты. — Уединитесь! — свистнул им кто-то в спину. Джек вздрогнул всем телом и отстранился. Тут же сказал: — Извини… Старые привычки. Да и потом, для тебя?.. Как это будет для тебя? Капитан Америка, символ нации — гей. Ведь нас куча народу видела. Стив вновь притянул его к себе, приобнимая. — Знаешь, я достаточно сделал для этой страны, чтобы иметь право любить того, кого хочу. А мнение общественности — это мнение тех, кого не спрашивали. Поехали домой или ещё хочешь погулять? Джек почувствовал, как его отпускает напряжение. Он потерся щекой о плечо Стива и сказал: — Давай догуляем до стоянки — и домой. А завтра, если у тебя свободный день… Тебе не нужен натурщик для рисования? — Как раз хотел попросить тебя мне попозировать, но завтра мне нужно быть на заседании ООН по поводу ядерного оружия, уеду сразу после обеда, и Николас предупредил, что заседание может затянуться на пару дней, — рассказал Стив, вновь взяв Джека за руку. — Тяжко быть тобой, — вздохнул Джек. — Представляешь, мне до сих пор пишут бывшие заказчики, просят переводов на гелвуйский и с гелвуйского, и так жалеют, что я больше не занимаюсь переводами… А в ЩИТе я, оказывается, единственный аналитик со знанием гелвуйского, так что все материалы о Гильбоа идут через меня. Стив искоса глянул на Джека, но не стал заострять внимание. Он прекрасно понял намёк, но что тут скажешь? Они сделали то, что были должны, и Стив нисколько не жалел о случившемся. Главное, что Джеку больше ничего не угрожало с этой стороны. Для Гидры он был не интересен, и Сайлас сам приложил к этому руку, держа пасынка в неведении по всем сколько-то важным вопросам. До Башни доехали быстро, вечерние пробки как раз рассосались и на дорогах было свободно. — Поужинаешь с нами, как обычно? — спросил Джек, входя со Стивом в лифт. — Сегодня Баки готовит. — Конечно, но, боюсь, скоро меня выгонят жить к себе на этаж, — ответил Стив, нажимая нужную кнопку. Баки был весь в работе. Мука, к радости неугомонного Принца, вертящегося под ногами и здорово мешающего, летала по всей кухне. На Баки сегодня напало творческое настроение, он не отходил от плиты уже который час, решив угостить родных чем-нибудь эдаким. В итоге уже на столе стояла закутанная в полотенце супница с борщом, на сковороде шкворчала поджаристая картошечка, а в духовке доходили пирожки со всем, что было в холодильнике. — О, явились! — Баки звонко чихнул и поинтересовался, грозно уперев руки в бока. — Небось есть не будете? — Будем-будем, — заверил Джек. — А где Брок? — Тогда мыть руки и за стол, — скомандовал Баки. — Придёт сейчас. В оружейку спустился новинку какую-то старковскую проверить. Сейчас маячок ему скину, чтобы поднимался. — Да, миссис Барнс! Слушаемся, миссис Барнс! — раскланялся Стив и едва успел увернуться от пинка. — Сейчас договоришься — и вообще голодным оставлю, — расхохотался Баки, выловив Стива на повороте и повиснув на нём, сдавив горло бионической рукой. — И вообще, бойся меня! — Ты кибернетический ёжик? — просипел Стив, вспоминая, как славно они смотрели тогда фильм про не очень страшного чудика, блуждающего по снам. — Иди ты… мой руки! Джек рассмеялся и сел за стол. Насколько тяжко ему было во время «семейных» завтраков во дворце с неизменным омлетом от Сайласа, настолько же легко и свободно — за ужином с отцом, Броком и Стивом. С ними было хорошо, тепло и уютно. И Джек уже почти привык не ждать никакого подвоха, никакой неприятной неожиданности. Правда, это не значило, что неожиданностей не стоило ждать от него.