High speed

Яркие огни улиц слепят даже через защитное стекло шлема. Парень на мгновение прикрывает глаза и склоняется ближе к мотоциклу, продолжая набирать скорость и с наслаждением ловить грохот махины под собой. Погода последние пару дней стояла теплая, но ЧонИн все равно чувствовал прохладный ветер всем телом, потому что тот задувал под болтающуюся на нем большую вязанную кофту, которая как-то не по канону была обрезана немного и напоминала больше топ. Парень до сих пор находился в лёгком недоумении, зачем его неугомонному другу вдруг понадобился «теплый воротник», и почему этот воротник он решил себе отрезать от чонинового свитера. Но великовозрастного ребенку отказать было очень сложно, потому теперь свитер оголял низ живота и поясницу ЧонИна. И это кстати было не плюсом во время катания на мотоцикле — «продует ведь» вспоминает он заботу своего другого друга, но дела ему до этого особо нет. Железный конь между ног ЧонИна набирает максимальную скорость и ЧонИн в удовольствии снова прикрывает глаза, негромко простонав сквозь плотно сжатые губы и почти тут же скидывая скорость, уходя на поворот и вниз, на охраняемую стоянку высокого бизнес центра. Большой угольно черный байк тормозит около ярко белого спорткара, кожаные штаны приятно скрипят о бока байка, когда ЧонИн расслабленно разваливается на нем, стягивая с взлохмаченной головы шлем и вешая его на ручку. Ждать приходится недолго, буквально спустя пару минут на парковке появляется высокий стройный мужчина, обтянутый строгим костюмом, и направляется прямо к спорткару, нажатием на кнопку заставляя машину негромко пиликнуть. Внимание на байкера он не обращает, пока подходит к машине в плотную и закидывает на пассажирское сидение дипломат с документами, после хлопая дверцей.  — Жду дома через пол часа, — негромко произносит мужчина, поправляя на запястье часы.  — Се… — байкер не церемонясь хватает мужчину за лацкан пиджака и дёргает слегка на себя, но по руке прилетает шлепок и чужие пальцы с одежды стряхивают так, как будто те могут испачкать. Мужчина медленно разворачивается на пятках, всё ещё поправляя на себе одежду, а после поднимая тяжёлый взгляд на ЧонИна, заставляя того прижаться к своему байку и почти вжать голову в плечи. Взгляд старшего медленно сканирует ЧонИна и останавливается в районе паха, откликаясь ухмылкой на аристократичном лице. СеХун лёгким движением кладет ладонь на пах ЧонИна и крепко сжимает проступающие сквозь кожу штанов очертания члена, заставляя младшего дернуться и прикусить губу.  — Чтобы был дома через пол часа, — голос полон стали, но сам СеХун снова поправляет пиджак, после чего убирает с глаз младшего небольшую прядку, пристраивая ее к тому, что именуется прической, и проводит большим пальцем по чужим губам, с лёгкой улыбкой смотря в глаза. — Понял? Байкер сглатывает и начинает дышать, казалось бы, только тогда, когда белый спорткар скрывается за поворотом парковки. Следующий отрывок пути проносится мимо ЧонИна, а ветер, настырно пролетающий под одежду, щекочет кожу и нервы, но байкер все равно разгоняется до максимума снова, чувствуя эйфорию, что позволяет хоть на некоторое время отключиться от реальности.  — Что с кофтой? — первое, что слышит ЧонИн, заглушив мотор на парковке внушительного коттеджа. Голос мужчины отстранённый и, в другое время, возможно, ничего бы не значил, но в данный момент ЧонИн снова сглатывает, обтягивая неровные края одежды и снова прикусывая губы.  — Это ЧанЕль, — ЧонИн несмело улыбается, поднимая взгляд на старшего. — Я думал тебе понравится. Ты сегодня красивый, — младший в который раз оглядывает СеХуна и снова улыбается, но не смеет подойти ближе.  — Нравится, — кивает мужчина и сам подходит, запуская холодные пальцы под злополучную кофту и нащупывая пробитые соски байкера, чтобы сжать и потянуть, вызывая всхлип и негромкое постанывание. — Но какого хрена ты заявился в таком виде на парковку? СеХун больно царапает сосок и убирает руки, чтобы тут же сжать в кулаке волосы на затылке младшего, а пальцами второй подцепить кольцо в широком кожаном ошейнике.  — Развернулся и оперся на свою игрушку, солнышко, — голос наигранно сладкий, но то обманчиво, потому ЧонИн не осмеливается перечить, только поворачивается к старшему спиной и слегка прогибается в пояснице, сжимая края сидения пальцами и буквально чувствуя, как на заднице с громким вжиком расстёгивают молнию, являя бронзового цвета ягодицы, что не скрыты тканью белья. Из-за спины слышится негромкий смешок, который отдается пробегающими по спине мурашками, переходящими на низ живота и расползающимися там жаром желания. Возбуждение после поездки никуда не девается, а только разрастается под умелыми пальцами старшего, заставляя ЧонИна дрожать и постанывать, так и норовя прижаться к СеХуну голыми ягодицами, за что младший получает громкий шлепок по заднице и громко стонет. Звонкие стоны ЧонИна — то, что СеХун любит гораздо больше, чем топы или обтягивающие штаны, что ЧонИн постоянно цепляет на себя. Даже больше чем ошейник или постоянное отсутствие белья на младшем. Потому СеХун имеет его жёстко и совсем не жалея, на байке, который сам же ЧонИну и подарил. А тот стонет и сам отставляет задницу, прогибаясь и покорно подставляясь СеХуну. И никто бы никогда и не поверил, что когда-то СеХун был ботаником на несколько курсов старше, которого задира ЧонИн дразнил и унижал. Совершенно никакой обиды не осталось, ведь кто же знал, что, на самом деле, ЧонИн такой покорный мальчик и просто всегда видел в СеХуне мужчину, в которого умудрился влюбиться. Сразу и навсегда.