Глава 39. Цепи.
4 января 2020 г., 07:00
Что-то болело. Что-то сильно у меня болело, и было желание исключительно уйти от этой боли, пусть я и понимала, что это просто невозможно. Боль какая-то внутренняя, иррациональная. И исходит она от правой ноги. Она настолько сильно болела, что было ощущение, что скоро моя тушка свалится на землю, но этого не происходило.
Не происходило потому, что я не имела тела. Просто моё сознание и странная боль в «правой ноге» находились в какой-то темноте. Непроглядной тьме, что находилась со всех сторон. И она пугала. Пугала до ужаса, до чёртиков. Только тишины не было, потому и боялась. Был странный шелест, похожий на шелест листвы, а ещё какое-то странное, громкое дыхание неподалёку. Но где именно — без понятия. Не было видно источника звука. Возможно, он сзади, возможно, спереди. Может, сверху? Не знаю. И малейшего понятия не имею.
Что-то загрохотало. Будто скала рушится или стену пытаются разбить. Громкий, устрашающий и крайне неожиданный грохот заставил как-то сжаться. Как? Тоже понятия не имею. Сугубо по ощущениям было так. Сквозь грохот стали слышны голоса. Сначала негромкие, больше похожие на бурчания или мычания, совершенно неразборчивые. После всё громче и громче — и так до упора. И так прямо до того момента, как эти голоса слились в один невыносимый ультразвук, из-за которого тоже хотелось кричать. Слишком громко, слишком раздражающе!
В одно мгновение вся тьма рассеялась, и звуки, столь сильно режущие уши, вместе с ней. Всё в одно мгновение засияло ярко-ярко, слишком ярко. Посмотреть на окружающее меня пространство из-за этой яркости не выходило. Но это не белый свет, как в прошлый раз, это просто что-то слишком броское для моего привыкшего к тьме глаза.
Через некоторое время взглянуть на окружающий меня пейзаж я смогла. Это была равнина, зелёная-презелёная, украшаемая разными и крайне ароматными травами, мелкими кустами репейников кое-где или совсем молодыми деревцами, чей ствол можно было спокойно согнуть. Вдали виднелись величественные, большие горы, чьи подножия были полностью заполнены лесами. Несильный ветер убаюкивал, разносил по округе лепестки цветов и листья с деревьев.
Там был человек. Мальчишка. Тощий, в пыльной и кое-где порванной одежде, совсем уж износившейся. Не особо высокий, с довольно узкими плечами. Вьющиеся, жидковатые, зелёные волосы до плеч развевались на ветру. Он смотрел вверх, на сероватое из-за плывущих туч небо. Он был худ лицом, его глаза, узкие и знакомо-чернильные, смотрели практически убито, измученно. Он казался крайне побитым и уставшим из-за мешков под глазами, но, цвет кожи был довольно здоровым, разве что немного бледноватым.
«Даже если я свободен, нет места, куда я могу или хочу пойти… Нет людей, которых хочу встретить… Я не чувствую зова крови дракона, который должен был бы твердить мне о Короле… Ах, теперь понятно, я не нужен. В чём же смысл этой свободы?»
Это… Рёкурю? О чём он? В чём дело? В голове были сотни вопросов, и все они без ответа. Мальчишку было даже жаль. Его вид был настолько потерянным… Терять смысл жизни крайне омерзительно. Омерзительно настолько, что… хочется умереть? Смешно звучит в данном контексте.
Вдруг он опустил голову, о чём-то задумавшись. Он даже побледнел пуще прежнего. Зрачки глаз сузились, он замер на несколько секунд в ужасе, страхе или же… отчаянии? Рёкурю вздрогнул и развернулся на сто восемьдесят градусов, прыгая высоко в небо, куда-то неумолимо торопясь и боясь. Моё сердце вдруг бешено забилось. Или же это стук его сердца?
Картинка закружилась и буквально через секунду сменилась. Рёкурю приземлился в какой-то деревушке, пробегая меж недовольных его присутствием людей. Он пробежал к какой-то площади, на которой находился своеобразный полураскрытый шатёр. Он подбежал к этому шатру и упал на колени, с шоком, неверием смотря на… младенца?
Я не могла оторвать взгляда. Не знаю, почему, но этот спящий в какой-то рубахе младенец приковал к себе мой взгляд. Совсем маленький и спящий комочек был абсолютно… беззащитным, хрупким, даже ещё немного красноватым. На голове был зелёный «пушок», а правая нога была крохотной-крохотной, но… с зелёной чешуёй.
Вздрогнула, понимая как-то заторможено, что этот ребёнок новый Рёкурю. Младенец, который будет отбирать жизнь у пятнадцатилетнего мальчишки одним своим существованием, как бы мерзко это ни звучало. Стало крайне горько, неприятно…
Рёкурю робко коснулся пальцем зелёной ноги младенца, почти чуть же отдёрнув руку, но после вновь её коснувшись более уверенно. Его губы расплылись в совсем лёгкой, даже грустноватой улыбке, а в уголках глаз заблестели слёзы.
— Драконья нога такая маленькая… — с хрипотцой тихо сказал он.
Перед глазами всё закрутилось и завертелось. Стало почему-то очень плохо. Меня либо сейчас должно было стошнить, либо мой сон, этот странный кошмар о судьбе Рёкурю, что в свои пятнадцать узнал, что жить ему совсем немного, должен был вызвать очень побочное действие. Ведь «старое» поколение живёт лишь около четырёх лет, верно?..
Всё кружилось, вертелось. Периодически казалось, что совсем скоро от меня самой ничего не останется. Перед глазами появлялось какое-то зелёное, огромное нечто с зелёной чешуёй… Змея? Не было видно ни головы, ни конечностей. Только лишь длинное и гибкое тело с зелёной чешуёй…
Вновь появилась картинка. В этот раз она напугала меня до дрожи, до ужаса. Стало куда хуже и, имей я возможность упасть на колени, сделала бы это.
Этот мальчишка Рёкурю стал куда выше, мужественнее, и взгляд у него стал не столько потухшим, сколько слишком уж злым, с ненавистью и странной лукавостью. Плечи его стали куда крепче, шире, но он всё ещё был довольно худым, даже тощим. Уже весьма взрослый парень…
…на шее которого была цепь с кандалами, весьма сильно впивающимися в неё.
А рядом стояла ещё одна причина моего ужаса. Маленький и худенький мальчишка трёх лет, довольно милой наружности. Хмурый вид, серьёзный не по годам, и взгляд практически злой, обращённый на предшественника. Зелёная длинная чёлка, полностью закрывающая правый глаз, чернильного цвета глаза, довольно узкие и необычной формы. Разбитое в кровь лицо в районе висков… А самое страшное — это цепь на шее, как и у предшественника, которая врезалась ему до такой степени, что вполне неплохо видно красный след, из которого готова потечь кровь.
Джи-Ха. Определённо он. Этот маленький мальчик — Джи-Ха. Та же чёлка на один глаз, пронзительный и обиженный, злой взгляд… Точно он. Только совсем маленький, с мягкими, практически девчачьими чертами лица и пухлыми щёчками.
Стало невыносимо смотреть. Что произошло с Рёкурю, почему они в таком ужасном состоянии? Почему они в цепях? За что над ними так издеваются?..
Слишком много вопросов, ни единого ответа. И получу ли я их? Сомневаюсь.
К ним подошли недовольные, хмурые мужчины. Один мужчина довольно пожилой, сгорбившийся. В его руках трость, он сам довольно худ и казался немощным, но походка его всё ещё довольно бодра и быстра. Лицо осунувшееся, с мелкой бородкой и довольно пышными усами. На его голове был капюшон, плащ покрывал его тело. Второй же был высоким, крепким, довольно молодым. На вид ему было лет тридцать-тридцать два.
— И это ль новый монстр? — грубым, низким голосом, от которого чуть ли не трясти начинало, спросил молодой мужчина.
— Моё имя — Джи-Ха, — недовольно и достаточно тихо отозвался малец, переведя взгляд на мужчину и нахмурившись ещё больше.
Мальчик сжал свои маленькие ладони в кулаки. Мелко-мелко его руки дрожали. Это было даже практически незаметно. Он старался мужественно смотреть на человека, что был ему, судя по всему, неприятен. Впрочем, эту неприязнь я с ним разделяла. Этот крепыш был отвратителен. Его взгляд, полный презрения и высокомерия, раздражал.
Недовольные, полные отвращения и некой злобы взгляды перевелись на ребёнка. Старший Рёкурю с силой потянул его за цепь так, что мальчишка закашлялся и упал на колени. Он поднял очередной взгляд на предшественника и замолчал, сжав челюсти от досады.
— Лучше следить за ним надо, Гаро, — заметил старичок, обращавшийся к Рёкурю, что недовольно смотрел на мальчика.
— Да, старейшина. Я буду смотреть за Джи-Ха лучше, — ответил он чуть хрипящим голосом.
Крепкий мужчина зашёл в какую-то хижину, перед этим внимательно осмотрев Джи-Ха, и пропал на какое-то время, возвращаясь уже с тяжёлой, как мне показалось, сумкой за плечами и молотом в руке. Он взглянул на Гаро и цокнул языком, чуть скривившись от некого отвращения. Этот человек всё больше и больше мне не нравился.
Рёкурю, подняв всё за ту же цепь мальчика, повёл старейшину и, скорее всего, кузнеца в какую-то сторону, периодически шипя что-то маленькому Джи-Ха и пытаясь успокоить его, когда он пробовал вырваться. Когда же Джи-Ха почти вырвался из хватки и попробовал прыгнуть в небо, Гаро схватил его за ногу и резко отбросил на землю. Мальчик ударился головой о выступ и… уснул…
Стало не на шутку страшно. Страшно настолько, что сердце, казалось, остановится в тот же миг, как упал Джи-Ха. Его избитое лицо, кровь, которая таки пошла от шеи… Страшно и до ужаса больно смотреть на это, честно. Внутри что-то похолодело и стало до безумия нехорошо…
Гаро недовольно что-то произнёс и, видимо, выругался, небрежно закинув себе на плечо ребёнка. Кузнец и старейшина же вообще не отреагировали на данную картину, лишь недовольно уставились на мальчишку. Они продолжали свою дорогу и дальше, будто бы и не произошло ничего, а бессознательная тушка ребёнка на плече старшего Рёкурю — лишь небольшая и досадная мелочь.
В итоге они пришли к небольшому, но довольно крепкому и более-менее отстроенному дому. Даже небольшой огородец был рядом. Казалось бы, что тут такого? Самый большой ужас меня накрыл именно тогда, когда в дом все трое зашли.
Нет, там не было каких-то орудий пыток, страшных условий или полнейшей антисанитарии, трупов там тоже не было. Были лишь заржавевшие кандалы и цепи, вбитые в каменную стену. Они были небольшого размера, довольно старые. Кое-где на них была засохшая кровь. Догадка, что же могло быть в сумке кузнеца, ввела меня ещё в больший ужас.
— Я заменю их примерно за час. Лишь бы этот малец их часто не ломал, а то он слишком у тебя борзый, Гаро, — изрёк кузнец и поставил сумку на пол, после достав из неё длинную и прочную цепь.
Картинка завертелась, закружилась, и мне стало ещё хуже, чем до этого. Что за… мерзость. Какой же это ужас. Почему в деревне Рёкурю всё так страшно и отвратительно?! Почему их держат на цепях? Почему…. Почему… Почему?
Отвратительно, омерзительно… Такое отношение, как… как с животными. Нет, как с куклами, с чем-то ничего нестоящим и жалким. Но ведь драконы — тоже люди. Они живые, они чувствуют, они злятся и чего-то желают. Они почти не отличаются от людей! За что к ним такое отношение?!
На душе скребли кошки, было до ужаса больно и горько. Непонимание жестокости людей, их холода и равнодушия всё больше и больше заполняло мои мысли. Неужели люди могут быть настолько жестоки? Неужели даже родители этих драконов могут так просто… позволять издеваться над их собственными детьми, которые совершенно ни в чём не виноваты?
В темноте, что вновь появилась, послышался странный полурёв, полурык. Попытка обернуться ничего не дала. Понятия не имею, получилось ли вообще это сделать: всё та же непроглядная и жуткая тьма. Странный звук немного напрягал. Не припомню чего-то подобного и в прошлый раз.
И в одно мгновение вновь появляется картинка. В этот раз куда более динамичная и яркая. Из уже знакомого домика на всех парах выбежал высокий мальчишка лет двенадцати-тринадцати и, цокая языком, со всей силы отталкиваясь от земли и, кажется, уже выдыхая спокойно. Вокруг собирались люди, среди которых большинство — мужчины, и они кричали. Громко и раздражающе.
— Он сбежал! Он снова сбежал!
— Гаро, лови его!
А я заворожённо смотрела на фигуру паренька, что смотрел исключительно вперёд, вверх, в свободное небо. И его свобода была чем-то прекрасным, до ужаса привлекательным и интересующим. Именно в небе Рёкурю был прекрасен, только там была его истинная свобода.
Полёт, продлившийся совсем чуть-чуть, оборвал Гаро, что стал ещё выше, взрослее. Ему хватило нескольких секунд, чтобы схватить за ногу Джи-Ха и резко откинуть его вниз, на землю, после опускаясь рядом и наблюдая, как взрослые мужчины схватили юношу за руки и утащили в сторону дома.
Джи-Ха упирался, брыкался, но правую ногу не использовал. Он рычал, пытался что-то сказать, но осознав, что всё это бесполезно, просто сдался и смиренно пошёл с мужчинами, не реагируя на недовольные взгляды и осуждающие речи.
Что-то внутри ёкнуло. Смотреть на него стало ещё больнее. Это… отвратительно. Его, Рёкурю, заставляют сидеть смирно! Его ловят на полпути к свободе. Его ловят и… вновь сажают на цепь. Он что, собака?!
…И вновь эта хижина. У стены сидел Джи-Ха, абсолютно спокойно, даже с неким безразличием смотрел на Гаро, чей вид выражал вселенскую ненависть и неприязнь. Из того потерянного мальчишки он превратился в озлобленного и опустошённого мужчину лет этак двадцати восьми или семи.
— Эй, когда ты помрёшь? — абсолютно спокойно, даже бесцветно спросил Джи-Ха.
Наверное, имей я сейчас тело, обязательно бы вздрогнула. Такой вопрос… И так безразлично? Сейчас этот парниша меня по-своему поразил. Видимо, в детстве он был тем ещё «солнышком». Хотя это вполне можно понять. Сидеть на цепях — не самое приятное занятие….
Гаро резко приблизился к Джи-Ха и схватил за чёлку, прижимая его голову с силой к каменной стене. На его ладони вздулась вена, а сам он чуть ли не почернел от раздражения. Почему-то показалось, что ему буквально нравится наблюдать, как юноша скривился от боли.
— Как жестоко. Желаешь мне смерти, Джи-Ха? — с нескрываемым раздражением задал риторический вопрос он. — Из-за твоего рождения моя жизнь утекает, знаешь ли.
— Утекает? Разве предыдущее поколение не должно умереть через три-четыре года после рождения нового Рёкурю?! — Джи-Ха сказал это чуточку громче, в его голосе слышалось нетерпение. — Мне двенадцать! Можешь поторопиться и уйти уже? Даже если я рву свои цепи и прыгаю в небо, всегда появляешься ты и тащишь меня на землю.
Гаро всё мрачнел и мрачнел. Его взгляд уже не на шутку пугал. Кажется, он немного всё-таки ослабил хватку.
А Джи-Ха наоборот разошёлся. Его нервы, видимо, сдали. Он ещё немного повысил голос.
— Годами! Без разницы, сколько раз! Если ты просто исчезнешь, я буду свободен!
Джи-Ха сделал большой замах драконьей ногой и попытался ею ударить Гаро, высвободившись от хватки предшественника. Его рвение к свободе, нервишки, что уже были расшатаны за время пребывания в этой клетке, удивляли и заставляли всё больше и больше подумывать, что…
Гаро спокойно блокировал удар юноши своей драконьей ногой, и бровью не поведя. Его выражение лица стало абсолютно равнодушным. Лишь глаза всё также были мрачными, даже слишком. Он с неким скепсисом смотрел на мальчишку.
— Свободен?..
Предшественник схватил за ногу Рёкурю Джи-Ха, тем самым выводя его из равновесия и роняя на пол, тут же нависая сверху и снимая с ноги обувь. Стала видна стопа с зелёной, большой и блестящей чешуёй, на пальцах ног были зелёные, чуть удлинённые и довольно острые коготки.
Гаро сейчас же, буквально за секунду, стал похож на психопата, язвительно-ехидная ухмылка, лукавый и злой взгляд, направленный прямо на юношу.
— А ты весьма туп, да? С этой ногой люди снаружи тебя никогда не примут. Эта… зелёная нога, покрытая чешуёй… Как отвратительно! Нога монстра! Даже местные относятся к этому, как к болезни. Пусть ты выберешься наружу, там нет для тебя места, идиот.
Некое предистеричное состояние Гаро напрягало и пугало. Слова капитана, что Ава — это единственное место, где смог пригодиться Джи-Ха, слишком резко вспомнились. Стало страшно, больно и жутко. Неужели… Ему пытались это вбить в голову?..
— А здесь лишь тюрьма! — всё стоял на своём он, недовольно хмуря брови.
— С чего бы меня должны волновать твои беды?
Гаро отпустил мальца и отошёл в сторону, направляясь к двери и уже практически выходя из дома. Он остановился, когда услышал голос Джи-Ха. Юноша всё ещё пытался чего-то добиться от предшественника.
— До моего рождения ты тоже был прикован за ногу, верно? Разве ты не хотел выбраться наружу?
— Мне нравится причинять тебе бесконечные страдания, — ответил Гаро, чуть обернувшись на Рёкурю и натянуто ухмыльнувшись. — Барахтайся сколько угодно.
Дверь стукнулась, и Гаро пропал из дома. Джи-Ха обессиленно прикрыл глаза и вновь попытался вырваться из цепей, потянув руки в стороны. По руке лишь потекла кровь, и юноша откинулся к стене, рыкнув и опустив голову.
…Гаро взял из рук старейшины крайне малое количество еды и развернулся, собираясь куда-то уходить. Стоило ему попробовать прыгнуть в небо, как он пошатнулся и встал на колено, чуть рассыпав еду. Он испуганно замер, почти что стеклянным, безумным взглядом смотря сквозь пространство.
Она тяжёлая… Я не могу направить силу в драконью ногу
Вновь картинка закружилась, и мне стало настолько нехорошо, что было бы проще убить меня, чем терпеть это отвратительное чувство. Боль моральная и боль физическая каким-то чёртом смешались в ужасный круговорот. Хотелось кричать от боли.
Темнота не настала. Лишь появилась быстрая и мрачная картина ночи. Луна освещала деревню холодным ликом своим. Гаро максимально быстро и тихо вошёл в знакомую, к сожалению, хижину и сразу же максимально близко подошёл к лежбищу спящего Джи-Ха.
Не говорите мне… Я… умру? Этот человек отбирает мою силу, мою жизнь. Кто тут живёт долго, а?
Джи-Ха медленно открыл глаза и сквозь полудрёму посмотрел на Гаро, ещё крайне плохо соображая. Он чуть приподнялся на локтях и изогнул вопросительно бровь, откровенно не понимая, что же нужно предшественнику от него посреди ночи.
А взгляд Гаро всё больше и больше пугал. Он всё больше и больше затуманивался, становился практически сумасшедшим, бешеным. Он был неадекватным, просто безумным.
Я всё ещё хочу жить. Не хочу умирать.
И произошло то, что меня напугало окончательно. Наверное, сердце таки начало биться настолько быстро, что рёбра заболели. Ломаются?.. Кто знает…
Предшественник сорвался и с силой начал бить Джи-Ха по лицу, телу. Он не управлял собой, глаза его сияли безумной яростью. Удары становились всё сильнее и сильнее. Хрип «Будь ты проклят! Будь ты проклят!» постепенно перерос в жуткий крик, периодически срывающийся на некий визг, ультразвук. Становилось всё страшнее.
Ещё больше напрягало абсолютное спокойствие Джи-Ха. Он даже не пытался вырваться, всё время молчал и лишь сжимал челюсти. Ни единого звука, ни единого стона от него не слышалось. Он даже был подобен тряпичной кукле, что спокойно терпела надругательства над ней. Только вот дракон, в отличие от куклы, всё чувствовал и выносил....
Приступ безумства Рёкурю прошёл так же быстро, как и начался. Он просто на секунду прекратил смотреть сквозь всё, увидел разбитое в кровь лицо, большое количество синяков и ссадин. И спокойный, даже, как мне показалось, понимающий взгляд и отпустил воротник Джи-Ха, тут же без особой спешки севшего к стене. Гаро стал переводить дух.
Я — мусор.
— Ты закончил? — поинтересовался юноша.
— Будто бы я закончил так рано. Я почти захотел убить тебя, — с вымученной улыбкой, совсем неподходящей к ситуации, ответил «мусор». — Я…
— Я хоть и ненавижу тебя, — перебил Джи-Ха, — когда я слышу твои крики, что вот здесь что-то рвётся на груди.
Он провёл рукой в районе сердца, чуть сжав в кулаке одежду. Он говорил довольно тихо, спокойно. Взгляд его был слишком… грустным? Потухшим?
Прекрати.
— Что… ты несёшь в подобном состоянии? Я что, ударил тебя по голове слишком сильно?.. — голос Гаро был несколько потухшим, он едва заметно дрожал и было ощущение, что ему просто не вериться, что Джи-Ха действительно что-то подобное чувствует.
Какая проблемная кровь. Боль… Пульсация… Передаётся от того человека, от которого я не хочу этого чувствовать.
Джи-Ха резко приподнял ногу и с силой опустил её к полу, тут же ломая цепь на своей драконьей ноге, ещё одно мгновение — и другие цепи уже валялись на полу, и дракон встал с пола, равнодушно смотря на кандалы, оставшиеся на нём, и совсем малую часть цепи.
Он с лёгкостью сломал цепи своей драконьей ногой. Вся моя сила просто перешла к Джи-Ха.
Гаро сидел ошеломлённый и всё ещё не мог поверить, что сила, некогда принадлежавшая ему, благодаря которой он был силён и имел возможность взмыть в небо в любой момент, просто перешла… к мальчишке. По иронии и простой закономерности судьбы. Двенадцать лет…
— Ты… уходишь?
Джи-Ха кинул на него равнодушный, абсолютно равнодушный взгляд и произнёс лишь одну фразу:
— Ты больше не можешь угнаться за мной.
Эта фраза стала довольно жуткой даже для меня. То равнодушие, которое Джи-Ха вложил в неё, стало слишком сильным ударом для человека, который в один момент потерял всё. Абсолютно всё. Быть может, ему и жить-то осталось… совсем чуть-чуть…
— Не… делай из меня идиота, — Гаро начал подниматься на ноги, — я всё ещё бодр и свеж. У меня ещё есть силы тебя остановить!
Попытка Рёкурю ударить Джи-Ха не увенчалась успехом. Джи-Ха с лёгкостью блокировал удар и откинул предшественника к стене. Он спокойно смотрел, как Гаро медленно приподнимался, белый как мел, и смотрел в его сторону.
Не может же сила, что была у меня все эти двенадцать лет исчезнуть так внезапно!
И очередная попытка удара провалилась. Гаро вновь отлетел к стене, ударившись об неё головой и замерев на несколько секунд. Сейчас он выглядел несчастным человеком, практически убитым изнутри, хотя он и пытался показывать вид, будто ему плевать на всё и вся.
Наверное, ты уходишь?..
— Ты считаешь меня жалким? — тихо задал вопрос Джи-Ха. — Наверное, в душе ты смеёшься надо мной? Ты жалок.
— Прекрати нести красивенькую чушь! — перебил предшественник, обернувшись к новому Рёкурю.
— Но как бы плохо к тебе ни относились старейшина и жители, ты никогда не использовал против них свои драконьи силы, верно?
Гаро замер в неком испуге, развернувшись полностью к юноше и опустив голову, смотря вниз, на свои колени.
— Это оттого, что с самого детства, что бы они ни говорили… На самом деле, я был для всех обузой, а они заботились обо мне. Каждый день был Адом, но это действительно единственное место, подходящее для меня.
Джи-Ха, кинув ещё один равнодушный взгляд, спокойно пошёл к выходу из хижины. Его провожал потухшим взглядом Гаро, вглядываясь в его спину настолько внимательно, будто… Почему же «будто»? Он видел его в последний раз.
С того самого дня я мог говорить только с этим пацаном. Это… мои последние мгновения, хех? Потерял силу и единственного, с кем мог разговаривать. Я никогда больше не смогу подняться в небо…
Джи-Ха вдруг остановился у самого выхода и развернулся к Гаро, протягивая ему руку с совершенно спокойным видом.
— Пойдём, — вдруг сказал он. — Идём со мной, Гаро, в небо. Полетели вместе.
Гаро сжал челюсти, и его глаза именно засветились. Засветились некой радостью, благодарностью, но совсем маленькие капли слёз, собравшиеся в краях глаз, говорили ещё и о некой печали. Он вновь опустил голову и натянуто-натянуто ухмыльнулся, всё ещё пытаясь как-то задеть Джи-Ха.
— Ты… Ты о чём говоришь? С этим разбитым мной в кровь лицом. Ты придурок? Кто-то вроде меня… Кому-то на пороге смерти… Я не могу этого допустить…
Но двое Рёкурю вышли на улицу, тут же увидев старейшину и нескольких взрослых и крепких мужчин, вооружённых луком и стрелами. Слова о том, что им просто не дадут выйти наружу, к людям, потому что это будет пагубно, а при сопротивлении они подстрелят Джи-Ха, произвели определённый эффект на Гаро, что тут же замер. Но уже через мгновение побежал к солдатам, прыгнув в их толпу и просто не дав возможности им даже стрелы с луком взять.
— Джи-Ха!!! — крикнул он. — Дурак! Да кто пойдёт с таким, как ты? Я уже устал от тебя. Убирайся! Иди куда хочешь, один! Улетай! Я ненавижу таких, как ты! Если ты исчезнешь, я буду счастлив! Никогда сюда не возвращайся! Дура-а-ак!
По щекам Гаро текли крупные слёзы ручьём. Он кричал, он останавливал мужчин и плакал. И он врал. Он всё это время просто врал. Он не ненавидел Джи-Ха, он был к нему до ужаса привязан, он был бы счастлив улететь с ним из этого адского места, но он был бы лишь обузой, балластом, и Гаро это понимал отлично. Он просто надеялся принести Джи-Ха больше боли напоследок, чтобы он не медлил и просто поскорее улетал…
И Джи-Ха это знал. Он в последний раз посмотрел на своего предшественника с потаённой грустью и безмерной благодарностью и прыгнул в небо, пропадая облаках и больше не оборачиваясь. Не желал с этого момента возвращаться даже к лику этого места? Не хотел видеть смерть человека, который его растил? Всё возможно.
Гаро, когда мужчинам уже было не до него, и они двинулись ловить дракона, упал на землю, вымученно смотря в небо, которое оказалось для него слишком далёким.
Видишь? Стрелы тебя не достанут. Никто не может тебе помешать. Лети куда угодно, куда только захочешь.
Глаза Гаро начали постепенно закрываться, и его губы расплылись в совсем слабой, но искренней и ласковой улыбке.
Ах, мои глаза застилает туман. Чёрт побери, подожди ты, дай мне посмотреть на него ещё немного, пожалуйста, Зелёный дракон… Я так долго держался за тебя, верно? Пожалуйста… Ради Джи-Ха… Пожалуйста, хоть немного, присмотри за ним…
Удар об землю — свалилась с ветки. Боль, распространяющуюся по позвоночнику, даже не заметила. В этом не было смысла.
По щекам градом стекались слёзы, попадая в уши, падая на землю и волосы. Плевать. Руками еле-еле закрывала рот рукой, чтобы мой скулёж не был слышен ребятам. Я от них далеко, сейчас предрассветный час, но они могут узнать — и это мне не нужно.
Правая нога от стопы и до колена жутко болела. На боль даже почти не обращала внимания. Боль не помогала отвлечься от душевных терзаний на этот раз. Не помогала ни на грамм. Лишь заставляла рыдать ещё больше и проклинать, проклинать себя, Хирю, драконов, всё на свете!
Как же давно лучи рассвета не приносили столько боли…
Примечания:
Этому фанфику ГОД! Вы представляете? Целый, ёлки-палки, год! Прошло относительно не много времени, а сколько я и вы, дорогие читатели, пережили! Моей радости нет предела!
А теперь я тихо и мирно, вместе с Бетой (Господи, даруй ей нервы и терпения, она святая по определению) ухожу в отпуск (запой), ибо мне нужно подготовиться к новым свершениям, разобраться с моим ментальным здоровьем (не стоит знать, насколько я издёрганный человек). Главы написать, статейки полезные почитать, может, стиль улучшить, русский подучить...
Приятных каникул! Ждите ближе к февралю!
