Кэти говорит...

      Широ знал, что его имя для американцев было крайне нетипичным, пусть многие из них и были поклонниками аниме, а потому с японской культурой были на ты. Это не было проблемой. Широгане сократил своё имя только до его половины, причём даже не имени, а фамилии, и терпеливо поправлял собеседников, когда они не могли запомнить даже это.       — Саша!       — Широ.       — Шэрил?       — Широ.       — Шинджи.       — Широ, простигосподиевангелион.       Люди хмурили брови, задумчиво чесали носы, но со временем всё же запоминали. В конце концов, не их вина была в том, что Широ носил редкое для этого континента имя.       С паладинами ситуация повторилась, хотя они и запомнили его довольно быстро. Ошибки делал только Лэнс, но оно и не удивительно, и Кэти. А вот неспособность мозгового центра команды запомнить жалкие пять* букв его несколько удивила. Плюс чёрный паладин достаточно долго работал с её отцом и братом. Неужели они ни разу его не упоминали?..       Пусть это и было несколько странно, но вполне объяснялось тем, что у девушки была плохая память на имена.       Однако чем больше они общались, тем сильнее он убеждался, что с этим было что-то не так.       Кэти не путала его имя.       — Баки, не-е-ет!       — Я не «Баки».       — Я знаю, Широ.       Она намеренно звала его чужим.       Поначалу японец решил, что это имя её бывшего. Его бывшая как-то рассказывала ему, что девушки склонны сравнивать бывших парней с теми людьми, которые теперь их окружали, потому иногда в их речи могло проскользнуть чужое имя. Но Кэти было всего лишь шестнадцать и она была настолько очарована наукой, что вряд ли даже задумывалась о романтических отношениях.        Вторым вариантом было имя любимого питомца/мишки/ещё какой-нибудь ерунды. Вот только при виде плюшевых игрушек Пидж презрительно кривила нос, а на шерсть у её старшего брата была аллергия, что исключало возможность их заведения.       В итоге все эти размышления заводили паладина лишь в ещё больший ступор, не давая никаких ответов.       В конце концов, Широ настолько отчаялся, что решил попросить помощи паладина синего льва.       Лэнс звал Пидж капитаном, но капитаном та никогда не была и, более того, не рвалась быть. Однако вид при этом у обоих был настолько самодовольный, будто они хранили одну тайну на двоих. Возможно, разгадка такого поведения была близка к его собственной.       — Лэнс, мне нужна твоя помощь, — найти парня после обеда оказалось просто, и теперь Широ терпеливо наблюдал, как сокомандник продемонстрирует все оттенки удивления, а потом трагично осмотрится по сторонам, не найдя никого, кому можно было бы крикнуть «Хей! Зацени! Ко мне даже Широ обратился за помощью! А вы говорите, что я тупой!» — Лэнс?       От повторного оклика парень чуть не подпрыгнул, но тут же максимально самодовольно улыбнулся: — Конечно, Широ, чем я могу тебе помочь?       — Кто такой «Баки»?       — Баки? А, это персонаж марвелловских комиксов…       Ясно. Кажется, вопрос он задал не тому. Надо было сразу же идти с вопросами к Пидж: — Ясно, проехали.       Широ уже собрался уходить, но Лэнс на этом не закончил: — Баки — лучший друг капитана. Во время войны он пропал, потому что был схвачен врагом. В плену он потерял левую руку, вместо которой у него теперь металлический протез, — стоп, что, — а вернулся с пропажей памяти. Пидж спалилась, что между собой мы зовём тебя Баки, да?       Широ, не зная, что и сказать, только кивнул: —… значит, Баки — друг этого «капитана», да?       Собственно, прозвище ему явно подходило. Осталось только убедиться в этом окончательно и проверить, нет ли в нём какого-то сомнительного подтекста.       — Не, — Лэнс только отмахнулся от его предположения. — Баки не «друг Стива». Баки — его лучший друг. По сути вторая семья после того, как он потерял собственную. И единственный человек, ради которого Стив продал всю вселенную.       Широ слабо усмехнулся и кивнул, теперь уже с чувством выполненного долга уходя прочь. Кажется, Пидж он явно недооценивал, и её методы завуалированной передачи информации — тоже.       Теперь иначе, чем «капитаном», он её не называл.        Несмотря на сотни вопросов, недоумевающую Аллуру так и оставили в неведении.