Dull psychology

      Катсуки было жаль простынь, которая теперь висела под потолком, но это была вынужденная мера. Подвязывая белую ткань за люстру, парень думал, как он умудрился так оступиться: парень, на которого он крашился с начала года, оказался чертовым психом, его лучший друг мертв, две самые горячие девушки школы тоже, а все считают, что это трагические самоубийства, которые стоит воспевать.       Катсуки просто хотел отомстить, но не таким же образом!       А теперь «темная лошадка» точно собирается его убить, потому что у Бакуго есть достаточно мозгов, чтобы не желать смерти других людей, даже если эти люди те еще мудаки. Но он не дастся просто так: Катсуки сделал прощальную запись в дневнике, достал старую широкую рубаху, чтобы спрятать повязанную на поясе ткань, и был готов повредить единственную в доме достаточно длинную для всей операции простынь.       Все началось с трех парней из общества «Вереск», и к которым хотел присоединиться Катсуки, но кто ж мог подумать, что они окажутся теми еще подонками? На самом деле, как выяснилось на протяжении всего знакомства Бакуго с ними, они не такие уж и плохие, но стервозные поступки и тупые вечеринки его не вдохновляли на сильную дружбу. Ради них он перестал зависать с Киришимой, о чем бесконечно жалел.       После одной вечеринки все пошло под откос. Он переспал с невероятно обаятельным и добрым Изуку Мидорией, который очаровывал своей невинной улыбкой, а затем непреднамеренно отравил главу «группировки говнюков», которого Катсуки искренне считал другом. Он всего лишь хотел остановить еще не начавшиеся слухи о его бесполезности в качестве популярного парня, но в итоге ему пришлось подделывать почерк Шото, чтобы его не упекли за решетку за убийство.       С другой стороны, Изуку, по всей видимости, почувствовал запах крови и вдохновился. Он обманом заставил Бакуго присоединиться в убийстве Мины и Момо (хотя Катсуки просто хотел проучить их, распространив слух об их лесбиянстве), а затем, после разрыва их отношений, определенно собирался убить самого Бакуго, потому что являлся ебучим социопатом и психопатом.       Но это Катсуки ему сделать не позволит.       Обвязав вокруг талии простынь, он аккуратно закрепил ее на шее, чтобы выглядело достаточно правдоподобно и не опасно для жизни. Делать это на стуле было неудобно, но выбирать не приходилось. Он натянул на себя рубашку и поднял воротник вверх, чтобы было не заметно, что простынь повязана максимально безопасно для шеи. Пока Катсуки застегивал пуговицы, звук ударившей окно лестницы заставил его поторопиться и быстро скинуть стул на пол. Висеть таким образом оказалось больнее, чем он думал, но теперь оставалось лишь смириться, потому что скрип лестницы был все громче и громче.       Когда Изуку залез в комнату Бакуго, тот уже с закрытыми глазами и опущенной головой вовсю изображал мертвого. Испуганный вздох незваного гостя уведомил Катсуки, что его спектакль удался. Он услышал истеричные смешки и металлический грохот (скорее всего от пистолета), а затем едва различимый шепот:       - Каччан… ты… ах, мне стоило это предвидеть. Я ведь сам собирался… я ведь любил тебя, наверное, ты был единственным, кого я когда-либо любил.       Он стал распинаться о своих планах и переходить на бормотание, которое всегда раздражало Катсуки, но вися над потолком, притворяясь мертвым, очень сложно возмущаться сложившейся ситуацией. Изуку шуршал бумагами и рассказывал о том, как в «суицидальном акте» взорвется школа, а Бакуго только и мог, что кричать на него в своих мыслях, потому что даже он не пойдет против человека с пистолетом у ног. Мидория закуривает и со слезами на глазах смотрит на неподвижное тело Катсуки, пока не слышит крик его матери. Он забирал все бумаги, оставив пистолет на полу, а затем вылез из окна его комнаты, бросив последний прощальный взгляд на тело возлюбленного.       Катсуки это раздражало.       Когда в комнату зашла старуха, она тоже начала лепетать какую-то бессвязную чепуху, но теперь Бакуго мог спокойно освободиться от пут. Он достал из кармана нож и перерезал ткань, после чего незамедлительно упал на пол.       Ничего, эти травмы заживут. Сейчас самое главное – это спасение учеников от столь тупого «суицидального акта».       И глядя на оставленный Изуку пистолет, он понял, что именно нужно делать.