Like the River

      В первый раз, когда МакКри видит драконов, он роняет пистолет наземь от шока.       Это было вопиющим позором для профи, и, хотя было бы хуже, если бы враг всё ещё был на хвосте, тот факт, что D.Va и Гэндзи стали невольными свидетелями его позора, было достаточным для МакКри, чтобы счесть это катастрофой.       Всё началось с того, что они пытались захватить Точку — простая операция на самом деле, ничего особенного — и МакКри должен был прикрывать их тыл, вместо того, чтобы идти вслед за Когтем, сверкая ружьём. В кои-то веки он выполнял приказ 76-го. Частично потому, что приятно торчать на земле, а не гоняться за врагами. Отчасти потому, что он не может оставить ребёнка одного. Даже если ребёнку 19 лет, она всё равно является ребёнком. Так же, как и МакКри в её возрасте.       — Они закончили? — раздаётся скучающий голос D.Va, изнутри меха. МакКри может её понять, так как остальные были настолько хороши в устранении агентов Когтя, что они не видели даже намёк на противника. Вдалеке раздался крик, после лишь хохот, и D.Va вздыхает: — Забудь.       Лена никогда не была хороша в скрытных миссиях. Именно по этой причине, они никогда не приглашали её в Blackwatch; её насмешки можно было услышать за многие мили вокруг.       — Просто будь терпелива, — говорит МакКри, хотя ему самому довольно скучно. Они защищают мелкую рыбёшку: запасы боеприпасов, которые нужны Когтю. Хотя угроза Вдовы обычно держит его в напряжении, он знает, что она не здесь, так как Лена не ругалась по коммуникатору. Гэндзи, Ханзо и Лусио, похоже, всё зачистили. Это почти расслабляет.        — Наслаждайтесь ничегонеделанием, — произносит Лена, забегая в Точку на секунду, прежде чем исчезнуть во вспышке света. Вероятно, услышала какие-то звуки неподалёку. D.Va издаёт ещё один вздох, и МакКри смотрит на неё.       — Тебе придётся говорить, ребёнок. Я не говорю на подростковом сленге.       Козырек меха D.Va немного блокирует взгляд МакКри на подростка, но он может видеть блики, которыми она его одаривает. Это завораживает.       — Трейсер всегда была такой? Какой она была в молодости?       — Ты спрашиваешь меня о прошлом?       — Если ты будешь говорить как сварливый папаша, то нет.       И именно поэтому МакКри ладит с D.Va, хоть она и частенько оскорбляет и высмеивает его. Ханна быстро адаптируется, по крайней мере на словах. Ещё, она чертовски умна; тот факт, что она может контролировать своего меха, это доказывает. И это может понять даже МакКри, который не столь искусен в социальных сетях или роботах с дистанционным управлением.       — Да, она была такой-же: может чуть менее быстрой и шустрой. Ещё любила поездить по ушам. И… всегда улыбалась.       Не то чтобы сейчас она не улыбается, но эта улыбка другая: неестественная, несколько натянутая. МакКри не может её за это винить, не после всего, что случилось. Последние несколько лет были особенно тяжёлыми для неё.       Он не успевает обдумать эту мысль, так как внезапно Гэндзи выныривает из тупика, и падает прямо у их ног.       — Привет, — когда он произносит это, его голос звучит нормально, к тому же он не искрится и всё такое. Он смотрит на МакКри, и чуть наклоняет голову. — У нас гости.       D.Va радостно вскрикивает, в то время как МакКри помогает Гэндзи встать на ноги. Тот быстро приходит в норму, МакКри отпускает его, и он готов поклясться, что тот улыбается, но из-за лицевой пластины, он не знает так ли это на самом деле.       — Надрали тебе задницу, а Шимада?       Шутка также легко возвращается. Несмотря на то, что они никогда не служили в одном подразделении, когда работали на Overwatch, они были хорошими друзьями. Отличными собутыльниками и засранцами, которые как-то решили сразиться с тренировочными манекенами в три часа утра, просто по приколу.       — Не так плохо, как в тот раз на трассе 66.       — Жестоко.       МакКри достаёт револьвер, готовый стрелять во всё, что будет выходить из тени. Сейчас он, возможно и старше, но его зрение ещё не притупилось. Пять врагов, вот что он видит перед собой. Не лучший расклад, но со всеми они могут справиться и сами.       Его мысль прерывает крик на японском, и два синих дракона, будто сотканные из света, которые вышли с другого переулка.       МакКри роняет пистолет. Тот падает прямо на ногу. На следующий день он увидит синяк, оставленный стволом на правом пальце.       На данный момент его мысли заняты не этим. А тем, что дракон Гэндзи ничем не был похож на этих драконов. Они синие. Они ревут. Они движутся, подобно ручью, за которым он наблюдал в детстве, когда дождь шёл так сильно, что казалось случится потоп; и наблюдая за их хвостами трепещущими в воздухе, он вспоминает, как видел похожие движения в потоке, и как совал в этот поток пальцы и подражал движениям…       — Я бы не стал подходить слишком близко, друг, — произносит Гэндзи. — Драконы моего брата добры только к тем, кому они полностью доверяют.       Именно в этот момент МакКри замечает пять тел лежавших на земле, которые погибли, скорее всего от клыков драконов.       — Они убьют меня? — Маккри хотелось бы думать, что его голос не дрогнул. Но он знает, что это не так. Гэндзи лишь качает головой.       — Нет. Они убивают только помеченные цели. Но они причиняют значительную боль, — после долгой паузы, он продолжает: — Это не очень приятно.       МакКри не хочет задумываться над тем, почему голос Гэндзи запнулся на этой фразе, и откуда он вообще это знает.       — Показушник, — пробормотала D.Va, когда Ханзо попадает в поле зрения, и оглядывается через плечо. По правде говоря лучник довольно тихий, ещё он всегда сосредоточен, поэтому когда он замечает, что МакКри смотрит на него, он смотрит в ответ.       Именно в этот момент МакКри осознает нечто очень важное: он никогда не сможет приблизиться к драконам. Чёрт, он должен держаться от них как можно дальше. Есть только одна причина для столь радикального мнения.       Потому что Ханзо Шимада его ненавидит.

***

      Ладно, ненависть — слишком сильное слово. Ханзо Шимада не ненавидит его. Вероятно, он просто недоволен им. Не то чтобы МакКри мог обвинять его в этом. Ведь единственное, что их связывает так это то, что их ничего не связывает.       В то время как Ханзо организован, МакКри — живая человеческая катастрофа. Тогда как Ханзо рассматривает курение как порок, у МакКри есть целый тайник сигар, на которые порочно смотреть. Ханзо предпочитает одиночество, МакКри общество людей. Есть много мелких причин, по которым Ханзо может недолюбливать его.       Возможно дело в том, что первые слова МакКри адресованные Ханзо звучали как: «Так это ты тот осел, который пытался убить своего собственного брата?» Что-же, если вспомнить, это действительно нельзя назвать нормальным знакомством с новичком, независимо от того, насколько он был зол в то время.       Тогда, Гэндзи накричал на него, что, возможно, было в первый раз, когда он повысил голос за последние несколько лет. Это заставило МакКри охладить свой пыл и решить, что он был немного лицемерен: судить парня за криминальное прошлое, и борьбу с жертвой, которая давно простила его. Но ущерб уже был нанесён.       Это не означало, что МакКри не попытается всё наладить. В конце-концов они работали в одной команде, так как Гэндзи убедил своего брата присоединиться к этой новой ветви Overwatch для искупления. С таким же успехом, можно попытаться наладить отношения. Например: залатать ту дыру, с которой он начал. Быть дружелюбным. По крайней мере, достаточно дружелюбным, чтобы МакКри не боялся просыпаться со своей шляпой, утыканной стрелами.       — Итак, драконы, — говорит он на следующий день после того, как увидел их собственными глазами. Ханзо стреляет по мишеням в пустой тренировочной комнате, и все они попадают в яблочко. — Это было круто.       Ханзо не смотрит на него, вместо этого он поджимает губы и хмурится. Что является его выражением по умолчанию.       — Извини, я не имел в виду что-то плохое, — говорит МакКри, поднимая руки вверх: — Это было завораживающе. Никогда раньше не видел ничего подобного.       — Разве Гэндзи не рассказал тебе о них? — это была одна из тех неудобных тем, которая может оставить МакКри с очень заострённой стрелой в его очень хорошей заднице.       — О драконах? Да, рассказывал. Я просто не знал, что твои отличаются.       — Ну, тогда спасибо за комплимент, — он стреляет ещё раз, и МакКри видит, как стрела попадает в последнюю мишень. МакКри считает, что у него хороший глазомер. Вероятно, настолько же хороший, как его собственный.       Наступило долгое молчание, МакКри хотел бы сказать больше. Или его револьвер, если бы только он мог бросить вызов другому человеку на соревнование по стрельбе. Его обычные темы для разговора здесь не подходят. Поэтому он держится за драконов.       — Драконы. У них есть имена?       Этого достаточно, чтобы привлечь внимание Ханзо. Теперь он смотрит на МакКри, явно застигнутый врасплох.       — Прости, что?       — Драконы. У них есть имена? Они ведь духи, правильно? Так что я подумал, что у них могут быть имена, — Ханзо все ещё пялится на него. — Это какой-то секрет или что? Или это не тот вопрос, который я должен задавать? Потому что я могу забыть об этом, если это действительно так.       Ханзо все ещё смотрит на него, но уже задумчиво.       — У них есть имена. И да, это действительно секрет, — Ханзо движется к мишеням, чтобы вытащить стрелы. Тишина теперь менее неловкая, достаточная для МакКри, чтобы определить её как «менее смертоносную». — Ты ведь меткий стрелок, верно?       МакКри кивает:       — Лучший стрелок на Западе. Я бы дал тебе рекомендации моих целей, но боюсь, что все они в шести футах под землёй. Тяжеловато брать у них интервью.       МакКри, с его чертовски хорошим зрением, замечает, что Ханзо ухмыляется.       — Что-же, — говорит Ханзо, вытащив последнюю стрелу. — Если ты когда-нибудь захочешь проверить свои навыки против кого-то более способного, можешь присоединиться ко мне.       — Всё зависит от того, насколько ты азартен.       Ханзо оборачивается, чтобы посмотреть на него. Помещает стрелы обратно в колчан. Смотрит на МакКри как на мишень на своей линии, и говорит:       — Там, откуда я родом, мы называем такие ставки вызовом, только в том случае, если у обеих сторон есть шанс на победу.       С этого и начинается их еженедельное соревнование по стрельбе.

***

      Их первая тренировка начинается через час после рассвета. И всё из-за того, что они целый час препирались по поводу напитков друг друга.       МакКри может вынести много оскорблений на свой счёт, но ни один человек на Земле не имеет права говорить такие ужасные вещи о кофе прямо ему в лицо, и думать, что сумеет выйти сухим из воды.       — Это не пойло, — говорит он, сидя на одной из лавочек тренировочного зала. Ханзо сидит на другой и пьёт чай. МакКри ненавидит чай. Он вспоминает болезненные дни, когда он был лишь ребёнком, и как его принуждали пить эту бурду. Справедливости ради: чай, который готовила его мать, был черным, а не причудливо зелёным чаем Ханзо. Но его позиция по этому поводу до сих пор однозначная. — Кофе — это чистый, богатый, американский энергетик.       — И всё равно это пойло.       МакКри хочет назвать также и его бурду, но он понимает, что тогда рискует получить стрелу прямо в задницу.       — Всё не так плохо.       — Кофе, который ты пьёшь, я чувствую его запах, — морщась произносит Ханзо. Честно говоря, он прав; кофе в Overwatch действительно — ужасен. МакКри любит чёрный кофе, но даже ему приходится добавлять сахар, чтобы сделать его менее крепким.       — Не говори так, пока сам не попробуешь.       К удивлению МакКри, в следующий раз Ханзо появляется с чашкой кофе в руках. Всё заканчивает тем, что он выплёвывает его, ворча о недостатке вкуса у МакКри, но ковбой должен отдать ему должное за попытку. В их третьей встрече, он приносит кофе собственного приготовления, и предлагает обменять его на чай Ханзо.       В конце концов, хоть его и не прельщала сама идея выпить чай, выражение лица Ханзо в том момент, сделала попытку стоящей.       Может, Лучник когда-то и ненавидел его. Но, сейчас у МакКри такое чувство, что теперь это не совсем так.

***

      Они не друзья. По крайней мере, не совсем. За пределами тренировочного зала они не очень много взаимодействуют, простые жесты вроде «Привет», «Пока» и ничего более. Просто товарищи по команде. Это нормально для МакКри. Его удача никогда не ладила с понятием дружбы. Ну, кроме случая с Гэндзи.       («Ты отличный стрелок, МакКри», — говорил ему Рейес много лет назад, и МакКри хочет, действительно хочет забыть то, как его сердце переполняла гордость от этих слов.)       Он согласен с такой позицией, пока не наступает первый месяц их совместных тренировок.       Ханзо повезло, что они не спорили на деньги, потому что МакКри задал ему жару. Он впереди на три очка. Ведь, когда ты в своих владениях, выигрыш с большим отрывом — обеспечен.       Ханзо воспринимает это так, как и следовало ожидать. Поток ругательств, которые вылетают из его рта, в основном на японском, звучат мягко говоря — творчески. МакКри, как последний засранец картинно сдувает дымок с револьвера, смотря как лучник кипит, и наслаждается устроенным шоу.       Давно, когда МакКри только-только присоединился к Blackwatch, он жил именно такими моментами; моментами, когда он доказывал, что он нечто большее, чем какой-то кусок дерьма, который Рейес подобрал с улиц. Наблюдать за другими агентами проверяющими его навыки, было одним из его любимых хобби. Он вспоминает, как ходил в тренировочную комнату, когда там был кто-то ещё, чтобы просто похвастаться, чтобы почувствовать, что он кто-то больше, чем просто грязь под их ногами.       Со временем, когда он подружился и начал привыкать к другим агентам, эта привычка стала исчезать. Но ему всё ещё нравилось побеждать кого-то в его же игре.       Он почти уверен, что умрёт как дерзкий, маленький говнюк, коим он сейчас и является.       — Реванш, — только и говорит Ханзо, шагая вперёд, чтобы вытащить стрелы из мишеней. МакКри проходит мимо него и качает головой. Улыбка не сходит с его лица.       — Ммм, я понимаю: но требуется время, чтобы зализать раны, — вытаскивания стрел из мишеней требует больше силы, чем казалось, и когда он возвращает их Ханзо, лучник помещает их в свой колчан.       — Ты никогда не стрелял из лука, не так ли?       — Не было ни единого шанса. А что, предлагаешь уроки? — вопрос выходит более кокетливым, чем предполагал МакКри, и он задаётся вопросом, почему его голос автоматически переключился на этот тон. Особенно учитывая, как этот тон обычно доставлял ему кучу неприятностей.       К счастью, Ханзо не замечает неспособности МакКри держать язык за зубами, рядом с кем-то с хорошей задницей (и когда, черт возьми, МакКри успел заметить это?).       — Возможно, если ты принесёшь лук. Однако учиться будет довольно… сложно.       — Это должно было меня отпугнуть? Неужто беспокоишься, что я побью тебя в твоей же игре?       На такое предположение, Ханзо лишь рассмеялся. Коротким, несколько лающим смехом. Но ему это странным образом шло. Счастье ему шло.       Тогда-то, МакКри и решает, что будет стараться подружиться с Ханзо, также сильно, как когда-то пытался с Гэндзи и остальными агентами, чтобы куда чаще видеть эту эмоцию на лице лучника.

***

      Подружиться с Ханзо не так сложно, как кажется. На самом деле, это почти легко. В любом случае, это оказалось проще, чем он мог подумать. Требуется время, чтобы убедить Ханзо зависать с ним за пределами тренировочной комнаты. Моменты дружелюбия тут и там, времена ставок, посвящённых стрельбе из лука и время совместного распития чая и кофе.       Джесси спрашивает о прошлом Ханзо, об его татуировках, о том, где он обычно зависал в детстве. Отвечая на те же вопросы: о своём прошлом (банде), его татуировке (звезде шерифа на ноге), где он болтался в детстве (у ручья, наблюдая за рябью в воде). Ханзо отказывается отвечать на большинство вопросов, решив твёрдо избегать общения с командой, за исключением профессиональной обстановки.       Покаяние, вот что думает Райнхардт, когда МакКри приходит жаловаться на отсутствие прогресса однажды вечером за выпивкой. Они выпили уже шесть рюмок, и если МакКри был пьян, Райнхардт выглядел совершенно трезвым.       — Он и его брат, — говорит Райнхардт, когда МакКри снова ворчит о том, что не смог выманить Ханзо из его комнаты. — Возможно всё дело в этом.       — Гэндзи? Он не хочет, чтобы Ханзо закрывался, — Гэндзи был тем, кто привёл Ханзо в Overwatch. Помимо МакКри, он, пожалуй, единственный кто пытается социализировать Ханзо.       — Я этого не говорил. Сомневаюсь, что наш друг Гэндзи желает ему одиночества. Но Ханзо… Что случилось с ним в прошлом? Какого ему снова быть рядом с братом? Возможно, это всколыхнуло старые раны.       Вина. МакКри уверен, что всё спровоцировала — вина. Вполне заслуженная, но та, которую Гэндзи не желал своему брату годами.       — Дерьмо, — лаконично выразился МакКри, потому что с чувством вины труднее всего бороться. Не похоже, что он может сказать Ханзо просто забыть об этом. Почти братоубийство — слишком большой грех, чтобы забыть его.       — Я советую тебе держаться подальше от всего этого, — делая ещё один глоток произносит Райнхардт. — Я хочу помочь ему так же как и ты, но также я знаю когда нужно дать проблеме решиться самой.       МакКри хочет последовать его совету. Действительно хочет. Он понимает, что всё должно идти своим чередом. Но ждать того момента, когда эти двое всё обсудят? Ну, МакКри знает способ получше, чем ждать у моря погоды. Если этим двоим нужно поговорить, тогда их нужно подтолкнуть в верном направлении.       Ну, или легонько пнуть сапогом.       Он решает начать всё во время их еженедельной практики, потому что это вполне подходящее время. Поутру он заваривает чай, тот, который он не готовил с Blackwatch. Он должен пойти в магазин, чтобы купить определённый сорт чая, за мили от того места, где они находятся. Он заваривает его так же, как раньше. Ещё когда он был в Blackwatch, он отказывался пить его, что оглядываясь назад, было глупым решением, учитывая насколько он вырос. К тому времени, как Ханзо входит в тренировочной зал, готовая чашка чая уже ждёт его на одном из столов.       — Ты приготовил чай?       — Да, — чуть кивнув, произносит МакКри, чистя свой револьвер. — Подумал, что ты захочешь попробовать немного, вместо того, чтобы делать его самому.       — Очень мило с твоей стороны.       — В этом нет никаких проблем. Это не заняло много времени.       — Но это не умаляет твоих заслуг, — воцарилось молчание, и пока Ханзо пил чай, что МакКри воспринял хорошим знаком, все-таки он правильно его заварил. — Откуда у тебя это взялось?       — Из магазина, — пожав плечами и в упор посмотрев на него произнёс МакКри. — Это был обычный сорт, но я добавил кое-какие травы.       Ханзо, похоже, решал, на каких эмоциях ему стоит остановиться, и выбрал смятение:       — Это особые травы.       — Ну, они остались ещё из времени, когда я был в Blackwatch, — положив сияющий до блеска револьвер в кобуру, пробормотал МакКри. — Гэндзи готовил его, когда особенно сильно тосковал по дому. В конце концов, я научился заваривать его сам, просто, чтобы поднять ему настроение. Что, честно говоря, было спасением; его хандра могла бы подавить даже Лену.       Ханзо всё ещё смотрит на него:       — МакКри, — говорит он наконец. — Мне всегда казалось, что он ненавидит этот сорт.       — О, это так. Но он сказал, что запах напоминает ему о доме.       Зрачки Ханзо то расширяются, то сужаются.       — Если это какая-то шутка…       МакКри лишь успокаивающе поднимает ладони:       — Это не шутка. Не сейчас, — немного размявшись, он встаёт со своего места. — Слушай, я знаю, что вмешиваться в чужие дела — неправильно. Но я подумал, что ты захочешь знать, — он направляется к выходу, сомневаясь, что после такого практика продолжится, и смотрит через плечо на Ханзо. Он выглядит так, будто разрывается между раздражением и потрясением. — У меня никогда не было братьев и сестёр. Но я подумал, чтобы бы я сделал, если бы один из них вернулся, желая наверстать упущенное? Возможно, стоит задуматься.       Ханзо молчит в течение долгого времени. У него трясутся плечи. МакКри несколько обеспокоен тем, что Ханзо может ударить его. Ханзо закрывает глаза.       — Мне нет прощения за то, что я совершил.       — Это не тебе решать, партнёр, а ему. И поверь мне, он простил тебе давным-давно, — сказав это, он уходит.       МакКри никогда не узнает, что именно сделал Ханзо после их разговора. Но он знает, что Ханзо присоединяется к ним за ужином через два дня, вместо того, чтобы поесть в своей комнате. Он знает от Гэндзи, что иногда они разговаривают в саду, когда наступают сумерки. Он знает, что сделал что-то.       Джесси лишь надеется, что поступил правильно.       (В следующую тренировку, когда он входит в зал, и находит дымящуюся чашку кофе, ожидающую его, он уверен, что сделал правильный выбор.)

***

      Четыре месяца спустя, МакКри уверен, что Ханзо Шимада больше не ненавидит его.       Они выходят выпить чего-нибудь. Потусоваться в баре. Ханзо теперь можно найти разговаривающего с остальной частью недавно сформировавшегося Overwatch. Он говорит с Леной о её ускорителе или же болтает о музыке с Лусио. Человек, когда-то тонувший в ненависти к самому себе, теперь является частью их команды. Он чаще улыбается. Когда он выпускает своих драконов на поле битвы, они всё также прекрасны. И МакКри радуется, видя улыбку Ханзо.       Как-то, во время миссии, МакКри понимает, почему. Он перестал бояться драконов, но всё ещё держится от них на расстоянии, когда видит, опасаясь быть подпаленным. Он наблюдает, как драконы выходят через улицу, скручиваясь друг на друге, и через мгновение МакКри понимает, что он перестал обращать на них внимание. Он больше не сосредотачивается на взмахе хвостов или рёве, медленном, как песня. Нет, он фокусируется на Ханзо; на его улыбке до ушей; на его руке оттягивающую тетиву для ещё одного выстрела; на его волосах, которые колышутся на ветру и…       — Чёрт, — взвыл МакКри сразу после того, как застрелил двух парней. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — он облажался. Так облажался. Его мозг явно его ненавидит.       Существует чёткая категория людей, те которые входят в лигу Джесси МакКри и те которые не входят в лигу Джесси МакКри. Ханзо не входит ни в одну из этих категорий. Потому что Ханзо Шимада настолько далёк от лиги Джесси МакКри, что он даже не включён в план рассмотрения.       МакКри чувствует, что ему нужно выпить. Несколько бутылок. Или тот самогон, что Торбьорн варит в котельных, о чём, как он думает, никто не знает.       — МакКри, — кричит Ханзо, и рядом с ухом ковбоя просвистела стрела, пронзая агента Когтя, пытавшегося подкрасться к нему. Враг падает замертво. Секунду спустя, Ханзо появляется рядом с суровым выражением на лице, за ним хвостом следует Лусио.       — Будь осторожнее. Я бы не хотел потерять партнёра по стрельбе, — с этими словами он уходит, перепрыгивая одну из соседних стен. МакКри успевает только изумиться.       — Что это с ним? — раздался голос Ханны позади него. Лусио же смеётся до колик в животе, и отвечает:       — Гормоны.       МакКри чувствует себя слегка лучше, когда бросает шляпу прямо в лицо Лусио.

***

      МакКри пытается не обращать на это внимание. Пытается игнорировать бабочек в животе, которые трепещут, стоит только Ханзо оказаться рядом. Игнорирует свои чувства, потому что они сложные. Ханзо — друг. Хороший друг. Один из лучших друзей МакКри за последние несколько лет. А это значит, что он не облажается из–за глупой влюблённости.       Хотя влюблённость может быть преуменьшением, так как МакКри находит Ханзо ужасно милым, даже после того, как тот провёл последний час, блюя в его туалете.       — Оставь меня одного, — говорит Ханзо, пока МакКри помогает ему вернуться в свою комнату. Ему не нужна Ангела, чтобы знать, что случилось; сейчас сезон гриппа. МакКри был почти уверен, что они с Ханзо не подхватили вирус, пока лучник не начал зеленеть прямо во время игры в карты.       — Это просто грипп. Не нужно самопожертвования, — они наверное представляют собой странное зрелище, рука Ханзо перекинута через его плечо, а шляпа МакКри свисает с головы.       — Ты заразишься.       — Хорошо, тогда ничего, если я оставлю тебя здесь, в коридоре? — закатив глаза отвечает МакКри. — Да, точно. Тебе всё равно нужно возвращаться в комнату, так что просто смирись.       — Но…       — Если я ещё не подхватил грипп, болтая с тобой, значит не подхвачу и сейчас. Теперь расслабься и позволь мне помочь.       Больше Ханзо не говорит ни слова. МакКри помогает ему добраться до комнаты и сгружает его тушку на кровать. Комната Ханзо опрятная, в сравнении с его собственной, и ковбою требуется всего лишь несколько минут, чтобы найти полотенце, и таз на случай, если Ханзо не сможет добраться до ванной позже.       — Я позвоню Ангеле, она вероятно захочет проверить тебя, но… — говорит Джесси, прежде чем заметить, что Ханзо отключился прямо на кровати, дрожа. Он раздумывает о том, чтобы переместить лучника в более удобную позу, но не хочет рисковать разбудить его. Вместо этого он снимает свою любимую красную серапэ и бросает на Ханзо.       — Лучше не блевать на него, — говорит МакКри, думая над тем, насколько привязан к лучнику. — Самая тёплая вещь, что у меня есть, — уже у выхода произносит: — Поправляйся скорее, стрелять по мишеням одному не так весело.       Он стреляет один в течение нескольких дней. На третьем, он просыпается, и находит перед входом своей комнаты: аккуратно уложенный и постиранный серапэ. Когда на следующий день Джесси приходит в зал, то видит Ханзо, который выглядит неестественно бледно, но он решает промолчать.       Когда они стреляют по мишеням, то оба промахиваются по одному разу.

***

      Спустя шесть месяцев после его первой встречи с драконами, шесть месяцев практики по стрельбе из лука и распитию чая: новая операция идёт не по плану, и тогда Джесси понимает, что это конец.       Нет, не по плану — это мягко сказано. Операция становится ядерной.       МакКри даже не может точно определить, где всё идёт к чёрту на рога, это случается слишком быстро. В какой–то момент они забирают груз, как и планировалось изначально. А в следующий: истекающий кровью Райнхардт, которого утаскивает Уинстон, Трейсер исчезла, её ускоритель сломан, и 76 кричит отступать так громко, что МакКри почти отключил коммуникатор.       Если честно, МакКри не обращает внимания на всё это. Он слишком занят, помогая Гэндзи съебаться отсюда. Гэндзи, чья правая нога безжалостно искрится. Прямо в тандеме со сломанной роботизированной рукой МакКри.       — Знаешь, — говорит МакКри, потому что даже сейчас, когда их преследуют дюжина агентов Когтя, он чувствует необходимость пошутить. — Я почти уверен, что у меня неправильные приоритеты в жизни. Потому что прямо сейчас, я чертовски искушаюсь пошутить о том, что всё это стоило нам слишком дорого.       Гэндзи даже не стал ворчать, как обычно, отчего МакКри только уверяется в том, что они чертовски облажались. К тому времени, когда они добираются до середины точки сбора, другая нога Гэндзи начинает искриться, и Джесси вполне уверен, что таскать его одной рукой может быть немного трудно. Вдалеке раздаются выстрелы, они набирают обороты, и, хотя Ангела — желанное подкрепление, только Ангела — это далеко не лучший вариант.       Крылья Ангел сильны, но они не предназначены для перевозки более одного человека. Он знает; в прошлом он помогал тестировать их. И, услышав звук шагов в отдалении, он понимает, что у Ангелы не будет времени совершить кругосветное путешествие, чтобы спасти их обоих.       МакКри взглянул на Циглер, и подталкивает Гэндзи в её объятия.       — Бери его и взлетай, — только и произносит МакКри, и шуточный тон, который всегда звучит в его голосе, теперь сменяется стальным приказом агента Blackwatch, солдатом, защитником. — Ты можешь вытащить меня после.       Он смотрит, как лицо Ангелы заполняет печаль; она не дура. Она знает, о чём он на самом деле просит. И Гэндзи тоже знает.       — Нет. Этого не будет… — отрезает Гэндзи, и МакКри почти уверен, что если бы он поднял лицевую панель Гэндзи, тот зарычал бы на него. — Тебе нельзя этого делать. Летишь ты, просто оставьте меня.       — Да-да, конечно, — МакКри смотрит на Ангелу. — Послушай, я могу сбежать. У меня хорошо получается бегать. Мистер самопожертвование здесь, с другой стороны… — он пожимает плечами. Враг приближается, он их слышит. — Я сумею сбежать, Ангела. Ты бери Гэндзи и уходи. Я встречу вас раньше, чем вы успеете оглянуться.       МакКри уверен, что ни один из них не купился на его браваду. Ангела в этой игре слишком долго; Гэндзи же знает блефы МакКри наизусть. Они знают, чем это закончится.       Это не мешает Ангеле взлететь, хлопая крыльями, пока Гэндзи пытается вырваться из её хватки. Оставляя МакКри. Одного. С шестью пулями, десятью людьми на хвосте, и без возможности от них оторваться.       Он все равно пытается. Бежит так быстро, как только может, несмотря на усталость и боль в ногах. Несколько пуль пролетают мимо и одна задевает туловище, и он шипит. Потеря крови — это всегда плохо. Он бежит около двух кварталов, прежде чем понимает, что не сможет от них оторваться. Они слишком быстры, и когда осознание поражает его, он чуть не спотыкается.       Он умрёт здесь. Он умрёт тут на базе Когтя, а Коготь не оставляет тел. Они не найдут ничего, кроме его шляпы в луже крови, дети не найдут ничего, кроме его шляпы в луже крови, чёрт, им нечего будет хоронить, кроме той же окровавленной шляпы и…       МакКри делает глубокий вдох. Так просто впасть в панику, но сейчас он не может себе этого позволить. Вместо этого, он поворачивается на каблуках. Сжимает Миротворец.       Ковбой должен смотреть смерти в глаза. Так ему всегда говорили в банде. Впервые за многие годы МакКри находит их советы обоснованными. Он наклоняет шляпу, чтобы скрыть страх, а когда они приближаются, поднимает Миротворец. Его рука не дрогнет.       Он надеется, что остальные в безопасности. Он надеется, что Гэндзи не будет винить себя. Он надеется, что D.Va не будет плакать. Он надеется, что Лена справится с этим, и будет травить байки на его похоронах.       Он надеется, что они дадут Ханзо его любимую красную Серапэ.       — Извини, Ханзо, — шепчет МакКри, вспоминая их предыдущий разговор, который произошёл, кажется целую жизнь назад; насчёт того, чтобы он был более осторожным. — Похоже я вытащил неудачный билет.       Враги показываются за углом, оружие нацелено на него. МакКри поднимает револьвер, готовый взять с собой в могилу не менее шестерых из них. И затем голос, зов, который он помнит. Рык Драконов, которые больше не напоминает ему о ручье из его детства, но об элегантных татуировках, утреннем восходе солнца и небольшой улыбке, скрытой в тенях.       — Ryuu ga waga teki wo kurau!       На этот раз МакКри не роняет пистолет. Однако он почти сделал это, когда драконы рыча проходят прямо через него появляясь из тени; огромные, великолепные и ужасающие одновременно.       После, он не совсем уверен, как это можно описать. Это не больно — на самом деле это совсем не больно. Но кажется, что через него почти течёт ток, делая его более живым, что аж волосы встают дыбом. Нет гула или рёва в ушах, но вместо блаженной тишины, отчаянные крики врагов. Синий свет духов почти успокаивает. Когда один из драконов проходит мимо него, он может слышать, как он говорит что-то на языке, который МакКри не должен понимать, но он всё равно понимает.       — Ты мог умереть, Джесси МакКри. Не будь так глуп, думая, что твои друзья оправятся от этой потери так легко.       Тишина длится ещё одно мгновение, долгое и мирное. Драконы исчезают, и МакКри покачнулся от неожиданного отсутствия даже крох силы, как если бы он был выжат досуха. Мир закружился. Он падает.       — Джесси!       Ему не дают удариться о землю.       Если бы Джесси МакКри был более бодр в этот момент, у него было бы много интересных замечаний про нахождение в объятиях Ханзо. Возможно, что-то о девицах в беде или может быть шутка про то, что Ханзо действительно знает его имя. Вместо этого он смотрит на лучника. И… улыбается.       — Драконы, — говорит МакКри слабым шёпотом. — Они не причинили мне вреда.       Вскоре после этого он падает в обморок.

***

      Он просыпается в медотсеке: с отремонтированной рукой, обработанными ссадинами и беспокойной Ангелой в углу. Всё как обычно.       Её диагноз быстр, но прост: истощение и небольшая потеря крови. Ничего серьёзного, о чём можно было бы беспокоиться. Когда приходит Гэндзи, обычно спокойный, на этот раз он навешивает ему несколько оплеух, разглагольствуя о его отсутствующим инстинкте самосохранения и глупым самопожертвовании, и:       — Если ты когда-нибудь повторишь это снова, Джесси МакКри, я откажусь уходить в одиночку и останусь с тобой, чтобы ты случайно не угробил себя.       Всё это довольно трогательно.       — Мой брат сказал, что ты не почувствовал боли от драконов, — говорит Гэндзи, после того как получил слово от МакКри больше никогда так не делать.       — Нет, — он делает паузу рассматривая возможность сохранить эту информацию при себе, прежде чем всё же раскрыть карты: —Вообще-то, один из них говорил со мной. Это нормально?       Гэндзи молчит в течение долгого времени.       — Мне кажется, — начал он мягким голосом, — что на этот вопрос лучше ответит мой брат.

***

      Он находит Ханзо в тренировочном зале, никаких луков или стрел в поле зрения не видно.       — Ты очнулся, — говорит он, когда МакКри входит в комнату, немного хромая на одну ногу, в том месте где его задела одна из пуль. МакКри пытается натянуть свою самую широкую улыбку.       — Здоров как бык, — Ханзо поднимает бровь. Да-да, идиомы. — Это значит, что я в порядке.       — Ты едва не погиб.       — И благодаря тебе, я жив, — МакКри прислонился к стене. — Неплохо, кстати. Я думал, что мне конец.       Наступившее молчание было напряжённым.       — Знаешь, — говорит наконец МакКри. — Один из твоих драконов. Он говорил со мной.       Ханзо не выглядел удивлённым, как того ожидал МакКри.       — Что он сказал?       МакКри улыбается, и говорит:       — Немного. Но короткая версия? Перестань вести себя как идиот.       Напряжение возрастает, как чёртов поток на том ручье, за которым МакКри наблюдал в детстве. Ханзо слезает со скамьи и подходит к МакКри. Смотрит ему в глаза и тычет прямо в грудь.       — Ты мог умереть, Джесси МакКри. Не будь так глуп, думая, что твои друзья оправятся от этой потери так легко, — отрезает лучник, затем делает глубокий вдох. — Что я…       Джесси МакКри — бывший преступник, участник Overwatch и замечательный стрелок. Он полон плохих шуток, держит свою комнату в полном беспорядке, и никогда не знает, когда остановиться. Но он не глуп. Он может понять намёки.       Учитывая то, как Ханзо реагирует на поцелуй, и притягивает МакКри к себе, Джесси сделал правильный вывод.

***

      Спустя год после того, как МакКри впервые увидел драконов, он уверен, что Ханзо Шимада, конечно, не ненавидит его. На самом деле доказательства свидетельствуют о том, что Ханзо очень даже его любит.       Драконы эхом проходят через площадь, которую нужно защищать. МакКри смотрит на них, и широко улыбается, когда они танцуют.       Позади драконов, Ханзо улыбается ему в ответ.