Шаг в пропасть

Заветный ключ повернулся. Шаг был сделан. Госпожа Хазан должна была волею судьбы и, конечно, гиперувеличенной волей Ягыза — кануть в лету, оставив его бедную душу в покое. Но что-то пошло не так. Сердце заходилось в бешеном стуке, никак не желая заткнуться и помочь хозяину пережить эмоциональный кризис. Любовь - недолговечная и ненужная вещь. Она проходит. И если брат попал в её сети, то он, — никогда не попадёт. «С кем ты ещё можешь поговорить кроме меня?». Эдже задала вопрос пару часов назад, но он никак не мог найти ответ. Правильно. Ни с кем не мог. И не собирался. И не нужны были глупые разговоры о несерьезных вещах. В эту минуту брат мирился с девушкой, которая никогда не будет принадлежать Ягызу Эгемену. «Ты толкаешь сестру к Синану, чтобы сбежать от самого себя!». Мелкая была права. И неправа одновременно. Но что это меняло? Ровным счётом ничего. Утром, когда двери откроются, его мечта будет погребена. Мужчина вздохнул и поёжился. Прохладный воздух никак не помогал мыслить трезво. — Я знала, что ты не спишь, — рядом присела беспокойная Эдже, кутаясь в плед. — Не начинай по новой, — Ягыз поморщился и сделал попытку встать, но девчонка придержала его за локоть, не позволяя. — Стой. Я не буду больше говорить тебе, что ты влип. Ты это знаешь. Я расскажу немного о сестре. — Эдже… - он вздохнул, зажмурившись, — очень прошу, остановись. — Не остановлюсь, не остановлюсь, — девчонка громко его перебила, не выпуская руку. — Ты меня выслушаешь. Тебе предстоит ночь, полная сожалений. Будешь сожалеть ещё больше. — Замёрзнешь, — предпринял последнюю попытку Эгемен, понимая, что и она обречена на провал. — Замёрзну. Как получилось, что вы с моей сестрой играли в баскетбол? — Случайно. — Мужчина закатил глаза, стараясь не смотреть в сторону беспокойной сестрицы нежеланной возлюбленной. — И ты случайно был счастлив. — Эдже тихо усмехнулась и легонько толкнула в бок. — Был? — Был. Но это неправильно. Пойми, твоя сестра любит моего брата. И… — Чушь собачья. В тот вечер я спросила у Хазан, что между вами? Реакция сестры была очень эмоциональной. Много громких слов, что ты связан с Синаном, будь ты последним мужчиной на земле, она бы никогда-никогда… И я спросила, а если бы не был братом Синана? Что было бы? Девушка умолкла и потерла ладошки друг о друга. Эгемен молчал, напряжённо слушая. Но в силу характера, он бы никогда не попросил продолжить. В полном молчании оба просидели ещё полчаса, пока Ягыз не произнёс: — Пошли спать. Завтра утром всё решится. — Ничего не решится, — она покачала головой. — Скажи, если бы Хазан не была девушкой Синана, ты бы её добивался? — Что она ответила? Если бы я не был Ягызом Эгеменом…то? — Спросишь при личной встрече, — отмахнулась зеленоглазая вредина и побрела в сторону выделенного в личное пользование кампуса. Удочка была установлена и к утру должен быть улов. Эгемен, конечно, тот ещё фрукт, но и у него имелось сердце.

***

Когда выяснение отношений в домике было завершено и враждующие стороны разошлись по углам, Синан начал поиск спиртного. Поиск был долгим, тщательным и увенчался успехом. Заветная бутылка была обнаружена на втором этаже в буфете. Коньяк был средненьким, настроение паршивым, а ситуация патовой. Кудрявый Эгемен зубами вскрыл «сокровище» и сделал первый глоток. Потом ещё один, и ещё. Совесть взыграла только тогда, когда янтарная жидкость плескалась на донышке. — Хазан!!! — Синан вложил в голос столько энтузиазма, что хватило бы на десять человек. — Иди сюда. Я нашёл то, что помирит нас. А утром мы объединимся и убьём моего брата. В ответ тишина. Госпожа боксёрша не придёт. Парень посмотрел на алкоголь, потом в окно, снова на алкоголь и вздохнул. Ладно, он спустится сам. —Хочешь выпить? — когда парень с грохотом оказался внизу, девушка была вынуждена обернуться. Она нахмурилась, окинула презрительным взглядом и вновь вернулась к созерцанию пейзажа за окном. Конечно, ничего она не могла разглядеть в непроглядной тьме. Но сделать вид обязана. Мысль о Ягызе не давала покоя. Ей хотелось разбить о его голову тяжёлый предмет. Кем себя возомнил этот ненормальный? Аллах, Аллах. Сначала нужно спрашивать, а потом делать. — Я допью, — она услышала характерный звук открывающейся бутылки и чмоканье. Всё верно, Синан и не думал переживать. — Брат говорил тебе, что хочет сделать? — Нет, не говорил, — парень рухнул на диван и с удовольствием разлёгся, — если бы сказал, я бы не вошёл в дом. — Зачем он это сделал? — она развернулась и села в самое дальнее кресло от дивана. Сейчас бы опуститься головой на мягкую подушку и поспать. Но не судьба. Она вынуждена сидеть в обществе пьяного вдрызг Синана и мечтать об убийстве человека, которого… — Потому что, это Ягыз, — фыркнуло кудрявое недоразумение и тоскливо посмотрело на пустую бутылку, — Хазан, можешь сгоняешь наверх и поищешь ещё? Она промолчала. Утром господин старший-брат-придурка-Синана услышит о себе всё. Божье наказание. — Тебе лучше знать, почему он это сделал, — философски произнёс пьяный аполлон и лёг на бок, подперев голову рукой. — Мне? — она опешила и вздохнула. И зачем она разговаривала с заядлым алкашом? Ничего путного не узнала бы в любом случае. — Тебе, тебе. Это вы с братом шастаете за моей спиной. Он тебя обидел, а ты подружилась. Чуть что — «Ягыз, Ягыз, Ягыз». — Не неси бред. — А ты не ври мне. И себе не ври. Ты с ним. — Синан, ты нарываешься… — Хазан еле-еле сдерживалась, чтобы не подскочить и не заткнуть его рот рукой. — Это невозможно. — Потому что Ягыз мой брат? — тихо спросил парень и уставился подозрительно трезвыми глазами на девушку в алом платье. Заложница ситуации махнула рукой. Всё равно ничего бы не получилось. Они слишком разные. Ягыз спокойный, циничный и умный. А она с другого района, с плохим образованием и воспитанием. Это равносильно тому, что с другой планеты. Она часто рядом с ним чувствовала неуверенность в собственной правоте. — Хазан, ну давай поговорим, как пацан с пацаном? — заржал Синан, — Что ты чувствуешь? — Ты сейчас получишь. — За правду всегда бьют, ничего страшного, я потерплю. Девушка демонстративно отвернулась. Не потому что скрывала чувства, она не знала ответ на вопрос о её несостоявшейся любви. Что у неё с Ягызом? Кроме того, что он раздражал, совал нос, где только можно… Он ещё и пытался сделать, как лучше. Как много людей в жизни пытались что-то сделать для неё? Не «как лучше», а просто? Просто, чтобы помочь с проблемой? Их можно было пересчитать на пальцах одной руки, не загибая и мизинца. Мужчина чувствовал вину за отель, и именно поэтому пытался исправить ситуацию. Вон, подсунул братца-плейбоя, для верности заперев их в доме. «Да-да, он хочет помочь с отелем, — ласково укорило её собственное сердце, — а ты рядом с ним что забыла?» — За Эдже. — Чего? — удивился Синан. — Я говорю, за Эдже благодарна твоему брату. Он тогда нашел и спас её в лесу, а потом позволил переночевать в доме. Ты знаешь, как много для меня значит сестрёнка. — Ага, Эдже. — Эдже! — рявкнула Хазан, и стала всерьёз думать, что лучше отправиться на второй этаж. Синан не даст покоя. — А ты знаешь, что мой брат хранит твои фотографии дома? Я спрашивал, влюблен ли он в тебя. Девушка замерла и чуть не вскочила с кресла от неожиданности. — И что ответил Ягыз? — Спросишь у него при личной встрече утром, — Синан добился нужного эффекта и собирался лечь спать с чистой совестью.

***

— Было бы неплохо, если бы ты не сидела, как доберман перед боем. Мы оба услышим щелчок, — лукаво ухмыльнулся кудрявый гаденыш, разминая затёкшие мышцы. — Я смогу поесть, ты выяснишь с ним отношения… — Ни с кем ничего выяснять не буду, понял?! И ты, и твой брат горите в аду. Мне нет дела до Ягыза, до того, что он думал и почему запер нас! Это был свинский нелепый поступок! Он — адская машина без сердца, которая не умела и не умеет любить! — А тебя почему это заботит? Если тебе плевать? — Синан зевнул и заинтересованно уставился на строптивую госпожу. — Плевать же, да? — Плевать! — твёрдо отбрила Хазан и отвернулась. Эгемен собирался ловить её на слове, ничего не выйдет. Напридумывал, что у них с Ягызом могла быть связь. «А разве нет?» — удивилось подсознание. — Нет! — рявкнула вслух девушка и услышала довольный смех Синана. — Не плевать? Я знал, знал! И брату твердил, и тебе. Но меня никто не слушал. Кудрявый вздохнул и покрутил головой. Жуткое похмелье давало о себе знать. Хазан незаметно покосилась в его сторону. Увалень! И как она могла думать, что влюблена в этого ребёнка? Ладно, с Ягызом всё понятно. Поймав себя на предательской мысли, Чамкыран хлопнула ладошкой по лбу и застонала. — Хазан, — вкрадчиво пробормотал Синан, — а ведь борец за нашу любовь сбежит. — Почему? — удивилась начинающая модель, — уверен? — Он не дурак. Понимает, что ты за ночь вряд ли превратилась в принцессу из сказок. Скорее в терминатора. Кому захочется разбираться с тобой? Но у меня есть план. — Какой ещё план? — она не хотела спрашивать, но не сдержалась. Желание отомстить Эгемену-среднему и любопытство подвели. — Я выйду первым и скажу, что тебе плохо. Он зайдёт в дом и попадёт в твои коварные ручки, из которых не выберется. Ты сомкнешь пальцы на его шее… — Придурок! Я не собираюсь его душить. — Отомстить хочешь? — гнул свою линию парень, — да или нет? — Да! Да! Я хочу, чтобы это божье наказание выслушало о себе всё, что только можно! Он несправедлив ко мне. Он не имел права решать за моё сердце кого я люблю, кого ненавижу, с кем хочу помириться, с кем не хочу! Я должна решать, только я! Ответом послужил удовлетворённый кивок. В скважине послышался шум вставляемого ключа. Кажется, их собирались выпустить на волю. — Действуем по плану, — Эгемен помчался на встречу со средним братом. Распахнув дверь, Ягыз нос к носу столкнулся с «бедой» семейства Эгемен. — План был ужасный! Она пыталась со мной драться и вывихнула ногу! Вот иди, и сам спасай! Синан проскочил мимо, продолжая возмущаться на тему, что некоторые люди не думали головой, когда решили запереть его с фурией. Ягыз провёл рукой по затылку и шагнул внутрь, не подозревая о том, что братец гораздо мстительнее строптивой девушки в доме. Два шага по деревянному полу и за спиной послышался шум. Дверь была закрыта на ключ. — Вот как? Моим методом, Синан? — вслух спросил Эгемен, окидывая взглядом помещение. Девушка находилась к нему спиной и никак не реагировала. Она слышала. — Хазан, что с ногой? Хазан? — он подошёл вплотную к креслу, в котором та сидела. — Хазан? Дальнейших действий он не ожидал, потому что боксёрша вскочила резко и бодро, а в следующую секунду пальчики сомкнулись на вороте куртки мужчины. — Ты что устроил, а?! Почему ты меня запер, божье наказание?! Кто ты такой, кто? Чтобы решать за меня, чего я хочу? Кто?! Она повторила слово «кто» тысячу раз, если не больше. Эгемен молчал, позволяя высказаться. Она была права, а у него не было и слова в оправдание. Кроме одной фразы, которую девушка никогда не смогла бы воспринять верно. — Почему ты это сделал, Ягыз? — она выдохлась и устало отпустила его, делая шаг назад. Все силы разом закончились, а вместе с ними и злость. — Почему? «Потому что я люблю тебя», — мысленно ответил мужчина, опустив глаза. — Почему ты не спросил меня? Люблю ли я Синана? — Отвечу на каждый вопрос при одном условии, госпожа, — Ягыз принял решение и улыбнулся, блеснув яркими зелёными глазами, в которых читался вопрос. — Обещаю. — Обещаешь? — заворожённо переспросила Хазан. Она ненавидела подобный эгеменовский тон. Проникновенный, тихий, обещающий, что всё будет хорошо. Хотелось уткнуться в его грудь, обнять и почувствовать себя под защитой. Наваждение. — Эдже задала тебе вопрос в тот вечер, когда мы играли в баскетбол. — Я не понимаю, — в ужасе прошептала она, стараясь не смотреть в его сторону. — Понимаешь. Если бы я не был братом Синана, прозвучала бы фраза о том, что «будь я последним мужчиной на земле, то ты бы никогда-никогда»…? — Прозвучала бы! — вызов в голосе Хазан был ненастоящим. Девушка лгала, а он знал, что она лжёт. Всегда знал все её настроения, каждый оттенок интонации. — Я услышал ответ, — он шагнул навстречу. — Теперь моя очередь отвечать. Я хотел, чтобы ты была счастлива. Разве преступление, пытаться помочь человеку, который дорог? Ты была разбита и собрать по кусочкам тебя мог любимый человек. Ты и сейчас разбита. — Ты не сделал лучше, Ягыз. Не сделал. Я задам вопрос. Моя очередь. — Задавай, — мужчина махнул рукой, — задавай же. — Ты хранил мои фотографии дома. Синан спросил у тебя… — она запнулась, не в силах произнести то, во что боялась поверить. Или хотела поверить и боялась, что Эгемен, с улыбкой на лице, серьёзным тоном переспросит, мол, не шутит ли она? Какая влюблённость? Он заботился и заботится только о брате. — Что ты ему ответил? — Я солгал, — ещё один шаг в сторону девушки. — Солгал себе и всем на свете. Только маме не смог. Не смог, стоя над могилой сказать ложь. Это выше моих сил. Скрывать правду — тяжёлая ноша. Скрывать, когда тебе хочется кричать. Но ты меня понимаешь, маленькая госпожа. Очень хорошо понимаешь. — Не понимаю! — крикнула Хазан в отчаянной и последней попытке спастись. — Не понимаю, Эгемен! — Если бы не понимала, не солгала бы Эдже. Несчастная влюблённая стояла и смотрела в зелёные омуты, пытаясь выровнять дыхание. Было чувство, что она стояла на краю огромного обрыва и боялась сделать шаг. И одновременно, до безумия этого хотела. Риск — дело благородное. Но какое дело до благородства, если на кону собственное сердце? — Я не лгала в тот вечер. Ты — брат Синана. Я его бывшая. И между нами никогда ничего не могло быть. — Не могло, — согласился Ягыз, — не могло, ведь я не знал ответа. Правда — тяжёлая ноша. И я предлагаю не нести это бремя в одиночестве. — Ты не можешь ничего мне предлагать. У тебя нет права! — она обнаружила, что Эгемен стоял совсем близко. Можно было протянуть руку и коснуться щеки, вдыхая родной запах. Когда он успел плотно сомкнуть руку на её сердце? Снова шаг. Отступать некуда. — Я влюблён в тебя, Хазан Чамкыран. Ты самый противоречивый человек на свете, но я тебя люблю. И это невозможно исправить. — Ты не можешь, — она хотела отшатнуться, но сильная рука перехватила девичью талию и не позволила отдалиться. — Это не может быть правдой, Ягыз Эгемен. — Раньше не могло быть правдой. Но не здесь и не сейчас. У тебя есть два варианта, как поступить. Первый, ты будешь самой большой трусихой в жизни, но пойдёшь на второй этаж, и в буфете справа возьмёшь ключ, чтобы открыть дверь и навсегда уйти. Второй вариант, вспомнить, кем ты была в ту ночь, когда бросилась на меня с ножом? Кем ты была, когда кидала деньги в лицо и с презрением кричала, что я не получу ни одного ответа? Ты была собой. Если ты уйдёшь, то больше не будешь Хазан. Решать тебе. — А ты позволишь мне уйти? — наконец, в её глазах появился хитрый огонёк. Ягыз закатил глаза, прижимая к себе крепче. — Позволю. — Божье наказание! — она вырвалась из хватки и помчалась на второй этаж, досадуя, что он не побежал следом. Оказавшись наверху, девушка перерыла буфет, о котором говорил Эгемен. Ключа не было! Не было. Она в растерянности начала повторные поиски, понимая, что её провели. Он издевался. В полной тишине спустилась вниз. — Эгемен, если ты сейчас же не выпустишь меня… — Не выпущу. Что сделаешь? — Разнесу весь дом! — Было, Хазан. Было. Закончилось тем, что ты рыдала пьяная на моём плече. — В этот раз не буду, — грозно пообещала девушка, решительно шагая в сторону вредного Эгемена. — Не буду. Да, солгала. Эдже, себе, всем. Да. Но сейчас лгать не буду. Я влюблена. В робота. В самого холодного человека! Божье наказание! Он раскинул руки в стороны, приглашая в объятия. Она незамедлительно оказалась там, шагнув в пропасть. Лететь вниз не пришлось, её подхватили руки человека, который давным-давно прочно поселился в сердце. — Хазан, — он нежно приподнял её лицо за подбородок, — да или нет? — Да. Правда оказалась тяжёлой. Она давила на плечи, мешала нормально жить и просилась на волю. Стоило отпустить её, и всё встало на нужные места, выравнивая тёмные углы. Фотографии, вопросы, братство отступили на второй план, открывая то, что всегда было на поверхности — нужно лишь разглядеть. Ягыз Эгемен всегда был у Хазан Чамкыран. А она всегда была у него. Нашлись все ответы на заданные вопросы. Поэтому, когда любимые губы накрыли её собственные, она прижалась крепче и позволила себе больше не бояться высоты.