За двумя оборотнями

— Отец, нет! Я… — Джек замотал головой. — Мы же воюем с ними! Сайлас оторвал взгляд от бумаг. — Воюем? Не ты ли утверждал, что будешь хорошим королём? А всё туда же! Мы заключили мир с этими выродками, позорный, но мир, больше люди не будут гибнуть от зубов этих богомерзких тварей, они уймутся, и ты, как хороший будущий король, — Сайлас зло усмехнулся, — послужишь гарантом этого мира, сынок. — О да, — оскалился Джек. — Тогда-то я уж точно не буду королём! Лишь подстилкой для чудовища! — А разве не к этому ты стремишься, подставляя зад всем подряд? Любишь мужиков и члены? Так вот тебе мужик и член! Как по запросу. Наслаждайся. На лице короля застыла благожелательная улыбка, будто он не подставил своего сына, не подложил его под вонючего оборотня, а, наоборот, облагодетельствовал, даровал милость, возможность применить себя, так сказать, по назначению — удовольствие для пользы дела. И наплевать, что сучёнышу, скорее всего, перегрызут глотку в первую же ночь за говнистый характер и непомерный гонор. Сайлас этого и добивался — провокации. Если гарант мира умрёт, то соседи объединятся и выжгут заразу с лица земли. А Джонатан? Его не жалко, пусть хоть так послужит королевству и своей семье. Не всё же только позорить. Джек отшатнулся и побледнел. Он был уверен, что хорошо скрывает свои пристрастия. Да и тех мужиков в его жизни пока случилось только двое — учитель фехтования два года назад и Джозеф Лейсил, с которым Джек распрощался, когда стало известно, что придётся ехать на границу, воевать. «Ненавижу тебя!» — подумал Джек, глядя отцу в глаза и надеясь, что того сейчас хватит удар от силы сыновней ненависти. — Думал, скрываешься хорошо? — Сайлас подался вперёд. — Запомни, в королевстве я знаю всё и обо всех! Так что, сынок, готовься. Посольство оборотней прибудет завтра к полудню, тогда и обвенчаетесь. Не считаю нужным тянуть, к празднику всё готово. В Геф вы отбудете сразу после бала. А сейчас свободен. Джек вышел из отцовского кабинета, хлопнув дверью так, что расколол косяк. Ему было уже всё равно. Раз отец решил отдать его на заклание оборотням, ничего он уже не сделает. Просто не успеет. Джек заперся в своих апартаментах и обхватил себя за плечи руками. Его трясло от страха и омерзения. Его мужем станет когтистое клыкастое чудовище-людоед! Уже завтра! Джек ещё не видел ни одного живого оборотня. На войне он с ними не сталкивался — просто не успел: перемирие заключили до того, как Джек отправился на границу. Но он слышал рассказы тех, кто успел вступить с ними в бой. Оборотни были сильны, быстры, жестоки и кровожадны. Они не брали пленных и добивали раненых. Выкашивали под корень приграничные деревушки, резали скот. Там, где проходили оборотни, в живых оставались только кошки. Они даже собак убивали. Люди говорили, что оборотни клыкасты и когтисты, волосаты и остроухи даже в человеческом обличье. Что их любимая еда — мясо младенцев. Что их король — вожак, как оборотни его называли, — настолько жесток, что считает пропащим день, в который никого не убил. Конечно, Сайлас не мог отдать за такое чудовище свою любимую дочку Мишель. Он спешно выдал её замуж за приближенного рыцаря — Давида Шепарда, едва зашла речь о мирных переговорах. И под раздачу попал никому не нужный и нелюбимый сын. Что ж у него за пропащая судьба! Джеку хотелось плакать, глаза пекло, но он оскалился. Он ещё поборется! Посмотрим, чья возьмёт! А потом он представил, что уже завтра окажется на ложе оборотня, и его передёрнуло от страха и омерзения. Джек привык к ласковым партнёрам, пусть у него их и было всего-то двое. Ференц Май, фехтовальщик, соблазнил юного принца безукоризненно нежно. Джозеф и подавно был лапушка. Кроме того, Джеку нравились лёгкие, гибкие, тонкие парни, а оборотни были громадны. Его же просто порвут! Джек заметался по комнате, кусая губы. Он не знал, что ему делать. *** — Вот это вот всё обязательно? — рыкнул Брок, рванув на шее нарядный нелепый бант. — Я не болонка комнатная, а король. — Король-король! — согласно закивал Баки, подъезжая ближе, потянулся, уцепившись левой, обтянутой кожаной перчаткой ладонью за луку седла Брока, поправил бант. — Но ты ещё и жених, Ваше Величество. А вдруг принц испугается твоей подранной рожи и сбежит в монастырь, вот стыдоба-то будет. Брок дёрнул уголками губ и покосился на своего архимага. — Напомни, зачем я тебя с собой взял? — Чтобы Ваше Величество не траванули мерзкие людишки, дряни какой в еду не подсыпали, и для компании, — Баки белозубо улыбнулся, задорно сверкая глазами, ударил коня пятками и рванул с места, с гиканьем уносясь вперёд. Брок не рад был этому миру, ой как не рад. Войну начал ещё его дед, когда земли оборотней простирались аж до самых Срединных гор, захватывая добрую часть побережья, граничащего с территориями морского народа на юге и эльфийскими лесами на востоке. Вот уж беспроблемное соседство. Оборотни леса не жгли, рыбу если и ловили, то для себя, не на продажу, а вот люди… Брок провёл ладонью по занывшей, изборождённой уродливыми ожогами щеке. Люди были жадными и размножались, как крысы, захватывая всё больше ничейных земель, напирая на соседей, самовольно поселяясь на границах. Флегматичные эльфы сначала отмалчивались, но стоило начать падать вековым деревьям под топорами смертных, возвели неприступный магический барьер вокруг своих земель. Морской народ и вовсе ушёл на глубину, предпочитая не связываться с маложивущей вечно голодной саранчой. А вот оборотни терпеть не стали. Первых незаконных поселенцев мирно выпроваживали со своих земель, кому-то даже денег давали за оставленные дом да хозяйство. Но люди добра не помнили, и дед Брока взялся за меч, организовал патрули, однако это мало чем помогло. И вот теперь, когда от богатых прежде земель остались жалкие крохи, а от самих оборотней — всего пять более-менее сильных кланов, один из людских королей, чьи земли оказались зажаты между горами и границей владений оборотней, пришёл просить о мире. Сайлас, или как его там, не побоялся самолично выйти на поле брани, встать в полный рост и призвать вожака. Брок думал, будет бой, он уже настолько устал от постоянной войны, что кинулся бы на неприятного человека и растерзал бы его прямо там, но «короли себя так не ведут, клыкастый», и Броку пришлось говорить, скаля так и норовившие удлиниться клыки, удерживая самого себя на грани трансформации. Людской королёк просил о мире — не приказывал, как те, что были до него, а униженно просил, уверял, что давно уже договорился с другими такими же выскочками, и они готовы оставить оборотней в покое просто так, без контрибуции и прочей ереси, но только если достопочтимый король Брок Рамлоу — тьфу на эти людские понятия! — изволит породниться с королевским семейством, предложившим этот самый мир. Броку тут же представилась изнеженная принцесса, которая и дня не может прожить без целой когорты служанок и фрейлин, в его тереме, где из слуг один повар да Баки, хотя вряд ли у кого-то в стае повернётся язык назвать повелителя мертвой плоти Баки «дьявола» Барнса служанкой Его величества. Брок против воли улыбнулся. Но король и тут удивил, заявив, что дочь-то замужем, зато вот едва вошедший в зрелую пору — а по меркам оборотней совсем ещё ребёнок — принц как раз-таки очень даже не против стать супругом кого-то из оборотнической братии. *** Джек встречал гостей в главном зале, стоя у трона короля. Ему было страшно и мерзко, но он стиснул зубы, не собираясь никому показывать свой страх. А ещё ему было всё-таки любопытно, каковы из себя эти самые оборотни. Король оборотней — Брок Рамлоу, вожак — оказался высоким черноволосым мужчиной с жёлтыми нечеловеческими глазами, небритый, с багровыми ожоговыми рубцами на левой стороне хищного лица. Уши у него оказались обыкновенные, не звериные, и одет он был не в шкуры и ожерелье из клыков, как ожидал Джек, а во вполне приличную человеческую одежду, которая, однако, едва не лопалась на мощных плечах и бёдрах. Джек почти против воли уставился ему в пах и прикусил губу, потому что оснащён оборотень был людям на зависть, и атласные вишнёвые кюлоты этого не скрывали. По правую руку от него Джек увидел ещё одного оборотня — синеглазого, с живым любопытным взглядом и длинными каштановыми волосами, одетого в чёрное, с перчаткой на левой руке. Джек едва не отшатнулся, когда синеглазый ощупал его взглядом и что-то шепнул своему королю. Джек перевёл взгляд на руки Рамлоу, пытаясь разглядеть когти, но когтей не было, только слишком волосатыми оказались пальцы. Сайлас поприветствовал гостей, гости что-то ему ответили. Низкий раскатистый голос короля оборотней был больше похож на рык. И ничего утончённого и грациозного не было в зверином короле. Только примитивная яростная мощь и плохо скрываемая злоба. Джек сглотнул. Не посмеет же оборотень убить Джека прямо на ложе. Даже покалечить не посмеет, наверное, — это же оскорбление Сайласа, повод к продолжению войны. А остальное… Джек переживёт. Зато приграничные деревни будут в безопасности. Если говорить по чести, Джек считал, что людям вообще не стоило соваться так далеко на запад от человеческих земель. Эльфийские леса, принадлежащий морскому народу океан, оборотневы земли были не для людей. Но люди — они жадные. И не отдают своего. Джек прослушал, что там говорили, и вздрогнул, когда Томасина, прошипев: «Поздоровайтесь с женихом, Ваше Высочество!» — подтолкнула его в спину к совсем близко подошедшему королю оборотней. Джек сделал шаг вперёд, посмотрел в злые жёлтые глаза и вскинул голову. У него мороз по коже проходил от этого существа, но показывать свой страх Джек не собирался. Оборотень взял его за руку — его кожа оказалась обжигающе горячей, — перевернул ладонью вверх, посмотрел на мозоли от меча и одобрительно хмыкнул. Его дыхание пахло мускусом, и этот запах внезапно взволновал Джека — он не показался ему неприятным. Брок как можно более незаметно втянул носом воздух, принюхиваясь, за что получил ощутимый тычок от Баки, но всё равно успел распробовать будущего супруга. От него пахло неожиданно свежо, хотя многие из людских князьков пренебрегали элементарными правилами гигиены, с чего-то решив, что мытьё, наоборот, способствует развитию заразы, — немного пряно, солоно от рабочего пота. — А щенок не такой уж и щенок, — шепнул Баки, нарушая все мыслимые и немыслимые правила приличия, которым сам обучал Брока последний месяц, как только сговорились о свадьбе. — Добро, — рыкнул Брок, переведя взгляд на отшатнувшегося короля. — Богиня, будто телёнка покупаешь, — закатил глаза Баки, вновь стрельнув взглядом в сторону принца, признавая, что тот действительно хорошо будет смотреться рядом с его вожаком. Сайлас принялся вещать о мире между народами, торжественной церемонии, о том, как горд и счастлив породниться с соседом, но Джек уже не слушал. Последняя его надежда на то, что оборотень откажется, когда увидит, что за него отдают принца — воина, а не нежный дворцовый цветочек, — рассыпалась в прах. Броку было явно всё равно, воин Джек или парниковая фиалка. У него бы хватило сил и лучшего бойца королевства свернуть в бараний рог. Жрец Богини подошёл и связал запястья Брока и Джека вышитым полотенцем. Теперь им была одна дорога — в храм. Их повели по главной улице, чтобы каждому желающему стало понятно, какой ценой заключается этот мир. Горожане высыпали на улицы, загалдели, загомонили, проклиная детей нечистого, что позарились на принца, захватив разум его отца. Кто-то орал во всё горло, кто-то возносил молитвы Богине, призывая покарать всю делегацию оборотней, молча шествовавших за своим вожаком. Кто-то особо смелый, подбодрённый выкриками из толпы, метнул в процессию брюквой. — Смотри-ка, — весело усмехнулся Баки, легко поймав немытый овощ и метко швырнув его обратно, попав зачинщику беспорядков ровнёхонько промеж глаз, — какой народ приветливый. Одаривают прямо с порога. Брок оскалился, а следом за ним, как по команде, и вся делегация обнажила удлинившиеся клыки. Народ охнул и отпрянул. — Ваше Величество, — покачал головой Баки, хотя сам только что скалил зубы и утробно рычал, повинуясь приказу вожака. Джек даже не вздрогнул. Он шёл, глядя в землю перед собой, кожей чувствуя жаркое биение пульса будущего мужа. Когда тот оскалился, Джек только глянул, отметив, какие белые и острые у него клыки. Шум толпы стих, едва Джек ступил под своды храма Богини. Он поднял голову, чувствуя умиротворение, как всегда здесь. В храме круглый год цвели цветы и журчал ручеёк, текущий от входа к алтарю. Здесь не было статуй, но были живые деревья, и, если бы Джек не был привязан ритуальным рушником к своему жениху, он бы подошел к тому вон старому дубу и обнял его, как обнимал всегда. Старый жрец, вздрагивая и косясь на безмолвных сопровождающих вожака и принца, возносил молитву Богине, призывая осенить благодатью любящие сердца, соединить их навеки. Брок пристально следил за любыми его действиями, отмечая уверенную хватку на ритуальном кинжале, вдруг прекратившийся тремор рук и острый злой взгляд, слишком знакомый бывалому вояке, чтобы сомневаться — жрец когда-то, пусть и очень давно, вставал под знамёна людской армии и шёл в бой очищать земли Богини от богомерзких оборотней. За спиной Брока предупреждающе рыкнул Баки, глядя жрецу прямо в глаза, и покачал головой. Как только кровь венчающихся смешалась в ритуальной чаше, все звуки стихли, даже весёлый ручеёк замолчал, а высокие стрельчатые окна залило чистым, сияющим, будто бы волшебным светом, укутывая вожака оборотней и его молодого супруга, задевая при этом и стоящего чуть в стороне Баки. — Это Богиня, — просипел жрец, рванув на шее обрядовую мантию. — Благословение Богини! Джек изумлённо посмотрел на жреца, потом на своего теперь уже мужа. Благословение? Богиня благословила их союз? Почему? За что? Джек не понимал. Он вздохнул и вознёс Богине короткую молитву, прося у неё терпения и стойкости, чтобы перенести подтверждение брака. Что бы ни сотворил с ним жестокий супруг, завтра с утра Джек обязан сесть в седло и отбыть в долгое путешествие к границе. Едва жрец развязал рушник, синеглазый оборотень наклонился к порезанным ладоням новоявленных супругов и быстро зализал раны. Джек вздрогнул от прикосновения его горячего влажного языка. Брок ощерился, глянул на супруга зло. Баки был только его, полностью, без остатка, и Брок всегда бесился, когда строптивый оборотень будто бы специально выводил его на эмоции, заставляя рычать на своих же, каждый раз заявлять свои права, а потом ласково жался, слизывая с губ Брока всё недовольство и злую ревность. Вот и сейчас паршивец коснулся человека. Джек вздрогнул, услышав негромкий злой рык. Но синеглазый оборотень не испугался, ласково глянул на Брока и отстранился. Джек посмотрел на свою порезанную ладонь. Кровь больше не текла. Хотелось вытереть руку о штаны, но не позволяло королевское воспитание.