Детский сад

Солнце лениво поднималось из-за горизонта, нагревая Йокогаму первыми лучами. Вместе с появлением тепла из разных уголков стали доносится первые песни ранних птиц. Рыжеволосый парень стоял на балконе старой потрепанной жизнью квартиры и курил. Он не встречал рассвет, а только задумчиво вглядывался в никуда. Погружаясь в свои мысли глубже, чем обычно, Чуя не сразу заметил, как кто-то настойчиво тянул его за плащ. Опустив взгляд вниз, он слегка улыбнулся: - Извини, ты сейчас маленькая, сигарету не стрельну. – В ответ ему лишь надули губы. – Выспалась, Кости? - Э. – Только и ответила малышка и держась за плащ Накахары, для равновесия, тоже взглянула на рассвет. В больших зеленых глазах отразился розовый свет с ноткой Вселенской грусти. Взглянув себе через плечо, Чуя убедился, что её подруга все еще спит и опять вернулся к прежнему занятию. - Э? – Вопросительно издала Кости, присаживаясь попой на пол, похоже от усталости стоять. - Если ты про Дазая, то он ушел. – Злобно хмыкнув, парень еще раз затягивается дымом, а потом выбрасывает сигарету прочь. – Как и всегда. - Э-э. – Протягивает кудрявая и Чуя издает тихое «ТЦ». Затем снова опускает глаза на девчонку. - Твоя слепая вера в него всегда меня поражала. Не в хорошем смысле. И если вы обе все это забудете, то я скажу кое-что. Он не достоин всего этого. – Сжимая перила балкона до бледности костяшек, Накахара уже хотел начать злится. Но в итоге, просто беспомощно выдохнув, отпуская железные заграждения, на которых остаются следы от его пальцев. – Не достоин любви, которую не способен оценить. - Э. – Как-то без эмоционально говорит Кости, спустя пару секунд. Затем, снова хватается за край плаща Чуи и неуверенно поднимается на ножки. После, неуклюже топая обратно в спальню, где все еще спала её подруга. - Действительно, что я понимаю. – Как-то горько улыбнувшись, проговаривает тот уже сам к себе. - Эл, родная просыпайся. – Первое, что услышала девочка, потягиваясь и медленно открывая глаза. Узнав в том смертном, что решил её разбудить, своего парня, она тут же заулыбалась и потянула к нему ручки. Чуя поднял малышку и отнес в ванную, чтобы умыть, а потом пойти и накормить. - Доброе утро, Эл-сан. – Приветствовал ту Ацу, который накидывал в тарелку кашу. Пахло на кухне не очень, что значило одно – кулинары из парней не огонь. Хотя, по Кости, что рядом с Куникидой наворачивала уже вторую миску, так сказать было нельзя. - Тщательно пережевывай. - Обратился Доппо к кудрявой, но та уже успела дочерпать ложкой до дна и после, подняв ту в верх, сказать грозное «Э». Добавки, мол, давай. - Да, сейчас. – Ответил ей Ацу, ставя на стол тарелку для её подруги, пока Чуя усаживал ту на стул. Эл, завидев это кулинарное творение, сразу смеканула, что такое кушать не хочет. По этому подавала все признаки сопротивления бедному Накахаре. Но, рыжий тоже был на промах. Сам сел на стул и посадил девочку к себе на колени, минимизируя пути отхода для мелкой. Вот только Эл сделала шаг и мат рыжему и её голова просто исчезла. - НЕ заставляй меня принимать меры. – Набрав полную ложку каши и поднеся где по идеи должен быть рот Эл, проговорил Чуя. – Вот посмотри, как Кости кушает. Голова появилась и на лице у Эл отразилось много чего: отвращение, страдание, безысходность. Но, не голод. Вот только, как говорил один мудрец – «Любовь победит всё». По этому, она выдыхает и сдается. Видно, Ацуши жрал в приюте, что попало и подумал, что такая еда сойдет для детей. Эл так не считала. Да она эту кашу вообще за еду не считала. Но покорно продолжала есть, закрыв глаза, будто поможет. - Я буду держатся неподалеку. Если что, дайте сигнал. – Оставляя Ацу и Куникиду на обочине, около большого здания, говорит Чуя. Заводя машину, он еще раз проверяет детей, которые сидели сзади и только потом отъезжает с места. - Думаете это хорошая идея? – Нервно сглотнул оборотень, когда они начали продвигаться к входу. - Она безрассудна, поэтому мы её и выбрали. – Держа в руке пистолет, оглядываясь, ответил Доппо. - Безрассудно – легко сказано. Особенно, если считать, что Дазай у Достоевского. Шансов у нас мало. – Тут Куникида был согласен с Ацуши, но виду не подавал, более того, грозно на него взглянул аля «что за пессимизм, щенок?». - Твои друзья здесь. Веселье начинается. – Без эмоционально, сидя на мягком диване, промолвил Достоевский. Напротив него, на таком же сидел Осаму, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. – Предашь меня сейчас или потом, ась, Дазай-кун? - Тебе и так известны мои намеренья. Зачем спрашиваешь? – Холодно отвечает суицидник, щуря глаза. - Ну, раз так. – Сладко протягивает Фёдор и поворачивает голову к подчиненному, который стоял неподалеку. – Гоголь, иди, встреть наших гостей. Тигр мне нужен живым. Но, не обязательно целым. - Откуда такая информация? – Слегка наклоняя голову на бок, спрашивает Дазай, чем привернул обратно внимание Достоевского. - О том, что тигр – ключ? Ха-ха, думал, сам догадаешься. - У меня есть догадка. - Ну, так почему спрашиваешь? - А что, молча сидеть? - Действительно. – Слегка закивал головой Фёдор. – Во всяком случаи, как поживают детишки? Смешно я придумал? - Ну, не знаю. – Протянул Дазай, изображая раздумья. – Если бы девушек раньше принесли, до того как мы поняли, что и к чему. Было бы смешнее. - М-да. Я так и планировал, но на Чуковского вообще полагаться нельзя. Опаздывает постоянно. Тяжело найти нормальных подчиненных. - Можешь убить их всех. – Предложил Осаму, пожав плечами. - Я думал над этим. Но, видишь, их смерть не принесет мне удовольствие. – При входе в комнату послышались шаги и Достоевский на пару с Дазаем повернули голову туда. Таща Ацуши, который был без сознания, появился тот самый Чуковский, а следом за ним, веселой походкой шел Гоголь. - Второй не выжил? Какая досада. - Дазай-сан… - Почти бесшумно проговорил Ацу, но был скинут на пол и опять потерял сознание. - А вот его смерть принесет. – Заулыбался Фёдор, переводя взгляд с лежащего на полу оборотня на Осаму. – Повеселимся?