Дьявол на заре

      Как там говорят? Век живи — век учись? Да ни черта это не помогает! Хоть учись, хоть не учись, эффект всё равно один и тот же. В мире нельзя понять три вещи: смысл жизни, мысли человека и, конечно же, мужчин. Последнее для меня — тайна за семью печатями. Чёрт знает этих существ, что пытаются лезть с философскими изречениями к девушкам!       А ведь когда-то я жила вполне себе мирно и спокойно, не зная такого словосочетания, как: «За что мне эти два исчадия Ада». Раньше я знала лишь выражение: «За что мне эти два дебила». Увы, но даже дебилами их не назовёшь. Именно дракон-лапой-убьёт и Зверь-упаси-моржа. А ведь всё так мирно начиналось…       После новости Юна о том, что он знает идеальное место для расположения деревни Синего дракона, все мы стали собираться в путь-дорогу. Собирать нам было особо нечего: котелок, пару трав, чуть посуды (всё это в одной сумке) и себя. С последним, конечно же, вышли проблемы. Эти индивиды (да убьют их ежи) стали спорить насчёт последующего путешествия. Точнее, Хака заинтересовали детали. — И что Вы, Принцесса, собираетесь ему говорить? Что пришли с миром и единорогами? — Этот насмешливый тон и скептический вид выводили меня из себя.       Уже полчаса мне приходилось слушать одно и то же, закатывая глаза настолько сильно, что видела свой мозг. Точнее, его остатки. Лишь человек с маленьким мозгом и почти полным отсутствием извилин мог общаться с Хаком. Только люди вроде меня не плюнули на этот комок сарказма и не спрятались в ближайшей могиле. Желание лишний раз треснуть его чем-нибудь усилилось, но приходилось держаться, чтобы не начать материться. Вот что-что, а маты в этом мире мне будут только мешать.       Киджа, не находивший себе места из-за волнения о предстоящей встрече, грозно глянул на Хака, который, естественно, проигнорировал этот взгляд и когтистую драконью руку, что уже была практически готова к бою. Хакурю теперь начали задевать любые слова Сона в мой адрес. Потому что Зверь задевал честь всех воинов-драконов, обзываясь в адрес «Короля» и желания драконов служить. В общем, бред, но бедного и миролюбивого Киджу не переучишь. — Можно сказать и это, но тогда это будет выглядеть как признание в моём расшатанном ментальном здоровье, так что, нет. Поэтому просто попрошу о помощи и расскажу большую часть истории. — Пока я закатывала лечебные травы в тряпицу, Юн складывал в сумку мёд, ступу и пест, поглядывая на карту. — Так чего же Вам обнадёживать человека в своей нормальности, если на самом деле Вы больная? — Убью гада.       Киджа вмиг покраснел от злости и, чеканя шаг, направился ближе к Хаку, уже увеличив руку до предела. Шаги у него были большие, широкие и тяжёлые. Чую позвоночником, сломает он Хаку пару рёбер и руки… В общем, создаст лишние проблемы и нам с Юном, и себе. Генерал-то в долгу не останется. — Да как ты смеешь говорить такое Принцессе? — прорычал Хакурю.       На лице Хака расплылась довольно-кровожадная ухмылка, и он не без удовольствия освободил от тряпья своё лезвие гуань дао. Светло-синие глаза загорелись азартом, а плечи расправились, будто он расслаблен. Это не так. Зверь всегда выглядит словно расслаблено, выражает своё превосходство насмешливой ухмылкой. Впрочем, в большинстве битв ему и впрямь слишком весело и легко, но, несмотря на внешнюю расслабленность, внутри он как кремень, твёрд и несломим. Его бдительность даже в мирное время не ослабляется. Такого человека можно назвать железным. И я уважаю его за это, честно. Но и переживаю. — Так-так, Белый змей решил начать драться? А ты хоть умеешь или сразу прячешься? Как же ты тогда собираешься защищать Принцессу? Может, вернёшься к себе в деревню, пока не поздно?       Мне сразу перекреститься или пока что продолжить собирать тряпьё? Думаю, собирать тряпьё. Успею их разнять ещё. А вот бедные лечебные травы и мази Юн собрать не успеет, и тогда он не сможет залечить раны ребят после моей ругани.       Дракон злобно зарычал и оскалился, резко, быстро и довольно неожиданно бросившись на Хака со своей рукой, выставляя когти вперёд. Мне на миг показалось, что Киджа совершенно забыл о моих словах, суть которых была в терпимости и терпению в отношении Хака. Он, конечно, не обязан меня слушать постоянно, но он пообещал, что «на дураков внимания не обращает и лишь покричит». Видимо, терпение у него не резиновое.       Лязг от стальных когтей и стали лезвия чуть отрезвил, напугал и ввёл в состояние секундной прострации. И ладно, если бы это был единственный лязг, так нет же, он повторялся и повторялся. Возникло чувство, что этого быть не должно, что всё будет плохо, если драка развернётся по полной программе, если Киджа с Хаком переборщат.       Юн стал что-то бурчать, но голос его немного дрожал, он понимал, что до добра такие драки не доведут. Его пугала эта ужасающая, необъяснимая с научной и реальной точки зрения мощь. Если силу Киджи можно было объяснить даром Богов-драконов, что подали первому поколению свою кровь для защиты их брата, то силу Хака… Хак был человеком, имеющим невероятную скорость и концентрацию от природы, с рождения. Он, конечно же, много и долго трудился над улучшением мастерства и стиля, но тактика, внимательность, большая часть силы — природное. — Хах, а ты не такой слабак, как может показаться, — усмехался Хак, перехватив гуань дао поудобнее. Ни капли усталости, лишь азарт и опасная раззадоренность. — Я не должен быть слабым, чтобы защищать Принцессу. Мне это в радость, знаешь ли. — Белый дракон был зол, глаза его выражали лишь лёгкое презрение и агрессию.       Дело — дрянь. Всё очень фигово. Нет, всё херово, товарищи, всё херово! Если эти двое, пусть ещё и чуть-чуть, будут воевать, меня начнёт трясти от страха. От страха за последствия. Эти двое стали для меня равноправными и равноценными друзьями, которыми я за недолгий срок стала дорожить, как зеницей ока. Ну, Хака это не касается, а вот к Кидже я прониклась искренней симпатией. На меня это, честно, не похоже, но меня это устраивает. Я совсем не против проникнуться симпатией к драконам. — А вы, драконы, преданные существа, однако. — Очередной лязг. В этот раз Киджа отбивает удар. — А почему ты служишь принцессе? — Так я тебе и сказал, идиот. — Хак, словно ребёнок, показал Кидже язык, чем прибавил его бдительность и нанёс ещё один удар…       Ну нафиг эти травы и мази! Эти полудурки меня уже до нервного тика довели!       Сорвавшись с места, чудом не разбив склянку с заживляющей мазью, подбежала к исчадиям ада и встала между Киджей и стремительно опускающимся лезвием гуань дао. Куда делся мой страх? В пучину идиотизма. Не опускаю взгляд, смотрю прямо на Хака. Лишь бы эти двое прекратили…       Лезвие остановилось в нескольких сантиметрах над моей головой, а светло-синие глаза похолодели, пронизывая осуждающим взглядом. А мне пофиг. В душе ни одной эмоции. Серьёзно. Ничуть не боялась того, что могло произойти в случае того, если бы лезвие не остановилось. А позади растерянный, чуть испуганный взгляд Хакурю. Отлично, Рит.       И вот теперь, когда меня хочет убить одна тварюга, до меня доходит, что влезла я в самую пучину Везувия… Но, собрав силы и последние мозги, напыщенно-злобно взглянула сначала на одного, а потом обернулась — и на другого. Второй даже немного вздрогнул, но, к счастью, понял мою особенную напыщенность. — Вы, двое неадекватов, успокойтесь. Ваши драки меня в могилу загонят. Я ж поседею от переживаний за вас раньше времени.       И тут же несильно покраснела, понимая смысл собственных слов. Рита, ты ебанутая. Ну нельзя же тебе выражать подобным образом чувства! На словах у тебя всегда выходит какая-то ванильная хрень, а вот на действиях всё куда проще и лучше! Держи язык за зубами и не буди в Соне ядовитую гадюку…       Увы, но поздно. Юн, изогнув бровь, озадаченно уставился на меня, Киджа немного покраснел, видимо, приняв мои слова слишком близко к сердцу, а холод моей любимой формы пыток исчез, уступая место язвительности… Спаси меня, ёж… — Так у Вас есть сердце? — Может, разрешить Кидже его треснуть? — Не поверишь, но уже как шестнадцать лет, — ответив, отошла от парочки воинов и отправилась вновь собирать склянки и травы, а то до добра это не доведёт.       «Так я тебе и сказал, идиот», — фраза Хака всё не вылетала из головы, застряла там и зацепилась за последние мозги. Моя гипотеза о том, что Хак в меня влюблён, вновь вышла на первый план моих мыслей. Нет, это паранойя. Сдалась я ему, вот скажите?! Внешность моя меня вполне устраивает (в моём родном мире она меня тоже особо не беспокоила), телосложение более чем нормальное (на мой взгляд), а вот характер, многие принципы и убеждения, привычки, привлекательность (точнее её отсутствие) — тут все идёт под откос.       Пока я уже заканчивала возиться с травами, склянками и каким-то тряпьём, ко мне подсел Юн, обеспокоенно на меня косясь, но ничего не говоря. Прерывать его сеанс наблюдения мне не хотелось. Говорить что-либо, когда, возможно, товарищ собирается с мыслями, не лучшая идея, так что промолчала, продолжая собирать вещи в сумку.       Хак и Киджа приуспокоились и разошлись по разные стороны. К счастью, второй решил прогуляться до речки, чтобы набрать в флягу воды, при этом что-то бурча про ненормальную силу Зверя. А Зверь, в свою очередь, улёгся спать под дерево, поставив оружие рядом. Видимо, ему уже было до лампочки всё. А я в очередной раз убедилась, что эта зараза не расстаётся с оружием даже во время сна…

***

      Мой первый поход с горы выдался довольно эпичным. Тогда я свалилась по склону, разодрала себе руку, бок (который болит до сих пор) и провалялась без сознания пять дней. Да уж, пять дней — это не хухры-мухры, а большая трата времени. Особенно, когда тебе нужно искать четверых засранцев, у двоих из которых нет желания с тобой идти. Насчёт третьего не помню, откровенно говоря.       Поход в гору особо не отличался от похода с горы. Я умудрилась споткнуться на ровном месте и вновь чуть не свалиться со склона, но в этот раз в бездну, окутанную туманом. Благо, Киджа успел меня поймать и оттащить за капюшон. Но, тем не менее, шишку себе набила в очередной раз. — Почему ты никогда не смотришь под ноги?! — ругался Юн, активно жестикулируя и искренне негодуя моим поведением. — Ей-богу, как ребёнок! За тобой присматривать нужно больше, чем за Хаком и Киджей вместе взятыми!       Двое названных поперхнулись, не соглашаясь с такой точкой зрения лекаря. Может, они не согласились с тем, что за ними вообще нужно смотреть, а может, и с тем, что меня сравнивать с ними никогда нельзя. Всё равно побью все рекорды по тупости и идиотизму. — Так мы не… — собирался было оправдываться Киджа, но замолк после грозного (впервые за последние пару дней) взгляда. — Если Вы, двое полудурков, ещё раз подерётесь, будете сидеть на диете!       О-о, да! Эта угроза великолепна при любом раскладе дел. Будете ссориться — диета. Будете устраивать перевороты в стране — диета. Будете захватывать уточек и сажать их в клетки — диета. Хотя, уточки могут дать отпор и понестись на тебя с ножами… Или это мне тогда приснилось?       Юн был непреклонен и, не дожидаясь нас, пошёл вверх по склону, всё ещё бурча что-то про несносных детей… Эх, а ведь он младше меня на год, а уже семьёй обзавёлся. Точнее, детьми. Тремя детьми, у которых с головой не всё в порядке от рождения. Ну, а у Киджи и с рукой. Когда только рожать успевает?!       Дальше всё шло довольно мирно. Мы, троица «несносных детей», шли в полнейшем молчании, которое прерывалось лишь кукуканьем кукушки, что сидела на каком-то из деревьев. Увы, понять, где именно была птица, не доводилось возможным из-за густой зелёной листвы и часто переплетённых ветвей деревьев.       Невольно вспомнился кошмар, снившийся мне сегодня ночью. Кошмары уже немного сточертели, безмерно пугали и, кажется, сводили с ума, но до полнейшего безумства мне ещё далеко. Нужно ещё отыгать роль весёлой и немного ненормальной девушки…       Вновь ратное поле, вновь море крови на сухой, потресканной и практически серой земле. Тела некогда воинов лежат, проткнутые насквозь разным оружием, в некоторых это оружие так и осталось стоять. Где-то в отдалении были кости, на которых оставались куски уже прогнившего человеческого мяса.       По небу парили падальщики. Они, создавая небольшой чёрно-серый круг в небе, кричали, как бы созывая своих сородичей на знатный пир. Мерзко. От осознания того, что эти мерзкие птицы будут садится на кости и ещё свежие трупы убитых, поедать плоть, ломать кости, разрывать ткани, становится противно, хочется отвернуться, но не могу. Тела нет. Есть лишь глаза и хреновенькое сознание.       Вдали развивается на ветру красный, словно кровь, флаг с изображённым на нём светло-красным драконом. Он изорван по краям; есть тлеющие участки ткани. Знамя так мягко и легко развивается, будто насмешка над миром: он лёгкий, всё спокойно, но над ратным полем уже чёрные тучи, что стоят неподвижно на могучем небе.       И лишь молнии освещают всё вокруг. Хотя, даже заряды Зевса кажутся красными, кровавыми, словно предвестники смерти и погибели. Кажется, ветер начинает дуть чуть сильнее. Напряжение, витавшее в воздухе, нарастает, ломает под собой, и хочется подчиниться ему, упасть на колени, проклять тот день и тот час, когда вся заворшука и началась.       Хах, забавно. Я не знаю, что происходит. Есть лишь осознание, что это сон, что рассказывает историю прошлого. Рассказывает чью-то историю прошлого. Но ощущаю себя участником этих событий, ощущаю, что виновата перед кем-то. Ощущаю дрожь, внутреннюю дрожь и боль, пусть и не имею в этом сне тела. Так что же происходит?       Вновь картинка с видом на красноволосого мужчину с широкой спиной и острыми плечами. Вокруг него, на относительно большом расстоянии, стояли трое мужчин. У одного была драконья белая рука, другой держал в руках копьё, а третий чуть подрагивал, немного сжавшись, и смотрел прямо в глаза мужчине… Доисторические ящеры?!       Первый Хакурю, переглянувшись с первым Рёкурю, рванул на мужчину, увеличив свою руку, скрипя зубами от ненависти то ли к себе, то ли к мужчине. Понять этого, увы, нельзя. Рёкурю же прыгнул высоко в небо, крутя над головой копьё, как бы разогреваясь, готовясь к атаке, увеличивая тем самым силу удара. Было видно, что подобные действия даются им очень тяжело.       В момент, когда когти Хакурю и копьё Рёкурю должны были пронзить стоявшего до этого спокойно мужчину, произошло нечто. Мужчина увернулся от копья и развернулся к Хакурю полностью, схватив его за запястье рукой с красной чешуёй и чёрными удлинёнными ногтями… — Прекрати! — срывающийся голос, который заглушил треск плоти…       Вот на этом моменте я и проснулась тогда. Жутко, страшно, и какая-то боль сильная боль в правой руке парализовала. Отлично…       Откуда берутся эти кошмары? Почему они снятся мне? Тысяча вопросов, но ни одного ответа. Что за несправедливость! Хотя, если мне и удастся узнать хотя бы один ответ, появится ещё уйма вопросов. А мне это надо? Вот именно, мне это не надо.       Подниматься в гору труднее, чем спускаться. Да уж, вот такой идиотский вывод я сделала к своим, хрен с ними, шестнадцати годам. Только вот была одна забавная штука, о которой я со всеми этими кошмарами забыла. Мой больной бок. Вот какого чёрта он не заживает?! Без понятия. И сейчас у него был режим «боль на максимум, залива-ай». Если так пойдёт и дальше, то придётся останавливаться и делать перевязку, а мне этого совершенно не хочется. Мои любимые полудурки (помимо Киджи) не знают про ранение ничего. Ну, Юн, может, догадывается.       Киджа, шагая впереди меня, но постоянно оглядываясь, посматривал на мою рану. Молчал, к счастью. Видимо, за короткое время нашего общения он понял святую вещь — пока я сама не захочу что-либо рассказать, лучше не лезть. Вот и правильно, вот и нефиг.       Хак, что удивительно, совершенно не оборачивался. Спокойно шёл впереди меня, иногда, если уж его слишком забавляла картина маслом с участием Киджи (наше золотце боится жуков и постоянно оглядывается), острил и пытался пошутить про тарантулов. Бедный и несчастный на эти моменты Хакурю лишь пытался стряхнуть с себя несуществующих насекомых и ругался на Хака, говоря про великую драконью честь, гордость и что-то вроде этого…       Иногда кажется, что эти двое — мои братья. Мои два полудурка тоже постоянно спорили, ссорились из-за времени, в которое им хотелось поиграть в компьютер (а комп был всего один), а иногда разыгрывали меня… Вместе. Наповал. После подобных розыгрышей, правда, их ожидали самые разные шуточки в ответку: начиная от простых запугиваний (тут мне и Сатана помогал) и заканчивая отключением Инета. Вот тогда было весело по полной… — Киджа! Прекрати искать лом для спасения! — Слышался повелительно-раздражённый голос Юна. — Если расплавить лом в остром соусе, то я спасусь от жуков навеки! — У Киджи крыша поехала на солнце, или…       Выйдя из мыслей и взглянув на зверинец, до меня так и не начал доходить смысл сие идиотизма. Киджа бегал среди деревьев и выискивал, как я поняла, лом, Юн пытался всеми правдами и неправдами отговорить его от этого, а моя любимая форма пыток — Хирю меня укуси — стоит в сторонке с почти каменным лицом и старается сделать вид а-ля «Я тут ни при чём». Да коне-ечно! Вижу я твою харю, практически искарёженную гримасой ржача!       И самое забавное, что мне стало даже немного жаль Киджу. Объясните, какого хрена моя язвительность ушла в отпуск именно сейчас?! Ведь имеется такой шанс пошутить и выставить себя больной на всю голову… Видимо, задатки мазохиста во мне есть, не находите? — Киджа, Хак просто пошутил. Если ты всё-таки найдёшь лом — в чём я очень сомневаюсь, — то от его расплавления в остром соусе тебе пользы вообще не будет, поверь! Лучше давай поскорее найдём Сейрю, а там уже и разберёмся, — как можно более убедительнее проговорила я, глупо улыбнувшись.       Дракон кивнул со всей серьёзностью, стараясь особо не зацикливаться на насекомых и убийстве Хака, которое он наверняка уже продумал до мелочей, услышав только про шутку Хака. Эх, святая простота!       Обернувшись уже вновь к дороге вперёд, намереваясь куда бодрее и быстрее зашагать, остановилась. В меньше чем ста метрах от меня возвышалась ввысь гора ещё на несколько сотен метров, а там, где мы остановились, уже был широкий вход в пещеру, окружённый туманом. Туманная деревня, значит…