Напарники

Что-то не так. Что-то не так… …Что это? Что-то мешает мне. Что-то давит меня. Я не могу говорить. Я не могу слышать и чувствовать. Я словно жалкая приживалка в господском доме… Нет. Я в нехорошем, муторном сне. Иногда я вижу чужими глазами и убиваю чужими руками. Я вижу странный мир вокруг, выжженную солнцем степь и непонятных людей. Я никогда раньше не встречала таких. У них странное оружие, напоминающие огромные пистоли. У них странные голоса… И у меня тоже. Где я? Нет… Нет!.. -А-а-а-а! – меня подбросило на постели. По пещерке загуляло обширное эхо. Рука машинально потянулась к стелс-бою. Что это было? Такое чувство, словно кто-то придирчиво порылся в голове, оставив бедные мозги распотрошёнными. Разочаровался, наверное, бедо… оп! - Какого ты орёшь? – злобно поинтересовался материализовавшийся Бун, одной рукой зажимая мне рот, а второй куда ласковее прижимая к себе снайперку. Если он её Карлой начнёт называть, я точно не выдержу. -М-м-м! М, м! – честно ответила я. Надеюсь, он не обидится за оплёванную ладонь… Бун внимательно на меня посмотрел. Мне стало стыдно. -Здесь могут бродить рейдеры. Очень любезно с твоей стороны сообщить им о нашем местонахождении. - М-м, м, м-м... – я хлюпнула носом, чувствуя себя провинившимся ребёнком. Я не виновата, голос в голове сам пришёл! Да и буря сейчас… Какой придурок будет шляться по Пустоши в такую погоду? Ну, кроме Буна, он же у меня снайпер… Напарник вздохнул, как многодетный отец после капризов маленькой дочки, и убрал руку. Фух… Бун поднялся и прошествовал к противоположной стене. - Тебе нужно перестать пользоваться невидимостью, - он кивнул в сторону стелс-боя, который я прижала к себе, как плюшевую игрушку. Стоп. А когда я успела это сделать? – Ты зависима от стелс-боя, как от наркотиков. Что? Поклёп! Хотя… Нет, всё-таки поклёп! Бун требовательно протянул руку. -Отдай, или я заберу его сам. В голове словно щёлкнул переключатель. Я встряхнулась, надеясь, что отчётливый звук в мозгах мне послышался. Мысли спеклись в один неприглядный комок жвачки. В висках шумно билась кровь, рефреном отдаваясь в ушах: моя прелес-с-сть… Он хочет забрать мою прелес-с-сть! Я оскалилась и попятилась прочь. - Кур-рьер-р, кур-р-рьер-р, - слово приятно перекатывалось и рокотало в горле. Внезапно жутко захотелось съесть что-нибудь сырое, склизкое и чешуйчатое. Я погладила стелс-бой. – Моя прелес-с-ть!

***

Бун заковыристо выругался. Глянул на пятящееся существо, отдалённо напоминавшее Лину, и выругался ещё раз. Чёрт, надо было сразу забрать стелс-бой, не дожидаясь зачатков сумасшествия! Так нет же, идиот, решил, что на людей он не действует. Доберёгся. - Моя прелес-с-ть! – существо подняло на него мутный безумный взгляд и, шипя, «угрожающе» подняло скрюченные пальцы за неимением когтей. Снайпер бросился вперёд. Существо отпрыгнуло на полусогнутых ногах, с невнятным хрипом полоснуло обломанными ногтями по броне. И завыло от боли в вывернутой руке. - Кур-рьер, кур-рьер-р… - жалобно прохныкало оно, пытаясь освободиться от железного захвата. Смягчённый удар по затылку был любимым способом успокаивания для Буна.

***

Где я? Почему я связана? Что происходит? Кто это? Высокий парень, обманчиво расслаблено прислонившийся к стене напротив, поднимает на меня внимательный взгляд. Сколько лет-то тебе, суровый мальчик? -Кто ты такой? – я шевелюсь, оценивая крепость узлов. Завязано на совесть, просто так не освободишься. Юноша возводит глаза к потолку и бормочет что-то сквозь зубы. -Эй! Ты меня слышишь? – странный сон. Странные люди. Он молчит, продолжая смотреть на меня. Голова раскалывается. Плохо. На глаза падает чёрная прядь. Я даже не удивляюсь, что волосы без седины. Я закрываю глаза. Надо просто подождать. Не будет же он следить за мной(?) постоянно. Перетереть верёвки труда не составит. Надо только найти камень.

***

Бун вздрогнул – настолько разительная перемена произошла в лице девушки. На смену животному пришла незнакомая взрослая женщина, и снайпер даже не мог решить, кто хуже. Бун смотрит в знакомые глаза, встречая незнакомый, холодный до изморози взгляд. Так Лина никогда не смотрела. Прежняя насмешливая девочка не вернулась. Лина… женщина подобралась, внимательно озираясь вокруг, и произнесла несколько непонятных слов. «Если хочешь найти камень, - невесело усмехнулся Бун, - то зря стараешься». Сбегать из плена снайперов тоже учили. Надо только дождаться конца бури. Бун нащупал в кармане бутылочку с эфиром, вспомнив, как Лина доказывала, что такую бесценную вещь оставлять на трупе просто кощунство. «Легионеров похищать – милое дело! Сунул тряпку под нос, и готово!» Потом его долго интересовало, где найти настолько беспечных легионеров и зачем это вообще нужно. Хотя теперь эфир весьма пригодится. До ближайшего города день пути.

***

«…- Мы не можем брать лагерь штурмом! - Это легионеры. Я вижу красное – я стреляю. - Они убьют тебя! - И? - И меня! - И? - Они убьют заложников, которых мы должны спасти! - Они всё равно погибнут. - Но не сегодня! - И тогда их смерть ничего не решит. - А наша? Силами двух человек перестрелять несколько десятков злобных брутальных мужиков невозможно! - Это твоё мнение…» -А-а-а-а! – меня подбросило на постели. По комнатке загуляло обширное эхо. Рука машинально потянулась к стелс-бою. Хм, где-то это уже было. Ну и кошмар. Казалось бы, после Нельсонского аванпоста неделя прошла, а воспоминания до сих пор не утратили яркость, как после стирки раритетным стиральным порошком. Я содрогнулась, вспомнив кладбище потраченных на убеждение Буна нервов. Эм… А почему я привязана к кровати? Дверь с треском распахнулась. В комнату влетело нечто, что я не могла рассмотреть по причине некоторой ограниченности в движениях. -Ты уже очнулась? – жизнерадостно раздалось сверху. Я попыталась повернуться, дабы узреть говорившую (не думаю, что у мужчин бывает такой высокий голос), но спеленали меня на славу. Блин, да, кхм, по какой же причине? Надо мной склонилась рыжеволосая женщина в некогда белом медицинском халате. О, узрела. Доктор зачем-то тщательно пощупала мне лоб (нет бы развязать) и внимательно вгляделась в моё лицо. ДА ЧТО Ж СО МНОЙ НЕ ТАК?! - Эм… доктор… Скажите, а по какой причине я пребываю в столь интересом положении? – я нетерпеливо попыталась поёрзать, но опять потерпела сокрушительное фиаско. Женщина ласково, с ноткой жалости поладила меня по голове. Ё-моё. Всё настолько плохо? - Ты совсем ничего не помнишь? – ну почему же, помню, и много чего. – Постарайся успокоиться, глубоко вдохни и попытайся вспомнить последние события. -А может, для начала всё-таки развяжете? – я с надеждой приподняла голову, умоляюще глядя на доктора. Она мелодично рассмеялась. Эх, не поняла я своего призвания… Надо было в комедианты податься, сдалось мне это курьерство. - Только когда я удостоверюсь, что лечение прошло успешно и моя помощь больше не требуется, - лечение? Какое лечение? Когда я успела столько наворотить? Ладно. Я вздохнула и сосредоточилась, старательно припоминая. Если прислушаться, можно было услышать отчётливый скрип в мозгах. Прошла долгая минута. Другая. Женщина, не меняя позы, задумчиво за мной наблюдала. Я бессильно выдохнула и опустила голову. - Всё. Я сдаюсь. Я не могу вспомнить ничего, кроме пещеры, в которой мы с напарником прятались от бури. Доктор удивлённо приподняла брови. Пробормотав «Что ж, может, это и к лучшему», она присела на стоявший рядом с кроватью стул и сцепила руки под подбородком. - Я расскажу тебе, но постарайся не волноваться, ладно? – я старательно закивала. Ничего не обещаю, ничего не обещаю… - Из-за продолжительного использования портативного генератора невидимости, так называемого стелс-боя, у тебя сформировалось расстройство личности с такими проявлениями, как шизофрения и неадекватные реакции на окружающих, - говоря, доктор смотрела на меня во все глаза, видимо, ожидая вышеупомянутых реакций. Тут до меня дошёл смысл её слов. А-а-а-а-а! Мама, роди меня обратно! Ценой неимоверных усилий, от которых на лбу выступил пот, я сдержалась и не закричала вслух. - У-у-у… - не выдержав, я тихонько застонала. Как же так? - Ну-ну, тише, - доктор снова матерински погладила меня по голове. – Всё уже не так плохо, как ты думаешь. Медицина творит чудеса. Что правда, то правда. Не раз и не два я видела, как наши отечественные врачи за умеренную плату спокойно отращивают пациентам потерянные конечности, восстанавливают утраченные глаза и избавляют от зависимостей за один сеанс. Да и как излечивали волшебными пилюльками от раздвоения личности, тоже. - Так что, - доктор улыбнулась, - тебе стоит поблагодарить своего друга, который принёс тебя сюда. Бун! - А… Где он? Стоп. Что? Принёс меня сюда? - Ну, на данный момент, - доктор улыбнулась шире, откидываясь на спинку стула, - он спит на стуле в приёмной. Перейти в мотель я его так и не смогла уговорить. Врач встала и принялась неторопливо развязывать верёвки. Я с наслаждением потёрла затёкшие кисти. - Пойдем. Мне нужно завершить последнее обследование, а потом ты сможешь увидеть своего друга.

***

Искры костра взлетают в воздух и медленно гаснут, кружась в замысловатом танце. Жёлтое пламя кажется единственным светлым пятном в чернильной темноте, сужая границы мира до круга света. - Бун? - М? – он не поворачивает головы, продолжая водить точильным камнем по ножу. - Снайперов НКР учат, что в безнадёжной ситуации нужно избавить товарища от страданий, застрелив его. И всё-таки ты без отдыха сутки волок меня к доктору, даже не зная, поможет ли она. Почему? Осёлок соскочил, оставив яркую царапину на стали. - Однажды я уже сделал ошибку. Бун отложил нож и прикрыл глаза, подставляя лицо холодному ночному ветру. «…Быстрее! Осталось совсем мало времени! Грудь рвало бешеным бегом. Сердце стучало так, что, казалось, ещё чуть-чуть – и треснут рёбра. В виски билась одна мысль: догнать! Бун бежал во весь мах, изредка останавливаясь, чтобы не рухнуть от перенапряжения. Карла! Самое дорогое, что было в его жизни. Она была единственным человеком, которым он дорожил. Она давала ему смысл жизни. Да он и жил-то только ради неё. Бун сбавил бег. Скоро. Уже скоро. Осталось немного. Они ответят. И предатель – тоже. …Аукцион рабов. Вальяжные, самоуверенные легионеры по-хозяйски осматривали измученных, сломанных людей, перебрасываясь грязными шуточками. Бун этого не слышал, затаившись на холме, но хорошо знал нравы людей Цезаря. А потом… Сердце ёкнуло и оборвалось. Он увидел Карлу. Его Карлу. Уставшая, осунувшаяся, грязная, она всё ещё была невероятно прекрасна. И легионеры тоже это видели. Они обступили её со всех сторон, наперебой обсуждая достоинства и торгуясь с хозяином. Бун до крови прикусил губу. Лицо свело судорогой. Непослушные пальцы легли на курок. Нельзя оставлять Карлу в рабстве. Но он не спасёт её самоубийственной атакой, а лишь причинит дополнительные страдания. Нет, Бун не был трусом и не привык дорожить своей жизнью. Но только если риску подвергалась его жизнь. Солёный пот заливал глаза. Становилось трудно дышать. Почему дрожат руки? Это правильно. Так надо сделать. Это единственный возможный выход. Бун поднимает винтовку. Карла беспомощно вскрикивает и оседает на землю. Карла. Его Карла. Позже он узнал, что на аукционе были только регулярные патрули Легиона, после разошедшиеся каждый своим путём. Надо было только подождать – и Карла осталась бы жива. Но он предпочёл поверить в то, что другого выхода нет. Что всё решено и ничего не исправить. Эгоистичный болван». Бун уже не молчал. Скрипя зубами, выплёвывая слова, заново переживая агонию, он рассказывал свою мучительную, как пытка, исповедь. Но держать в себе ещё и это он уже не мог. А Лина просто молча слушала. Без фальшивых вздохов, наигранных слёз и штампованных слов ободрения. И Бун был чертовски благодарен ей за это.