Дьявол на заре

      Юн, только успокоившийся от злости на нас с Хаком за то, что мы упустили Рёкурю, сказал нам, чтобы больше вообще не расходились, ибо лучше делать всё медленно, чем разгребать проблемы после нашего рассоединения. Поэтому сейчас мы опирались на чутьё двух драконов и собственную удачу, идя рядом друг с другом.       Гений шёл рядом со мной и придерживал за плечо, дабы я опять хрен пойми во что не вляпалась и не заставила всех лишний раз волноваться. Правда, он наверняка понимает, что вряд ли его рука на моём плече спасёт нас от неприятностей. Мы же всё равно влипнем в жопу событий, какая разница: я это жопу обеспечу или кто-то ещё из нашей компании?       Но Юну, уже заколебавшемуся, принципиально нужно было держать меня за плечо, чтобы я — упаси Хирю! — не попыталась вновь сбежать и устраивать всем лишние проблемы. Отчасти мне было даже немного стыдно, что приношу столько проблем, но с другой стороны… Ну что взять с немного больного душевно человека?       Хак всё ещё немного нервно дёргался, когда я ему как бы невзначай напоминала об его привлекательности для мужчин. Его обычно перекашивало от такого, и он лишь кидал самые разные колкости, что он «хотя бы имеет привлекательность, в отличие от некоторых». Красивые намёки на мою непривлекательность благополучно игнорировались, а его попытки перевести тему разговора заканчивались тем, что всё возвращалось к шутке «из тебя, Соник, вышла бы шикарная куртизанка» и «давайте зайдём в бордель и одолжим у девушек один комплект их одежды?». За последнее мне прилетало от Юна, который вновь пригрозил сдать меня туда.       Киджа и Шинья время от времени кидали на нашу троицу взгляды. Причём первый каждый раз недовольно хмурился, когда речь заходила о сдаче меня в бордель. Шинья лишь поглядывал в нашу сторону мельком и вновь поглаживал Ао, забравшуюся ему на самую макушку. Зрелище, сказать по правде, было любопытным… — Йона, прекрати действовать на нервы мне и Хаку, — устало проговорил Юн, чуть сжав моё плечико. — Ладно Хак, его не жалко, но мои-то нервы пожалей! Мне ещё за вашей психушкой присматривать и присматривать!       Хак вновь нервно дёрнулся, заслышав мой весёлый смешок. Видимо, его уже ой как сильно всё это заколебало, но мне-то что? В удовольствии понаблюдать за его перекошенной физиономией себе отказывать не хочется. Это же такая редкость! Могучий Генерал, чьи нервы сдают уже вконец! — Киджа, где сейчас Рёкурю? — спросил Юн — Он в городе, но он очень быстрый… И постоянно перемещается, — немного недовольно ответил Киджа, вглядываясь в небо. — А ты его не видишь, Шинья?       Шинья осмотрелся, внимательно всмотрелся в небо и отрицательно покачал головой, вновь оглядываясь и, кажется, стараясь более чётко уловить присутствие брата про крови. Такое упорство ребят и желание хотя бы глянуть на это зелёное чудо света восхищали. Даже моё желание поговорить с ним, кажется, не вызывало во мне такой отдачи делу, хотя я действительно старалась его высмотреть в толпе людей.       Окно находящейся рядом забегаловки треснуло, и стёкла зазвенели, разбиваясь и высыпаясь на землю острыми и довольно крупными осколками. Открывшийся вид на помещение заведения заставил ужаснуться. Оттуда слышались крики и мужчин, и женщин и плач, как показалось, ребёнка. Был виден мужчина, которого жестоко избивал солдат, не обращая внимания, что избиваемый уже едва мог шевелиться, а про сопротивление и молчать вообще можно.       Я дёрнулась. На мгновение, но внутренние змеи вновь ожили, одобрительно зашипев и тут же смолкнув. Стоило мне сделать шаг в сторону забегаловки, как на моё плечо легла ладонь Киджи, удерживая меня и больше не давая и шагу сделать. Да и не стала бы: толку от меня? Сейчас я настолько бесполезна, что и с одним простым человеком не справлюсь, не то что с солдатом… — Принцесса, Вы не можете, пойду я! — оповестил Киджа, собравшийся сделать шаг, но его остановил Хак, также положив ладонь ему на плечо и хищно ухмыльнувшись. — Не надо нам твоих представлений, иду я!       На плечо Хака положил ладонь Шинья, молча, но потихоньку вынимая меч из ножен.       Шинье же помешал Юн, остановивший его так же, как и он Хака, Хак — Киджу, Киджа — меня. Какая интересная цепочка, однако… — Баста, карапузики, стоим все вместе! — приказал гений.        Я в очередной раз замерла, но в это раз потупила взгляд в землю, сжимая до боли в ладонях кулаки. Какого чёрта я не могу помочь этим людям?! Почему я не могу помочь тем, кто действительно в этом нуждается?! Грудь раздирала обида и злость на саму себя: бесполезную, слабую и никчёмную.       Но голову, прошитую самобичиванием, пробила мысль: с какого чёрта меня так и тянет на геройства? Конечно, я задумывалась на тему своих изменений ещё тогда, в деревне Киджи, но тогда не было времени на особые раздумья. А сейчас… А сейчас нет никакой адекватной или более-менее реалистичной мысли. Моя память из прошлого мира точно вырисовывала мне образ бывшей себя: дерзковатой, грубоватой, не умеющей сдерживать раздражение, что временами выливалось на близких; образ около-феминистки и ненавистницы лишних заворушек, которые требовали едва ли не стопроцентную отдачу самой себя. А сейчас… А что я представляю из себя сейчас? Смесь дерзости с самоотверженностью, пропитанную совестью и ненавистью к себе, клубок из страхов, нервов и фальшивых улыбок. Во мне жили как бы две странные и в то же время идиотские личности: «я» из двадцать первого века и «я» из гаремного аниме. Причём вторая личность явно заправляла этим телом в большинстве своём, сводя с ума. Потому что мне уже самой страшно от того, на что я могу пойти… Ввязаться в драку солдат и взрослых мужчин — какое же безрассудство!       Из прострации меня вывел лишь обеспокоенный голос Юна и щелчки пальцами совсем близко с лицом. Отойдя окончательно, заметила, что Юн был слишком уж сосредоточен, а Хак вместе с драконами внимательно смотрели на меня. Упс, нашла время для раздумий… — Ась? Ты что-то говорил, Юн? — еле улыбнувшись, спросила, стараясь смотреть исключительно на него. — Говорил. А ты пару минут вообще не реагировала ни на что. Что случилось? — от стали в его голосе и напряжения стало совсем не по себе, сказать по правде.       И? Что мне сказать? Опять запускать шоу «Импровизация», да? — Да просто вспомнила кое-что, это неважно! Так что ты там говорил?..       Юн мне не поверил. Как и все остальные. Взгляды больно внимательные, обеспокоенные и недоверчивые. Особенно у Хака, который наверняка ещё помнит случай после наречения Шиньи. Такие люди, как он, не дадут просто так существовать и забывать подобное. Синий дракон прожигал во мне вообще дыру, наверняка стараясь уловить момент, в котором я лгу. Точнее, в чём именно лгу. — Эх-х… Я сказал, что нам нельзя сейчас ввязываться в драки, особенно в драки с солдатами. — Он схватил меня за локоть и потащил в сторону, приказав и другим жестом следовать за нами. — По городу ходят слухи, что вчера пираты напали на корабль Ким-Джи. Солдаты в бешенстве! — Юн окинул мою вмиг помрачневшую физиономию и добавил: — Я понимаю, что ты хочешь помочь, но сейчас мы можем создать только себе и, возможно, другим больше проблем. Отыгрываться за любые подобные нападения они будут на мирных жителях!       Юн отпустил меня у доски объявлений и стал внимательно всматриваться в разыскиваемых солдатами. Другие тоже остановились, задумавшись о чём-то своём.       Мой чёртов пыл поубавился, когда наконец дошла святая истина: пушечное мясо — гражданские. Именно над ними будет расправа в случае непослушаний нескольких людей. И с этим, как бы мне ни хотелось, не поспоришь. Остаётся только смириться и не высовываться лишний раз, да?..       От собственной беспомощности стало тошно, и я скрипнула зубами, оперевшись спиной на стену какого-то здания и натянув капюшон сильнее на глаза, дабы моего жуткого раздражения и злости на саму себя никто не видел. И чтобы я никого не видела, раздражаясь ещё больше.       Внутренние змеи в очередной раз проснулись, но в этот раз буквально на секунду: шикнули — и исчезли к чёрту. Вот и славно — без того хреново. Хотелось волком выть от безысходности, но я лишь еле слышно выговаривала ругательства, время от времени всё-таки поглядывая на ребят.       Послышался грохот и хлопки, после — раздражённый и широкий шаг. Посмотрев в сторону, из которой доносились звуки, увидела солдат, выходящих как раз из той чёртовой лавки. Они начали громко и нецензурно переговариваться, жестикулируя, показывая свои разбитые в кровь костяшки.       Сердце ухнуло куда-то к пяткам — тогда был первый случай, когда меня так резко и сильно парализует страх. Даже ужас. Отошла я практически мгновенно — и тут же побежала к той лавочке, осторожно приоткрывая дверь и заглядывая внутрь, готовясь увидеть всё…       … но только не это.       Вся забегаловка была разбита к чёртовой матери. Столы и стулья сломаны-переломаны, вазы и другие вещи декора разбиты, кое-где на стенах были странные вмятины. На полу были щепки, осколки от посуды и окон, также была какая-то еда разбросана или растоптана. А самое страшное, что посреди всего этого ужаса сидела женщина с маленьким, возможно, пяти-шестилетним сыном на руках. Она сама была немного побита, рукава одежды были порваны. На ребёнке тоже не было живого места — на лице много побоев, и кровь до сих по капает с подбородка и скул вниз. Совсем недалеко от тихо плакавшей женщины и ребёнка сидел на коленях мужчина, не менее побитый, с отсутствующим видом. Может, отец мальчика и муж этой женщины… — Он не двигается… — не то себе, не то кому-то, но сипло проговорил мужчина. — Ребёнок… Он ударил солдата в спину… Они его избили, и теперь он не двигается… Он не шевелится…       Говорил тихо, с болью в голосе. Наверняка ком в горле стоял…. А потом по его лицу скатилась одинокая слеза, когда женщина начала уже более сильно трястись от слёз. А голова ребёнка лишь упала на бок…       Кажется, мои колени задрожали, а слёзы были готовы вот-вот брызнуть из глаз. Необъяснимый страх и ярость поглотили душу. Меня уже откровенно трясло от этой душераздирающей картины, но с горем пополам я подошла к женщине с ребёнком и осторожно коснулась его запястья, пытаясь нащупать пульс, теша и себя, и родителей никчёмными, всё равно неоправданными надеждами.       Пульса не было.       Из-за вмиг напавшей вновь прострации, даже не сразу заметила, как в забегаловку вбежали Юн, Хак и драконы, тоже замерев на пороге, не решаясь или просто не желая входить. Они тоже были в своеобразной растерянности. — Пульса нет, — тихо, одними губами произнесла я и встала с пола, направляясь к выходу, к ребятам, смотрящим на меня. Нужно собраться. Нужно срочно собраться и не дать слезам политься ручьём. Я расклеюсь тогда окончательно, и всё. Кранты. Чёрта с два меня потом успокоишь — одни только муки с моей полу-истерикой.       С горем пополам, но я немножечко внешне успокоилась, вдохнув воздуха побольше в лёгкие и разозлившись на себя: какого чёрта не была в своё время упёртее?! Возможно, выкради я документы у отца, могла бы хоть немного помочь стране. И этому городу, погрязшему в ужасе и беспределе, тоже!       Юн схватил меня за локоть опять и потащил куда-то, на ходу объясняя, что мы опять разделимся и будем искать Рёкурю дальше. Также, пока нас не нагнали наши «старшие товарищи», он объяснил, что в данной ситуации мы ничего поделать не можем, что, сказать честно, меня вообще не обрадовало, а лишь ввело в тоску. — От этого легче не становится. Ощущение беспомощности — самое мерзкое чувство… — пробубнила я, замолкнув, когда ребята подошли к нам. — Принцесса, Вы в порядке? — тихо, даже робко спросил Киджа. — Могло быть и лучше… Но неважно, — ответила, отведя взгляд и выдохнув воздух. — Итак! Вы чувствуете Джи-Ха?       Я с трудом заставила себя совсем немного, даже еле заметно, улыбнуться и посмотреть на ребят. Хака от моего подобия улыбки перекосило, а Юн лишь обречённо вздохнул и недовольно цокнул языком. Киджа же, не заметив, возможно, жуткой натянутости, немного приободрился и сказал, что дракон совсем рядом — и рванул куда-то, сказав, что сам его разыщет. Шинья лишь провожал Хакурю взглядом, после глянув на меня и немного нахмурившись. — Буду надеяться, что наша вторая встреча будет более успешной и продуктивной… — пробормотала, глядя куда угодно, но только не на ребят.       Голова моя немного уже побаливала из-за сегодняшнего разнообразия событий. Ну, что сказать — весело. Так весело, что даже плакать хочется. Дети, мать вашу, умирают из-за чёртовых солдат, женщин хрен пойми куда продают, весь порт в страхе, а я ничего не могу с этим поделать! Ни-че-го! От этого паршиво, омерзительно. Руки так и тянутся к клинку, чтобы опять провести лезвием по руке — ощутить холод металла, от которого — поднеси только к шее или венам! — тянет смертью. Не прекрасно ли?!       Самой от себя тошно… — Зверь, иди-ка проверь: нет ли здесь поблизости солдат, — невзначай произнёс Юн, опираясь спиной на стену и смотря куда-то в сторону, и нахмурился.       Хак лишь кивнул и, оглядевшись, пошёл прочь, осматривать ближайшую территорию. Мы остались вчетвером: я, Ао, поедающая мой капюшон, Юн и Шинья, переводивший взгляд с Юна на меня. Или на белку — чёрт его знает. И мы все молчали, постоянно смотря куда-то, но только не друг на друга.       Тишина была не то неловкой, не то просто нагнетающей. Лично на меня она давила, и моя странная интуиция подсказывала звездец. Но нарушать нынешнюю обстановку не хотела: явно сделаю только хуже. К тому же, не было желания ни разговаривать, ни шевелиться вообще. Было желание раствориться и больше никогда не иметь физическую оболочку.       Идиотизм, правда? Ха-ха, сама знаю.       Шинья чуть дёрнулся и посмотрел в сторону, куда ушёл Хак. Он немного нахмурился и в момент подозвал к себе Ао, сразу прыгнувшую к нему в мех и затихарившуюся там. Он оглядел нас с Юном, тут же вновь напрягшихся, он произнёс: — Рёкурю совсем близко.       И пошёл туда, куда и Хак. А мы с Юном, переглянувшись, рванули за ним, еле поспевая за его быстрым шагом, едва ли не бегом. Из-за такого ритма нашей «активной жизни» ненароком вспомнила мои побеги от солдат по узким коридорчикам…       Прошли мы и впрямь совсем немного, но зато встретили Хака и Джи-Ха, которого Хак держал в «особом» захвате со спины, душа. Дракон даже посинел немного, стараясь вырваться из мёртвой хватки. И, следовательно, Рёкурю совсем не сразу заметил присутствие и меня, и других ребят. — Хак, может, прекратишь убивать человека, а? — с еле слышимым смешком поинтересовалась я, обращая на себя внимания и Зверя, и Рёкурю, тут же отпущенного. — А Вы-то… — Хак посмотрел на Шинью и скептически прищурился. — Да, точно. Парень в маске.       Тут же из-за угла выбежал взволнованный и немного растрёпанный Киджа, собиравшийся что-то сказать, но в момент замолкший, внимательно осматривая нас с Джи-Ха, который уже откровенно начал нервничать и натянуто ухмыляться: лишь бы показать, что всё нормально. Терять лицо наш Зелёненький дракоша совсем не хочет — и это вообще не удивительно. — И снова здравствуй, Джи-Ха, — поздоровалась, подойдя немного ближе. — Совсем не хотел с Вами встречаться, леди, — «поприветствовал» меня дракон, уже менее напряжённо выглядя. — Но теперь, в нашу вторую встречу, могу спокойно сказать, что не ожидал увидеть в роли Хирю такую милашку. Теперь хотя бы понятно, почему Сэйрю и Хакурю так активно меня искали.       Что-то мне подсказывало, что эта встреча будет менее тёплой, чем наша прошлая. Пусть он тогда и свалился на меня, но хотя бы не пытался послать куда подальше. И в его голосе не звучала нервозность вперемешку с неким раздражением или, как вам угодно, презрением. Хотя в полной мере отнести его интонацию нельзя ни к тому, ни к другому.       Джи-Ха старался принять как можно более непринуждённый вид, но было ощущение, что он выстраивал защиту. Одной рукой подпёр бедро, а вторая просто была «расслаблена», но ладонь периодически сжималась в кулак, а потом разжималась: своеобразные попытки успокоиться, да? — При встрече с Господином всегда хотел сказать, что служить не хочу. Так что уходи.       Хак и Юн окинули дракона скорее заинтересованными и чуть удивлёнными взглядами, поистине не понимая причину такой резкости. Киджа немного свёл брови на переносице, сжав ладони в кулаки и еле слышно цокая языком. Шинья же как гладил белку и смотрел за обстановкой, так и продолжал этим заниматься. А я… А что я? Я даже бровь не повела, ибо жизнь и распоряжение ей — личное дело каждого. — Я никому не Госпожа, просто попросила их помочь, на что они и согласились, сами. Тебя, к слову, хотела я попросить о том же… — спокойно парировала я, но последнее предложение произнесла едва ли не шёпотом, всё также смотря в глаза Рёкурю, который, ухмыляясь, их зажмурил. — Я рад, что милые девушки считают меня настолько добрым. — Он открыл глаза и довольно холодно, с каплей презрения глянул на Киджу, продолжая: — В отличие от Хакурю я не испытываю никакого желания жить и умирать ради Хирю.       Он сложил руки под грудью, вновь едва ли не беззаботно ухмыляясь. Где-то я слышала, что когда люди так делают во время диалога, они стараются выстроить психологическую стену, ибо подсознательно боятся своеобразной психологической атаки. В данном случае эта «атака» для Джи-Ха была бы моим приказом… Какое хорошее у него мнение о человеке, которого он даже и не знает. Но есть вариант, что эта моя паранойя, и я всё навыдумывала. — Я уже выбрал тех, кого должен защищать. И сам выберу, где и зачем покину этот бренный мир. Поэтому я не заинтересован в вашем предложении.       А впрочем, нет. Я угадала. И это не паранойя. Он уверен, что я собираюсь его уговаривать или упрашивать. — Джи-Ха, благодарю за откровенность, но не стоит так яро защищаться. Я и не собиралась продолжать тебя упрашивать, — ответила в итоге, чуть улыбнувшись.       Дракон завис. И даже не замер, а именно завис. Он поражённо открыл глаза, уставившись на меня и приоткрыв рот. Видимо, он совсем не мог понять причину моего спокойствия и даже относительного равнодушия к его персоне. — Что?.. — Я говорю, что и не собираюсь тебя упрашивать или доставать. Это твоя жизнь, тебе решать что делать. — Принцесса!.. — возмутился Киджа, сжимая кулаки и чуть ли не беспомощно смотря на меня — Киджа, я прошу, а не приказываю. Это дело каждого: соглашаться или нет. Помнится, и тебе, и Шинье был тоже предоставлен выбор и последствия соглашения.       Несмотря на моё внешнее спокойствие, внутренне меня трясло от волнения и количества напряжения в воздухе. Становилось воистину не по себе от того, что в один момент всё могло пойти по… наклонной, кхм. Мало ли, что может прийти в голову к не особо довольным и взрослым особям мужского пола, да?       Ну, или ко мне моя паранойя. — Быстрое отступление… — изумлённо сказал Джи-Ха, всё ещё не сводя с меня взгляда. — Это не отступление, а соглашение с твоей точкой зрения, — парировала, чуть улыбаясь. — Ты откровенно рассказал причину своего нежелания пойти с нами, не желая выслушать меня. Это совершенно и полностью твоё дело. Могу разве что пожелать удачи и дальнейшей устойчивости на крышах?       Последнее предложение произнесла уже более весело и неформально, в конце подмигнув дракону, напоминая ему про причину нашей первой встречи. Сказать по правде, все первые встречи с драконами были довольно эпичными. Но не до такой степени.       Джи-Ха хихикнул в кулак, немного-таки расслабляясь. Ему, видимо, тоже было весело вспоминать нашу первую и довольно необычную встречу. Наверное, так у него вышло впервые. Хотя не факт. — Думаю, последнее мне пригодится в особенности… Но я очень хотел бы подружиться с ним, — невзначай добавил Рёкурю, глянув на Хака, у которого лицо сразу стало «кирпичом». — Даже не мечтай, гей-пошляк. — Что?.. — Джи-Ха, не надо насиловать Хака! Я, конечно, слышала твоё официальное признание и желание… кхм, развлечься с этой Зверюгой, но, может… АЙ! — не успела я договорить, как мне в затылок прилетела поварёшка от красного, словно рак, Юна. — За что?! — За всё хорошее! — Юн начал копаться в сумке. — То есть, ни за что?       В голову мне прилетела какая-то странная ложка. Причём в то же место. Стрелок это, а не Юн, ёлы-палы…       Пока я потирала ушибленное место и сквозь зубы шипела тихие ругательства, Киджа успел покраснеть, Шинья склонить голову, Хак ударить себя по лбу и помолиться Богам, дабы они даровали мне мозг, а Джи-Ха понял, что фразу «я хочу тебя» не стоит адресовать всем подряд, поэтому начал быстро-быстро оправдываться и объяснять, что всё было сказано совсем не в том смысле, и его привлекают только лишь девушки. — Он пират и пригласил меня на встречу с их шефом, — в итоге пояснил Хак. — Как грубо… — Пират, значит…       Я на секунду, но задумалась: а почему бы и нет? Этому городу нужны люди, которые смогут высвободить его из деспотического режима Ким-Джи. Этим занимаются здесь исключительно пираты. Помощи в подобных делах мало не бывает, не так ли? Если капитан хочет видеть Хака, значит, захочет и Киджу с Шиньей: силы у них примерно одинаковы… Это будет наш шанс помочь этому городу… — Джи-Ха, а мы все можем встретиться с капитаном? — поинтересовалась, поднимая поварёшку с земли и крутя её в руках.       Интересно, а Джи-Ха увернётся от неё, если в него кинуть?.. Проверить али не надо?.. — Зачем? — Он расплылся вновь в странной, такой обыденной и фальшиво-непринуждённой ухмылке. — Думаю, вам лишняя помощь не помешает, а у нас, отчасти, такая работа: помогать всем, кому можем. А Янг Ким-Джи вряд ли так просто победить, раз тирания продолжается в течение нескольких лет, не так ли?       Услышав моё изречение, Юн поперхнулся воздухом, наверняка желая как можно скорее зашить мне рот собственноручно.       Джи-Ха какое-то время смотрел на меня в упор, больше фальшиво не ухмыляясь. Он смотрел внимательно, едва ли не прожигая взглядом меня насквозь. Но потом лишь выдохнул и отвёл на секунду взгляд, после вновь переводя его на меня. — Хорошо, если приведёшь Хака, сможешь встретиться с капитаном. Приходи на корабль завтра. — И ушёл…

***

      Сидя на дереве после тренировки и понимая, что надо бы сделать хотя бы небольшой перерыв, я смотрела на звёздное, тёмное небо и философски рассуждала: съест ли голодный крокодил своего сородича Рёкурю, если его на него спустит Хак, или нет. Идея интересная, только вот к выводу её подвести не получается.       Сказать по правде, сегодня меня задел ещё один момент: Киджа. А если быть ещё точнее, тот момент, когда Джи-Ха упомянул своё нежелание иметь со мной дела, сравнив Хакурю с собой. Тот взгляд меня насторожил. И насторожило то, что Киджа сегодня вечером был сам не свой: витал в своих мыслях, временами вообще не реагировал на меня или остальных, тряс головой и слегка бил себя по щекам, будто пытаясь от чего-то отвлечься. Конечно, такое бывает и со мной, причём довольно часто, но вот не ожидала такого от Киджи… Что его так мучает?       Вообще лезть в душу к человеку, когда он не открывает её сам — мерзко. Особенно тогда, когда просто не можешь ничего с собой поделать (спасибо, блин, снам). Но ведь спросить дракона о его самочувствии и поинтересоваться его первой встречей с братом по крови можно? Или это опять же противоречит моим словам изначально?        Я волновалась за Хакурю. Он казался наиболее эмоциональным и чувствительным, нежели я. Судя по тону Джи-Ха и его позиции, они полные с ним противоположности. Зная Киджу и его пристрастие к разговорам о предназначении драконов, можно предположить, что именно в этой области у них и произошёл конфликт. Но в чём его суть?..       Внизу что-то зашуршало, послышались шаги. Опустив голову, заметила Киджу, идущего в сторону водоёма. Видок у него был, конечно, помятый и совсем… отсутствующий? Смотреть на него такого не было ни сил, ни нервов, ни желания. — Киджа, а ты чего не спишь? — максимально весело поинтересовалась я, помахав ему с дерева рукой.       Он вздрогнул и обернулся, удивлённо и едва ли не испуганно глядя на меня. Потом выдохнул и слабо улыбнулся. Не слабо — натянуто. — Да просто решил немного прогуляться. А Вы что там делаете?       Хех, зря ты, Киджа, за меня волнуешься. Со мной-то точно ничего не станется. А если и станется, то ничего страшного для вас не будет. — Да вот, тренировалась. Могу составить тебе компанию? — Я максимально дружелюбно улыбнулась, стараясь принять по возможности самый безмятежный вид.       Киджа немного растерянно кивнул, и с горем пополам слезла с дерева, равняясь с ним. Мы в тишине пошли к водоёму. Конечно, я могла бы перейти прямо к сути, но тогда будет неприятная натянутость, а если хоть немного помолчим, то, возможно, оба подрасслабимся и будем больше настроены на… — Принцесса, может, Вам всё-таки стоит отдыхать побольше?       … к чёрту. — С чего бы? — Я удивлённо приподняла бровь и улыбнулась, глянув на дракона. — Если я хочу достичь определённого результата и стать в той же стрельбе лучше, должна отдавать делу как можно больше сил, чтобы потом получить хороший результат. — Но… Если Вы переусердствуете, то сможете даже заболеть и тогда будет много последствий, к тому же, Вы можете ещё и сильно пораниться в процессе… — Киджа всё приводил и приводил аргументы, посматривая на меня и пытаясь распознать мои эмоции.       Его постоянное беспокойство обо мне и умиляло, и немного раздражало. Я же не пятилетний ребёнок, чтобы меня так опекать! Могу и сама знать последствия того или иного дела. Но предъявлять претензии Кидже я просто не могла: причины его излишнего внимания ко мне были понятны и известны, да и голос на него у меня просто не поднимался. Как можно ругаться с ним?! — Я не до такой степени усердно занимаюсь, Киджа, не волнуйся. Всё со мной будет в порядке.       А вот и водоём! Я спокойно присела на берегу, прижав ноги к груди и положив подбородок на колени. Ну, можно попробовать спросить, пока Киджа умиротворённо смотрит куда-то вдаль. Опять, правда, стал слишком отсутствующим. — Киджа, а что сказал Джи-Ха? — А, что? — дракон был растерян и совсем не сразу понял суть вопроса. — Что произошло между тобой и Джи-Ха? У тебя вид такой, будто тебя убили в моральном плане.       Дракон несколько секунд смотрел на меня изумлённым и чуть испуганным взглядом, а потом просто отвернул голову, поджав губы и совершенно не желая со мной говорить. Видимо, что-то очень серьёзное, раз у него такая реакция… — Ты, конечно, можешь и не рассказывать, это, может, твоё личное, но… Знай, если тебя что-то беспокоит, всегда можешь рассказать мне. Буду рада помочь. — Я встала и собиралась уходить за ненадобностью моего присутствия здесь, но села на траву обратно, когда меня прервал дракон: — Я расскажу…       Киджа сел на траву рядом со мной, опустив взгляд, и принципиально не смотрел на меня, сжимая ладони в кулаки. Ему было довольно трудно рассказать мне причину своих терзаний, и это совсем неудивительно: трудно раскрыть человеку свои истинные чувства или терзания грешной души. Поэтому это откровение я внутренне очень ценила и надеялась, что он не воспринял мои слова как приказ. — Когда мы встретились с Джи-Ха, я сказал ему, что мы, драконы, живём и умираем лишь ради Господина, и сейчас, после многих лет ожиданий, Он пришёл за нами. Тогда Рёкурю просто отказался, но потом… — Киджа замолк, моментально погрустнев. Через несколько секунд он выдохнул и продолжил: — Потом он сказал, что я лишь щенок, у которого нет собственных мыслей и желаний, а лишь навязанное чувство долга…       И именно в этот момент я пожалела о том, что спросила его о произошедшем. Потому что сказать «это совсем не так! Это твоё личное желание, и ты сам решил идти со мной и бла-бла-бла» я не могу. Но и сказать «да, это так» — тоже. Потому что я понятия в большинстве своём не имею, что на самом деле обо мне думает Киджа. Я не знаю, как бы он реагировал, не мани его ко мне так сильно чёртова кровь дракона. От мыслей о том, что всё происходящее со мной и драконами — лишь навязанная чёрт пойми кем преданность — становилось тошно. Но и верить полностью в то, что это его собственное желание не могла…       За всё время наших приключений я не один раз задумывалась: а что было бы, не приди я к Кидже и Шинье? С одной стороны, ничего хорошего из этого тоже не вышло бы, ибо путешествовать одна или с Хаком и Юном было бы совершенно небезопасно, и в итоге это ни к чему бы не привело. Но с другой… Им бы не пришлось рисковать жизнью, они бы перестали прятаться и вляпываться в разные неприятности из-за меня. «И Шинья оставался бы безымянным Сэйрю во тьме пещер и с ненормальными селянами», — язвительно напоминало подсознание, а потом и добавляло: «А ещё и Киджа не встретил бы того, кого ждали многие поколения. В том числе и его отец, который оставил ему шрам на спине». И мысли об этом в мгновение ока пропадали из моей головы, уступая место насущим проблемам.       Я отвела взгляд и призадумалась. Ответить я ничего вразумительного точно не смогу, но дать хоть какой-то совет должна. Человек открылся мне не только для того, чтобы хоть как-то унять свои душевные терзания, но и для того, чтоб я смогла дать совет. И, по возможности, дельный. Только в голову особо ничего не лезло. — Спасибо, что выслушали, Принцесса, — нарушил тишину Киджа.       Я подняла на него удивлённый взгляд, и с души немного, но исчезла тяжесть. Хакурю улыбался. Немного грустно, но искренне. И глаза у него сияли странной радостью, что уже вселяло надежду в несломленного жестокими словами дракона.       Он уже собирался вставать, как я схватила его за край рукава, не давая куда-то от меня деться. Кажется, совет у меня назрел. — Знаешь, Киджа… Если же ты крайне сомневаешься, что твои собственные желания не соответствуют требованиям легенды, попробуй остаться как-нибудь один и просто предоставь себя своим мыслям. Попробуй просто совершенно и полностью отдаться клубку мыслей у себя в голове и начни его распутывать. Возможно, именно тогда ты сам для себя решишь: что правда, что ложь, и что стоит делать.       Я улыбнулась немного ошарашенному дракону, который всё это время крайне внимательно слушал меня. Выдохнув, встала и ушла, оставляя дракона наедине с собой, чтобы он точно мог сам принять решение.       И услышала тихое-тихое, но полное искренности «Спасибо, Принцесса».

***

— Йона, мы на месте.       Стоя у самого обрыва, я понимала, что моя настоящая сущность давным-давно пропала или в большей степени уступила место сущности Йоны, которая могла пойти на такое. Но не я. Правда, от меня уже точно мало чего осталось, раз смогла так спокойно согласиться на, можно сказать, самоубийство. Причём о самоубийстве я подумала только сейчас, а вот примерно полчаса назад я считала это простым и ничего незначащим заданием для доказательства капитану моего серьёзного подхода к ситуации. И ещё для проверки: можно ли мне доверять или не стоит.       Жуткий ветер поднимал волны. Не сказать, что они были особо высокими, но одного их вида мне было достаточно, чтобы внутренне сжаться. Водные массивы бились о мыс, который от каждого их удара едва ли не содрогался, грохотал. От камня шло жуткое шипящее эхо, которое могло бы привести меня в неописуемый восторг, если бы не факт того, что совсем скоро по узенькой тропинке этого же самого крутого мыса я пойду выполнять задание. Шипение волн в этот раз никак не успокаивало, а лишь нагнетало и пугало (чего я, конечно, не показывала).       Вниз по мысу шла едва видная каменная тропинка, которая, как мне казалось, ещё и осыпалась от каждого удара водной стихии. Тропинка вела к дереву, меж корней и «лиан» которого был грот, в котором и находилось растение, которое мне нужно было достать — сенджусу. Само по себе дерево было огромным, и некоторые его корни уходили в саму тропинку, делая её ещё более труднопроходимой.       Скажу честно, только от представления, что мне нужно будет там пройти, становилось… «не по себе». И это ещё очень мягко сказано. Я не то чтобы боялась высоты, просто страшно находиться очень высоко, идти по узкой-узкой тропинке и знать, что внизу — морская пучина. И даже умей я плавать, это бы не спасло. Просто разбилась бы к чёрту. — Твоё задание начинается у подножия мыса. Что будешь делать?       Голос Джи-Ха отдавался эхом в голове, которая как назло начала болеть и немного кружиться. Не хотелось сейчас слушать его попытки мне объяснить, что я просто не смогу этого сделать. В его голосе слышался скепсис и капля волнения, и это ещё раздражало. Сейчас в груди мешались самые разные чувства и эмоции: от страха до раздражения. Даже странное, сумасшедшее предвкушение таилось в душе. — Если хочешь отказаться, сейчас самое время. — Не в жизнь, — тихо ответила я: то ли себе, то ли кому-то ещё, но явно не Рёкурю — больно тихо.       Именно. Не в жизнь. Капитан дала мне, бесполезной девчонке, которая её изначально только своим видом озадачила, шанс. И упускать возможность доказать и ей, и драконам, и себе я не собираюсь. Если отступлю сейчас, не смогу помочь людям, которые теряют своих родных. Не смогу помочь людям, которые ранены… — Сейчас ты — балласт, который ничего не может. Если собираешься сражаться с нами против Ким-Джи, я должна быть уверена, что ты готова к этому. — Логично… И что же я должна сделать? — Как насчёт того, чтобы принести сенджусу?       Почему-то я была совсем не удивлена, когда она об этом сказала. Чего-то подобного я и ожидала. Достать лекарство, за которым больше некого послать, вполне неплохо… К тому же, сразу появлялась мотивация: не достану это лекарство — и хорошие люди, если у них серьёзные ранения, могут и умереть. А ведь это лекарство сможет помочь и ребятам, когда начнётся битва с Ким-Джи…       Эти же ребята немного возмущались, что мне придётся, отчасти, рисковать жизнью. Особенно Киджа и Юн, которых едва ли не трясло от этой перспективы. Хак же буравил меня недовольным и озабоченным (не в пошлом плане!) взглядом, не смея ничего говорить. Шинья… А что Шинья? Он лишь поджал губы, периодически поглядывая на меня и кивая в знак согласия, когда Киджа говорил о моей упёртости (в мягкой форме). — Здесь очень узкая тропа. Внизу будет грот, в который тебе и нужно. Сорвёшь сенджусу и вернёшься, — напоминал мне Джи-Ха спокойным голосом. — Всё просто.       Я натянула капюшон посильнее на глаза, стараясь не показывать, что на самом деле мне от этого «просто» жутко. Вообще нельзя показывать, что страшно — не то время для слабостей. Особенно это нельзя показывать Джи-Ха, который уже парочку раз упомянул, что я обычная слабая девушка. Не хочется, чтобы всё выглядело так, как он сказал. — Действительно, — с трудом заставив себя улыбнуться, еле слышно усмехнулась, впившись ногтями левой руки в запястье на правой. Селфхарм в экстренной ситуации, блин…       … Уже идя по узкой тропинке, как можно крепче цепляясь пальцами за выступы скалы, старалась не смотреть вниз. Если посмотрю вниз, то точно испугаюсь и замру, как цуцик. А внизу — морская адская и тёмная пучина, которая меня заглотит, и чёрта с два я оттуда выберусь. И Джи-Ха мне не поможет — ему категорически запрещено мне помогать (да и он вряд ли ему хочется заниматься подобное ерундой), а если и поможет, каюк. Считай, провалила задание.       Вид впереди тоже не очень-то радовал. Длинная, как мне казалось, нескончаемая тропинка была покрыта мелкими трещинками и небольшими камушками. Белка, всё это время сидевшая у меня на плече, что-то тихонько пищала мне на ухо, но это, что удивительно, немного, но успокаивало. Вселяло надежду? Тоже возможно.       От каждого удара волн и меня периодически потряхивало, что пугало только сильнее, заставляя вздрагивать, причём весьма заметно. Шаги у меня были относительно медленные, осторожные, ибо шла едва ли не на ощупь. И при каждом шаге становилось страшно — оступлюсь? Или нет? Пока ещё не оступалась. Но это «пока» меня настораживало и не давало расслабляться.       Джи-Ха шёл на расстоянии пары метров от меня, почти не держась за скалу. Ощущение было такое, будто он вообще не боится… Хотя да, конечно. Он-то точно не боится навернуться с высоты. Высота для него — вся жизнь, считай. Сомневаюсь, что его можно напугать простым «ветерком» да «мелким волнением». Каждый его шаг отдавался совсем мелкой вибрацией в тропинке, но это меня на данный момент вообще не беспокоило — и других причин предостаточно.       Вдруг ветер усилился, и из относительно терпимого он стал сильным, ревущим. Одного порыва хватило для того, чтобы «сдуть» с моей головы капюшон, а тельце заставить нехило так качнуться в сторону и едва ли не оступиться. Пришлось из-за порыва сделать маленький шажок назад, дабы сохранить опору, но в итоге наступила на камешек, на нём же чуть не поскользнувшись, который в итоге полетел вниз, в пучину.       И всё-таки я посмотрела вниз, мгновенно об этом пожалев. Тёмная вода на мгновением показалась мне пещерой в Ад, и, кажется, там уже кто-то едва ли не звал меня к себе. Я неосознанно сильнее вцепилась в выступы скалы, пытаясь теснее к ней прижаться, чтобы иметь хоть какое-то расстояние от этой пропасти.       Спокойно, всё будет хорошо… Ничего не произой…       Стоило мне подумать о хорошем, как я чуть оступилась и едва ли не упала вниз, успев вовремя вцепиться в скалу вновь. В этот раз в ладони до боли впивались камни, а из-под ногтей, казалось, мельком шла кровь. Было так страшно, что теперь взгляд был устремлён даже не куда-то вперёд, а просто в пустоту. Перед собой уже почти ничего не видела.       Страх сковал ноги. Я не могла сделать и шага потому, что представляла, как сорвусь вниз. Сначала я просто стояла парализованная, а потом меня уже затрясло от ужаса. Это был не ужас перед собственной смертью, это ужас перед водной стихией, свободным падением и жуткой болью. Упаду — и кранты… Переломаю пару костей, заработаю раны, просто захлебнусь.       По щекам начали катиться слёзы. Нет, это не истерика, и они катились не градом. Просто от адского страха и лишней трёпки собственных нервов они катились. Но не должны были ни в коем случае превратиться в нескончаемый поток, который в итоге я не смогу остановить.       В итоге, через несколько секунд, всё вышло так, как я не хотела. Меня трясло всю и полностью, слёзы всё капали и капали. Успокоиться я всё никак не могла. Не получалось. Не получалось собраться, отойти от ужаса и пойти дальше. На это у меня точно не хватит сил… — Успокойся, ветер не такой сильный! — попытался меня приободрить Джи-Ха.       Чёрт! Легко сказать — успокойся! Только вот не выходит ничего и, кажется, не выйдет. Только сдаваться, опять же, нельзя. Тогда ребятам в глаза посмотреть не смогу, да и чёртова сущность Йоны не утихомирится…       Чёртов страх, как бы я ни старалась успокоиться, не отступал. Не усиливался — уже хорошо. Но идти у меня сил точно не было. Ноги как камнем стали: твёрдые, недвигающиеся и тяжёлые. — Йона, послушай, не заставляй себя, — Джи-Ха сказал это так спокойно, даже с некой жалостью, будто пытался мне вселить в голову, что это — самый правильный вариант. — Тебе лучше вернуться, раз ты так боишься.       Я вздрогнула и, кажется, после его слов уже перестала трястись, пытаясь вслушаться в то, что он сказал, переварить. С одной стороны, объективной, я понимала, что он хотел мне лишь, кхм, помочь и отправить обратно, где меня бы от каждого порыва не трясло. Но с другой… «Тебе лучше вернуться, раз ты так боишься», — прозвучало, как оскорбление, если не было им. Внутри, помимо страха, ещё закипела и злость. Делать так, как сказал он, не хотелось совсем, и не буду. — Ты не сможешь сражаться против Ким-Джи.       Мне интересно, он идёт за мной, чтобы нервы потрепать и надавить на самое больное — на мою слабость, которую я сейчас-таки и пытаюсь перебороть?! Слова бесили, а его уверенность в этом и тон, будто говорит он с душевнобольным человеком, бесили ещё больше, заставляя скрипеть зубами и сильнее цепляться пальцами за выступы, чтобы кровь пошла сильнее. — Тебя никто не заставляет! Тебе нет нужды лезть во всё это! — Он сделал небольшую паузу, но потом сказал то, от чего я едва ли не рассмеялась: — Ты же девушка.       Господи, а он умеет выводить меня из себя. Страх, конечно, не исчез, как и слёзы, но уже стало немного лучше — перестало так сильно трясти. Теперь в груди просто горело негодование и желание угробить этот громкоговоритель.       Я понимала, что сейчас голос, если попытаюсь что-то сказать, дрогнет. Поэтому лишь отрицательно помотала головой, осторожно отпуская одной рукой скалу и утирая слёзы. Авось пройдёт, если буду стараться сделать шаг. Трясёт меня, конечно, довольно сильно, но должна же… — ЙОНА! — уже с каплей раздражения окликнул меня Джи-Ха. — Да не отступлю я, Джи-Ха, не отступлю. Всё со мной нормально, — сказала чуть дрожащим голосом, постаравшись ещё и улыбнуться, что в итоге не вышло.       Первый шаг, маленький и на дрожащих ногах, дался мне довольно тяжело. Чувство страха, ещё не прошедшее, не отпускало совсем никак, поэтому и второй шаг был для меня очень трудным и тяжёлым. Но он был, и это тоже было огромным прогрессом. — Это же просто, не правда ли? — тихонько усмехнулась, слыша рык Джи-Ха: зол, зараза. — Если не сделаю это… То просто не смогу посмотреть всем в глаза… Не смогу преодолеть слабость…       Шатаясь, дрожа, я делала маленькие шаги, уже потихоньку успокаиваясь. Слёзы по крайней мере уже не шли таким потоком, а лишь капали время от времени. Руки дрожали, были уже в крови из-за того, что я сильно держалась за выступы скалы.       Ао, сидевшая до этого мирно на плече, потёрлась о мою щёчку, заставив немного, но улыбнуться и успокоиться. Поддержка этого маленького комочка шерсти и умиления вселяла надежду, что я смогу без приключений дойти до грота и сорвать сенджусу. О том, как я буду возвращаться, думать не хотелось, да и незачем. Вскоре белка спрыгнула на тропинку и побежала вперёд периодически на меня оглядываясь. — Йона… — Джи-Ха попытался ещё раз меня остановить. — Нет! Я не вернусь назад. Если добуду это лекарство, то смогу помочь в будущих битвах и ребятам, и пиратам. Если же с Хаком, Юном и драконами ты недостаточно долго знаком и не имеешь к ним привязанности, подумай о пиратах, к которым ты явно испытываешь что-то светлое!       Ещё парочка шагов. Страшно и тяжело, но уже рассудок и упрямство берут верх над иррациональным страхом и ужасом. Джи-Ха что-то неразборчиво прорычал, совсем недовольный тем, что я его не слушаю. И даже не собираюсь. Во мне ожило что-то страшно упрямое и упёртое, и теперь от меня нельзя ожидать соглашения. Я хочу доказать капитану, что достойна. — Ты собираешься идти дальше на трясущихся ногах?       Откуда у него такая выдержка, чтобы совершенно спокойно надо мной подшучивать?.. Эту реплику я проигнорировала, делая ещё пару осторожных и небольших шагов, искренне боясь и оступиться, и посмотреть вниз. Осмотрю ещё раз — больше не отойду. В груди всё также бешено стучало сердце, и временами мне казалось, что этот стук слышит даже Джи-Ха. И от этого становилось настолько не по себе, что хотелось просто поскорее зайти в грот. Но до него ещё достаточно далеко. — Ты боишься кого-то потерять?       Этот вопрос заставил меня сильно вздрогнуть и остановиться на несколько секунд. Перед глазами появились страшные, жуткие и до омерзения неправильные картины, которых просто не должно было быть: убитый Ил, лежавший в собственной крови, девочка, которой я пыталась зашить рану, Морико, покончившая жизнь самоубийством, тот мальчик, которого убили солдаты. Противно и тошно, что эти люди погибли… А ещё страшно от того, что велика возможность смерти и тех, кто меня защищает и идёт со мной рука об руку. — Да. Я адски боюсь смерти дорогих мне людей. Адски боюсь увидеть боль в глазах других от утраты близкого. Это мерзко, неправильно и до безумия больно.       Я шла дальше, уже совсем не обращая внимания на Джи-Ха. Сосредоточенность вся ушла в тропинку и дальнейший путь. На этот момент вообще ничего не чувствовала. Было лишь желание поскорее дойти до грота и сорвать сенджусу.       Когда я уже прошла почти половину пути, тихонько усмехнулась. Джи-Ха всё это время шёл за мной и даже разговаривал, чем немного успокаивал и, если можно так выразиться, поддерживал. Становилось гораздо легче на сердце, когда понимала, что он рядом… Связь с драконами, да? — Джи-Ха, а ты долго будешь идти за мной? — А?! — Джи-Ха, судя по голосу, не хило так растерялся и прифигел. — Эм… Ну… Примерно до половины пути… — Ты… Приглядываешь за мной… Спасибо большое, Джи-Ха. — Я повернулась к нему лицом, искренне улыбаясь.       Джи-Ха замер, немного удивляясь моим словам. На его щеках появился еле видный, совсем слабый румянец. Это заставило тихо хихикнуть, улыбнувшись шире, но продолжить путь-дорогу. Нельзя останавливаться надолго. Да и ветер усилился… — Только помни, руку помощи я тебе не подам. — Это мне и не нужно. Просто ты… Твоё присутствие меня успокаивает…       Дальше мы шли в тишине. Ветер начал выть громче, и это меня нехило так насторожило. Только вот времени на страх сейчас не было: цель была близка, оставалось не так много, нужно было собраться. Собрать волю в кулак и идти вперёд, пока ещё и — Боже упаси! — гроза не началась. После одной определённой грозы меня до сих пор пробивает на нервный смешок.       Дорожка вдруг стала немного уже, и идти стало труднее. Приходилось прижиматься к скале едва ли не вплотную, чтобы идти с меньшей долей вероятности упасть к чёртовой матери. Сердце всё также бешено колотилось в груди, грозясь пробить грудную клетку. Страх пусть уже и не мешал двигаться вперёд, но всё равно трясло. По ладоням к запястьям шли капли крови. — Вот и всё, дальше не пойду, — сказал Джи-Ха, когда дошёл до более узкой тропы. — Здесь тропинка совсем сужается, только ты сможешь протиснуться.       Остаётся лишь мой путь, который я буду должна пройти исключительно сама. Чтобы заколоть характер, укрепить волю и иметь силы в будущем сражаться. Вся тропинка была чуть шире моей ступни, к тому же была более неровной, чем та, по которой я шла ранее.       Вот и подошла я к корням, которые являлись последним препятствием на пути к гроту. Хватаясь за свисающие вниз ветви, осторожно прошла по ним, с огромным облегчением спрыгнув на устойчивую почву, по которой я могла идти и не бояться, что грохнусь из-за одного неверного движения вниз (если не идти по самому краю, конечно же).       Войдя в ущелье, преодолев небольшую «дверь» из лиан, облегчённо выдохнула и тут же упала на подкосившиеся колени, горько ухмыляясь и чуть трясясь из-за пережитого страха. Теперь можно было не бояться показывать своё состояние. Можно было пустить слезу радости и сорвать растение в мешочек, после вернувшись, как только окончательно перестанет трясти. А потом, когда это испытание кончится, можно будет попросить молчать Джи-Ха об этом инциденте…       … Выходя из грота с мешочком лекарства, прикреплённого к поясу, почувствовала какую-то странную тревогу. Интуиция подсказывала, что что-то, да должно произойти. Причём это «что-то» точно не будет светлым и радужным. Решив, что сейчас времени на такую ерунду у меня нет, встала одной ногой на корень, позвав Ао, мирно сидевшую и пожирающую одну из лиан. Она, что удивительно, никак не откликнулась, лишь в грот запрыгнула — и нету. А без неё уходить я не собиралась. — А-ао-о! — вновь позвала её, но ноль реакции.       Волны бились об основание мыса, безжалостно сотрясая его. Они издавали жуткие звуки, куда более громкие, чем тогда, когда я шла сюда. Ветер, усилившийся недавно, завывал и пугал. И в один момент шуршание-шипение, исходящее от воды, усилилось, а я испуганно застыла.       Не успела… — Джи-Ха, уходи! — это последнее, что я крикнула перед тем, как меня поглотила волна и захлестнула в свою пучину.