За сценой

За кулисами происходил настоящий хаос. Стафф носился туда-сюда, катя перед собой вешалки с костюмами или ящики с аппаратурой. Все это сопровождалось громкими переговорами между собой и не менее громкой музыкой, которая доносилась со сцены. На сцене все, как всегда. Парни, взмокшие, как котята после дождя, говорят прощальную речь, благодарят фанатов за поддержку и уходят под сцену. Майка неприятно липнет к телу, волосы ко лбу и пить хочется, что аж зубы сводит. К мемберам тут же спешит стафф, чтобы узнать о самочувствии парней и забрать у них микрофоны. Намджун и Юнги устало отмахиваются, мол, все хорошо, а Чонгук один из первых спешит в костюмерную, чтобы переодеться в сухую одежду. Тэхен листает ленту твиттера, перебирая свои мокрые от пота волосы. Чимин грызет ноготь на мизинце, смотря в одну точку и иногда прищуриваясь. Это значит, что его что-то беспокоит. Джин и Хосок что-то высказывают менеджерам. Старший хмурится, а Хоби понятливо кивает. Видимо, во время концерта что-то пошло не так, и парни сейчас обсуждают это. Сэджин окидывает небольшую комнату отдыха быстрым взглядом и вздыхает. Парни совсем выдохлись. У них даже отдыха нет. После завтрашнего концерта, который был последним в этом городе, они едут в аэропорт и садятся на самолет до Лондона. И чуть ли не через несколько часов у них следующий концерт. Сэджин уверен, что парней скоро это подкосит, поэтому старается иногда выпрашивать у руководства выходные для них. Минут через пять, мемберы, переведя дух, идут переодеваться, чтобы ехать домой. И только прибыв в свои номера в отеле, они могут спокойно принять душ и обсудить то, что их волнует. В просторном коридоре они обмениваются короткими фразами друг с другом и расходятся по номерам. Юнги замечает, как Хосок просачивается в их с Чимином номер, но молчит. В последнее время, у них с Чимином часто происходят ссоры. Причем, на ровном месте. Они могут сидеть, заниматься своими делами, а потом «ты совершенно не обращаешь на меня внимания» и все. Приехали, конечная. Юнги считает, что у Чимина уже просто крыша едет. Поистерить не с чего. Нет, ну оно и ладно, хорошо. Плавали, знаем, как с этим бороться. Но когда Чимин просто на пустом месте перестает разговаривать с Юнги, то это уже начинает его бесить. Может, хотя бы при Хоби не будет устраивать истерик? Мин кидает свою сумку в дальний угол и занимает душ первым. — А теперь, рассказывай, — устраиваясь поудобнее на юнгиевой половине кровати, кивает Хосок. — О чем? — хмурится Чимин, на что Хосок возводит очи горе и подпирает подбородок кулаком. — Тебя что-то тревожит, я же вижу, — вдыхает старший и поспешно добавляет: — Нет, не про Юнги. С хеном у вас все нормально будет. Я про хорео сегодняшнее, ты налажал, — ножом по сердцу. Чимин вскидывает брови и открывает-закрывает рот. Ну, нечего сказать. Он конкретно так лажанул на Save me и ничего ты с этим не сделаешь. А если Хосок заметил, то к сбитому нафиг режиму добавятся еще и полуночные прогоны вместе с Хоупом. Еще и дружелюбие строит. Черт. Пак устало мычит, закрывая руками лицо, и падает лицом в подушку. — Ты понимаешь, что ты мог толкнуть Чонгука, а тот Тэхена, и потом — все, — начинает отчитывать Хосок, — я понимаю, мы все устали, но допустить ошибку в этой хореографии — это ужас. Значит, ты либо не знаешь эту часть, либо просто филонил. — Не говори так! — возмущается младший, принимая сидячее положение, — Ты сам знаешь, что я каждый раз стараюсь выложиться по полной! — Но не выкладываешься, — Хоби отворачивается к окну. В комнате повисает тягучее молчание и напряжение усиливается. Чимин нервно кусает губу, хрустя пальцами. Хосок же смотрит на свое отражение в окне. Он не любит отчитывать, тем более, младших, но приходится. Иначе, совсем расслабятся. Черт, он даже один раз отчитывал Юнги, после чего у него появилась пара седых волос, но это так, издержки. — Ладно, Джин, ему простительно, он до самого камбэка в темп не вливался, а ты? Чимин, от кого, а вот от теб- — Ты чего творишь? — из душа вылетает Юнги, он был уже в чистой одежде, и, скорее всего, даже слышал их разговор, — Знаешь, сколько усилий требуется, чтобы потом ему самооценку поднять? — Мин поспешно подходит к Чимину, присаживаясь перед ним на корточки и заглядывая в глаза, которые уже были на мокром месте. — Все в порядке, — Чимин часто моргает, и задирает голову, чтобы не дать слезам скатиться по щеке, — хен прав. — Нет, не прав, — качает головой Юнги, — ты можешь отчитать других, и они не будут так загоняться. Но ты же знаешь, что Чимин теперь ночами спать не будет. Так, зачем ты это делаешь? Юнги зол. Зол на Хосока, который упустил из вида тот факт, что Чимин ужасно придирчив к себе. Сейчас он начнет днями напролет отрабатывать движения, перестанет питаться и снова его посадят на таблетки. Кому это нужно? А там и до больницы не далеко. Беспечность Хоупа раздражала. — Так, а ты, если начнешь себя накручивать, я лично буду следить за тем, чтобы ночью ты спал, — Мин обращается уже к Чимину, а тот поджимает губы и опускает глаза виновато. Он не виноват. Вообще. Ну с кем не бывает. — Так, ну ладно, — Хоби вздыхает и встает с кровати, — поздно уже. Я пошел. — Спокойной ночи, — кивает Юнги, — спать не ложись, я зайду к тебе. Хосок шумно сглатывает, машет Чимину и поспешно выходит из номера. — Зачем ты так? — Потому что депрессивный ты — это пытка. У меня нервы сдадут. Не спать ночами, следить, чтобы ты ел. Мы это проходили, Чимин, сам знаешь, как это тяжело и для меня и для тебя. — Спасибо, что ты рядом, — Чимин тычется своим лбом в лоб Юнги. — Я всегда рядом, — Мин оставляет короткий поцелуй на пухлых губах и отстраняется, — иди, умывайся, пора ложиться. — Нет, ну это надо?! — Джин расхаживал по своему номеру туда-сюда, громко причитая о чем-то. Намджун особо не прислушивался, но общий смысл понял. У Джина, во время его партии, дрогнул голос и теперь тот не знает, куда себя деть. Ким-младший в который раз обновляет ленту твиттера и, не находя ничего интересного, блокирует телефон. Намджун вздыхает и смотрит на старшего, поджав губы. Тот что-то бурчит себе под нос. У него там явная дискуссия со своим внутренним Я. Мол, как ты мог, как посмел. Смешно. Вообще не смешно, если честно. Это теперь Намджуну выслушивать. Причем, все свободное время до завтрашнего концерта, пока не случиться еще чего-нибудь. — Старею, — улавливает заключение Сокджина Намджун и хихикает, — чего ты смеешься? Вот помру и тогда посмеемся. — Ты просто переутомился. Связки переутомились, — пожимает плечами лидер. — Как связки могут переутомиться? — хмыкает Джин. Не веришь — не надо, думает Намджун и укладывается на подушку удобнее. — Ой, спать ложись, а? — нервничает он. — Ты давай, это, тон смени. Разошелся он, — говорит Джин, но все укладывается рядом и закрывает глаза. Слава богу, проносится в голове у Намджуна, и он уже тянется, чтобы выключить светильник на тумбочке, но… — Нет, ну ты представляешь?! — Джин снова открывает глаза и поворачивается лицом к лидеру, — там даже нота не высокая была. Намджун возводит очи горе, а потом хмурится. Где это у Джина нота не высокая? В какой песне? — Стоп, про какую песню ты говоришь? — Not today, — пожимает плечами старший и закусывает губу, чтобы не показывать лукавую улыбку. — Так, у тебя же нет там партий… — А ты, как всегда, меня слушаешь. Проверочка, Намджун, это была проверка, — Джин хихикает, чмокает лидера в щечку, отворачивается, — а вообще не взял ноту на bs&t, — и засыпает. А Намджун еще долго лежит, не смыкая глаз и понимая, что он конкретно так попал. Чонгук, обгоняя Тэхена, первым бежит в ванную. Потому что до истерики терпеть не может чувствовать себя грязным и потным. Тэхен, вообще-то, тоже не очень любит это дело, но разве с Чонгуком поспоришь? Побьет еще. А он может. И даже не посмотрит на то, кто они друг другу. За душ и чистоту порвет кого угодно. Тэ хмыкает и идет разбирать сумку Чонгука, которую он небрежно закинул в угол комнаты. В такие моменты, Тэхен чувствует себя его матерью. Типа, сыночек, хватит раскидывать свои вещи. Да, мам, хорошо. Ужас. Страшно, вырубай. Хотя, уже привычно. — Ты маме звонил? — вспоминает Тэ, подходя к двери в ванную. Оттуда уже слышно звуки льющейся воды, но Чонгук все равно смог его услышать. — Нет, — честно отвечает он, — который час? — По Сеулу? — уточняет Тэхен и смотрит в экран телефона, — Дома сейчас раннее утро, завтра утром позвони, понял меня? — Хорошо, малыш. Остальное время Тэхен смывает макияж влажными салфетками и листает фотографии, которые сделал Чонгук на его телефоне, пока он переодевался. Извращенец. Тэ улыбается и прикусывает губу. Когда дверь ванной открывается, Ким реагирует и оборачивается. На Чонгуке лишь полотенце, что обмотано вокруг крепких бедер и эта мысль не дает покоя Тэхену. А так же, ему не дает покоя мысль о том, что им завтра вставать фиг знает во сколько, и времени на вот это вот все, совершенно нет. А хотелось бы… Чонгук смотрит на Тэхена и замечает, что на столике, за которым сидит старший, лежат использованные влажные салфетки. Возмущению нет предела. Чон быстрым шагом подходит к Тэ и поднимает его лицо за подбородок. Уже успел все стереть. Ну что за ребенок. — Ну сколько можно, а? — хнычет младший и присаживается на кровать, что стояла возле столика, — Тэ, ты уже шестой год работаешь, а не можешь понять, что за кожей не так надо ухаживать. Тэхен возводит очи горе и вздыхает. У Чонгука очень нежная и чувствительная кожа, поэтому, он и пользуется разными масками, кремами и так далее. Он приучен к этому. А Тэхен проблем с кожей никогда не испытывал, поэтому не может привыкнуть к такому огромному количеству разных средств по уходу за кожей. — Еще раз, малыш, и я буду ругаться, — ну сама серьезность, а не макнэ. Тэхен лукаво улыбается и пересаживается с пуфика на колени младшего, обвивая свои руки вокруг его шеи. Руки Чонгука спускаются от талии к его бедрам. Тэ увлекает макнэ в тягучий и сладкий поцелуй, и прижимается к нему всем телом, намекая на то, чтобы Гук лег на спину. Но тот, мало того, что не поддается, так еще и разрывает поцелуй. Тэхен хмурится и дует припухшие губы. — Тебе пора в душ, — Гук мягко касается губами носа Тэхена и смеется, когда старший хватает свое полотенце из сумки и, что-то бурча под нос, скрывается в ванной. Чонгук сушит волосы полотенцем и натягивает пижамные штаны. Он подходит к своей сумке и обнаруживает, что она пуста: Тэхен успел ее разобрать. — Малыш, — зовет Чонгук, — ты куда книгу дел? — В чемодан положил. Думал, что она тебе не нужна уже будет. Чонгук понятливо мычит и достает книгу из чемодана, устраивается на кровати и начинает читать с того момента, на котором остановился. Телефоны Тэ и Гука одновременно загораются, оповещая о начавшейся на их канале трансляции. Парень кидает быстрый взгляд и подскакивает с места, прочитывая уведомление. Трансляцию начал Хосок. — Тэхен-а, — Гук пытается поторопить своего парня, чтобы тот быстрее вышел из ванной, но дверь перед ним открывается. Тэ в махровом халате и с мокрыми волосами, с которых чуть капает вода, — Хосок-хен начал трансу. — И что? — старший обходит Чонгука, принимаясь за поиск вещей для сна. Гук умилено улыбается, когда понимает, что Тэ обижен. — Ну чего ты? — он обнимает парня со спины, тычась носом ему в затылок. Приятный запах шампуня наполняет легкие и Чонгук уже сам подумывает над тем, чтобы пропустить эту трансляцию. Уважительная же причина, ну. — Ничего, Чонгук, — Тэхен делает вид, что пытается выбраться из объятий, но прилагает для этого уж слишком мало усилий. Ким Тэхен, как вас только в актеры взяли, а? — Ты обиделся? — Гук разворачивает Тэ лицом к себе и улыбается так, что на лице старшего улыбка появляется сама по себе, — Ну вот и все. Тэхен кладет руки на плечи макнэ и жмется ближе. Чонгук, в свою очередь, заставляет его пятиться назад до тех пор, пока спина Тэ не оказывается на белых простынях, а сам Гук не нависает над ним. — А как же трансляция? — улыбается Тэ, облизывая нижнюю губу. — Плевать, — качает головой Чонгук, целуя любимые губы. Будильник звенит у всех в одно время. В одно время собираются и выходят из комнат. Обмениваются сонными приветствиями и бредут к машине, в которой уже ждет, как всегда, до тошноты бодрый Сэджин. — Были вчера на трансляции? — подавляя зевок, спрашивает Чонгук у Юнги, когда они сидят в машине и едут к концертному залу, чтобы провести саунд-чек. Старший лишь кивает, потирая переносицу. Вчера он провел воспитательную беседу с Хосоком, который думал, что трансляция его спасет. Чуть до драки не дошло, правда. Потом, всю ночь не спал: следил, чтобы Чимин не подскочил в час ночи и не пошел репетировать танец. А он, поверьте, может. Правда, о том, что Юнги, как Цербер, сторожил сон Чимина, самому Чимину знать не обязательно. — Вчера проблема была с красным микрофоном, помните, да? — напоминает Намджун, отпивая из стаканчика кофе, который Сэджин купил ему в ближайшей кофейне. Почему такая привилегия распространяется только на Намджуна, никто из мемберов не мог понять. Не справедливо! Не один Намджун зашивается, они тоже спать хотят. И вообще, в таких случаях нужны адвокаты? — Красный был у кого? — хмурится Хосок. — У Юнги, — говорит Чимин, лежа на плече старшего, с закрытыми глазами, — он чуть шумит. Но в общей обстановке не слышно. — Ладно, но наладить его нужно будет, займешься этим, хорошо, хен? — обращается лидер к Сэджину. Тот кивает, сидя рядом с водителем. Пока парни обсуждают, что предстоит сделать до концерта, Тэхен, увидав идею Чимина с живой подушкой, начинает моститься к плечу Чонгука. — Читеры, — бурчит Хосок, завидев уже вторую такую парочку. Его вторая половинка сейчас в Сеуле, помогает его сестре с открытием магазина, поэтому и не смогла приехать на концерт. А жаль. — Я тоже еле держусь, хен, — хриплым от шепота голосом говорит Чонгук, укладывая свою голову на макушку Ви. — Такие детки, боже, — верещит Джин. — Ты тоже поспи, — предлагает лидер, на что получает испепеляющий взгляд. Все-таки, старший на него обиделся. — Раз-раз, — говорит в микрофон Намджун, стоя на краю сцены, — работает вроде. У вас как? Лидер поворачивается к парням, которые сидят посреди сцены и, укутавшись в свои толстовки, пытаются согреться. — Хен, — зовет Чимин, толкая Юнги локтем, — свою партию спой. — Бери свой микрофон и пой, — бурчит Мин, опрокидываясь на спину. — Это не у меня микрофон лажал, — качает головой Чимин. — Не микрофон, так ты, — напоминает Хосок, за что получает ногой по почкам от Юнги и грустный взгляд от Чимина. Намджун наблюдает за перепалкой мемберов еще с минуту, отдает микрофон стаффу и подходит ближе, поднимая Чимина и Тэхена за капюшоны. — Быстро все поднялись, иначе с вами будет так же, — лидер включил режим «сука всея бантан» и холодящим душу взглядом, осмотрел парней, — я не пойму, вы играться пришли? Можно подумать, что мы в первый раз поднялись так рано и приехали на репетицию. Складывается впечатление, что никому из вас это не нужно. Хорошо, ладно, мне тем более это все не нужно, поэто... — Все, ладно, успокойся. Мы встаем. Намджун улыбается, показывая свои ямочки, и идет на свою исходную позицию. К концу прогона, парни поснимали свои толстовки, потому что жарко, и оставили их в комнате отдыха. К слову, они сами сейчас находились там. До концерта еще несколько часов. За это время они должны выйти на сцену и поприветствовать Арми, которые уже пришли, переодеться в костюмы и сесть к стилистам за столики, для нанесения макияжа. Столько дел. Хотя, все эти дела они уже делают на автомате. Будто уже безусловный рефлекс. Чонгук не может найти себе места. Во время прогона он почувствовал слабость, но скинул это все на недосып и голод. В комнате отдыха их, как раз кстати, ждала еда, но от одного ее запаха его начинало мутить. Вот только не надо вот это вот, думает Чонгук, когда чувствует, что с каждым вздохом, становится труднее дышать. Парень делает глубокий вдох и прикрывает глаза. На мгновенье, но отпускает. А затем слабость и тошнота возвращаются с новой силой. Диван, что стоял напротив столика, на который опирался Гук, начинает ходить ходуном, будто качает на волнах, а шум начинает давить на уши. Черт. Чонгук поспешно вылетает из душной комнаты, забитой людьми и старается найти выход на ближайшую террасу. Он точно помнит, что он был. Парень воровато оглядывается. Людей в комнате отдыха было много, поэтому никто не заметил того, что один из мемберов просто сбежал. Макнэ опирается руками на перила, когда все-таки выходит на маленький балкончик и втягивает воздух ртом. Плохо. До жути плохо. Он смотрит на многочисленные высотки, которые потихоньку начинают качаться медленнее, и прикрывает глаза, сглатывая неприятный комок. Нужно вернуться, иначе его отсутствие заметят и тогда о его плохом самочувствии узнают все. Чонгук заходит в душную комнату минут через десять, с удовлетворением замечая, что никто его не хватился. Он проходит к дальнему креслу, и садиться на него, откидывая голову на спинку. В комнате отдыха уже не так много людей. Двое костюмеров, негромко переговаривающихся между собой и раскладывающих костюмы по порядку номеров на подписанные вешалки, Сэджин, что говорил по телефону, стоя у двери, и Юнги с Чимином, которые, судя по выражению лица Чимина, обсуждают недавно произошедшее. Дверь открывается и Тэхен обеспокоенно осматривает комнату, цепляя взглядом Чонгука и тут же направляясь к нему. — Ты где был? — старший присаживается на подлокотник кресла и поднимает лицо Гука за подбородок, — Я тебя везде ищу, ты… Чонгук, ты весь бледный. — Тише, — шикает младший, осматриваясь, чтобы убедиться, что к их разговору никто не прислушался, — мне не хорошо, — честно признается Чон, укладывая голову обратно на спинку. — Я скажу Намджуну, — Тэхен подрывается, но Гук хватается за его кофту в последний момент. — Не стоит, все хорошо, пройдет, — отмахивается Гук. Ким смотрит на него несколько секунд и, кивнув, идет за бутылкой воды для младшего. Джин наблюдает за стилистами, которые раскладывают на длинном трельяже свои многочисленные инструменты и средства, и потягивается на небольшом диванчике, на котором, к слову, сидит и Намджун с Хосоком. Но Джин старший, ему площадь нужна больше (читать: вся), а другие пусть ютятся, как хотят. Не волнует. Намджун сидит на краю дивана, поджав одну ногу под себя, и прожигает взглядом широкую спину старшего, а Хосоку вообще все равно на происходящее, он сидит на джиновых ногах и листает что-то в телефоне. — Долго ты будешь дуться? — спрашивает, наконец, Намджун. — А я думаю, что за напряжение витает в воздухе, так это у вас какие-то терки, да? — Хосок заинтересованно вскидывает брови и убирает телефон в карман. — Дуться на что? — Джин игнорирует замечание Хосока, поворачиваясь к Намджуну с невозмутимым лицом. Прямо как мама, когда ты подходишь, извиняешься перед ней, а она «за что ты просишь прощения, ты хоть понимаешь?». — На то, что я тебя не слушаю, — лидер стыдливо опускает голову, а Чон сдерживает смех, поджимая губы, — прости, пожалуйста. — Ладно бы, если бы это было в первый раз, — начинает свои причитания Джин, но Намджун не пропускает их мимо ушей, вслушиваясь в каждое слово, потому что хен потом может переспросить и потребовать подробный пересказ, — так ты всегда отключаешься и не слушаешь меня. — Я так больше не буду, — Намджун фыркает, когда Хосок не сдержав смешок, поспешно удаляется к дальнему столику стилиста, пока Ким-младший не заехал ему локтем по ребру. — Хорошо, но я проверю, — Сокджин принимает сидячее положение и жмется к лидеру, — но меня волнует другое. — Что? — лидер чуть отстраняется и смотрит на брюнета. — Чонгук. — Посмотри на меня, — требует блондин, стоя за спиной Чимина, сложив руки на груди, — Чимин, слышишь? — Слышу, — тихо тянет Пак и оборачивается, встречаясь глазами с хеном. Красными от слез глазами. Юнги цокает языком и сгребает младшего в свои объятия. — Ты сейчас делаешь хуже для Хосока, ты знаешь это? — хмыкает Мин в макушку парня. — Не надо его трогать, — качает головой Чимин, шмыгая носом, — я больше не буду. Все. — Абсолютно все равно на то, ошибешься ты или нет, — Юнги отстраняет младшего от себя, оставляя свои руки на его плечах, — для меня и для Арми ты лучше любого. Чимин, мы тебя все любим. — Но они ждут от меня идеальных результатов… — Это само собой. Мы все хотим и ждем идеальных результатов, но мы не роботы. Мы не можем все сделать идеально и при этом не уставать. Прекрати загоняться и просто делай все, как делал. Не задумывайся. Чем больше думаешь, тем больше вероятность ошибки. Отпусти свое тело и мозг. — Хен, я…- Чимин не любит казаться слабым, но в последнее время он делает это чаще. Потому что устал, потому что нервы не железные. Бывали моменты, когда после концертов или интервью он просто приходил домой или в комнату отдыха и просто плакал навзрыд от нервного напряжения. От давления со всех сторон, от того, что тысячи камер следят за ним каждый божий день. Парень чувствует слезы и срывается на рыдания, уткнувшись в грудь Юнги, которые прижимает его к себе еще сильнее и шепчет успокаивающие слова. — Пожалуйста, будь сегодня рядом, хорошо? — Конечно. Чонгук который раз бесцельно обходит коридоры, в надежде, что отвлечется от неприятной тошноты. Но нет. Не помогает. Вообще, пора бы уже обратиться к лидеру или к медикам из стаффа, но парень продолжает хорохориться, только вот, не понятно, перед кем. На самом деле, он просто не любит, когда на него смотрят с жалостью, помогают передвигаться или проявляют излишнее внимание. Не любит казаться слабым. Слабость это не про него, он же золотой макнэ. Угу, удачи. Гук снова выходит на пожарную лестницу и разминает шею до хруста. Начало концерта через час, им еще к фанатам выйти надо, а он в таком состоянии. Расстраивать Арми не хотелось совершенно. Расстраивать, огорчать, заставлять разочаровываться в нем. Он чувствует чей-то подбородок на своем плече и старается улыбнуться. Улыбка выходит вымученная. — Как ты? — Тэхен разворачивает младшего к себе и охает, — Выглядишь ужасно. — Спасибо, — усмехается Чонгук, опираясь спиной о перила. — Я серьезно, Гук, заканчивай изображать страдальца, идем к медикам, — Тэ кивает в сторону двери, что находится за его спиной, но Чонгук даже не двигается. — Уже поздно что-то предпринимать, — качает головой макнэ, отводя взгляд в сторону, — отменять концерт за час до него никто не будет, а лишние причитания Намджуна и Джина мне не нужны. Тэхен хмурится, всматриваясь в темные глаза напротив, и выдыхает, тычась в чонгукову грудь лбом. — Я волнуюсь, Чонгук-а, — тихо говорит он, зажмуриваясь, — если что-то случиться я буду чувствовать себя виноватым. — Все будет хорошо, — обещает Чонгук, поднимая лицо Тэ за подбородок, заставляя посмотреть на себя, — я у тебя сильный мальчик. Тэ тихо смеется и касается губами губ Гука и не спешит отстраняться, замирая на несколько секунд. — Если что, я рядом. — Я знаю, малыш, спасибо. — Минут через пять начинаем, — объявил Сэджин, переговариваясь с охраной возле сцены по наушнику. — Отлично, — кивнул ему Намджун и повернулся обратно к парням, что сидели на диванчике, слушая последние наставления лидера. Костюмы неприятно кололись швами, а кожу стягивало от огромного количества косметики на ней. — Так, не хочу ни на кого давить, но постарайтесь не лажать. Мы должны оставить хорошее впечатление о себе, — парни понятливо кивнули, — самочувствие у всех в норме? Тэхен чувствует, как Гук предостерегающе чуть сжимает его руку и кивает, вместе с другими мемберами. — Тогда идем, — парни хлопают друг друга в ободряющем жесте и идут в сторону подиума, который должен был подниматься на сцену. Идя колонной по одному, они по очереди берут микрофоны и идут к стаффу, чтобы подключить наушники. Чонгука почти незаметно подшатывает и это не укрывается от Джина, который неотрывно наблюдает за макнэ и предупреждающе дергает Намджуна за рукав, чтобы и лидер обратил внимание на младшего, пока ему вешают базу для наушников на пояс. — Все готовы? — Намджун прищуривается, осматривая каждого и тоже замечает, что Чонгук отстранен и смотрит в одну точку. Лидер пристраивается сзади Чонгука в узком коридоре и отправляет Шугу вперед, к платформе. Чонгук следует за Тэ, когда понимает, что ноги подкашиваются, а в глазах темнеет. В следующую секунду его под руки подхватывает Намджун и поднимает взгляд на мемберов, а в частности на Джина, который кивает на немую просьбу лидера, и идет за медиками. Всех всегда удивляла эта способность Намджинов понимать друг друга без слов. Тэхен оборачивается на возню сзади и по телу пробегают ледяные мурашки. Ноги будто приросли к полу. Но он, перебарывая себя, тут же подлетает к осевшему на пол, придерживая Гука, Намджуну, и расстегивает младшему воротник на рубашке, убирая волосы со лба. Руки трясутся, а в глазах чуть темнеет от волнения. — Чонгук, слышишь меня? — он щелкает у него перед лицом пальцами, ловя расфокусированный взгляд Гука. Чон прикрывает глаза, но Тэхен подхватывает его подбородок пальцами, заставляя смотреть только на себя, — Не закрывай глаза, нельзя, Чонгук. — Что случилось? — остальные мемберы толпятся вокруг них, пропуская вперед стафф. — Переутомление, — констатирует один из медиков и приподнимает Чонгука, ведя в сторону свободной комнаты, — задержите концерт немного. Тэхен рвано выдыхает, порываясь пойти следом, но его ловит Намджун с Джином, утаскивая в дальний угол. — Как давно ему плохо? — чуть ли не рычит лидер. — После первого прогона, — Тэхен виновато отводит взгляд, а Джин охает. — И ты молчал? — хмурится старший. — Он просил меня не говорить, — пожимает плечами Ви. — Как дети, ну правда! — психует Намджун, отходя от парня и устало потирая переносицу, — И что теперь делать? — Не паникуй раньше времени, — тормозит его Джин, — Гук у нас сильный, он еще активней тебя на сцене будет. — Можно мне к нему? — просит Тэхен и парни неуверенно кивают. Тэхен виляет среди многочисленных и незнакомых ему людей, пробираясь к комнате, в которой медики работают с Чонгуком. В голове лишь одна мысль: добраться к нему и увидеть, что он пришел в себя. Лишь бы с ним все было хорошо. — Нельзя к нему, Тэ, — у самого входа его останавливает Юнги, но Тэхен вырывается и проходит в комнату. Он судорожно выдыхает, когда видит Чонгука, который лежит на футоне в кислородной маске и глубоко дышит. — Так, хорошо, Чонгук, — один из медиков закрывает обзор своей спиной и Ви приходится выглядывать из-за спины, — а теперь, сколько пальцев? С Чонгука снимают маску и помогают присесть, но он справляется сам, чему Тэхен рад. — Три, — часто моргая, говорит Чон и обводит взглядом помещение, замечая Тэхена, — хен. — Как ты? — Тэхен присаживается на колени и всматривается в бледное лицо младшего. — Лучше немного, — кивает Гук, — концерт отменили? Голос у макнэ слабый и тихий, что заставляет Тэхена снова начать волноваться. Младший выглядит чуть лучше, но, опять же, взгляд еле фокусируется, а сам он неосознанно дышит глубже, чем обычно. — Нет, задержали, — качает головой, только что вошедший, Намджун. — Тогда, пойдем. Чонгук наспех выпивает воду, принесенную Тэхеном, застегивает воротник на рубашке, поправляет наушники вместе с базой и идет в сторону мемберов. Волосы взмокли, а в горле быстро пересыхало. Старшие стояли чуть поодаль от комнаты, в которой парню оказали первую помощь, и обеспокоенно осматривали макнэ с ног до головы. — Все в норме, — отвечает Чонгук на немые вопросы и первым идет к платформе. Намджун подходит к парням, оглядываясь на макнэ. — Глаз с него не сводите, — тихо шепчет он, — если что, не дайте упасть. Весь концерт Тэхен, да и парни тоже, были, как на иголках. Было видно, что Чонгук еле держит себя на ногах. Пару раз его вело, в руках постоянно была бутылка воды, а после своей сольной песни — begin — он снова попросил кислородную маску. Тэхен нервно теребил край своего пиджака, готовясь к следующему выходу, пока Гуку в другой комнате опять оказывали помощь. Почему-то, только Ви туда не пускали. Старшие уже переоделись и сейчас были с макнэ, а Тэхен здесь, в костюмерной, ждет. Он видит, как мемберы по одному выходят из комнаты и встает, когда Намджун кивком указывает ему в сторону выхода на сцену. — Ему лучше? — спрашивает Тэ, особо ни к кому не обращаясь, когда идет вслед за Хосоком. — Не сказать, что лучше, — хмурится Чимин, — но жить будет. — Сейчас Fire, может, отстранить от хореографии его? — Тэхен оборачивается на Намджуна, но отвечает ему не он. — Нет, — слышится в самом конце колонны, — со мной все в порядке. — Упрямый, — вздыхает Юнги, выходя на сцену, — поехали. Движения сменяются одно за другим, фанаты визжат от одного лишь взгляда их биаса. Чимину воздух кажется очень плотным и тяжелым. Он перестраивается, посматривая на Чонгука, который упрямо смотрит в одну точку, сжимая зубы до желваков, чем заслуживает уважение не только от Пака, но и от других мемберов. Чимин бросает короткий взгляд на Тэхена. Ким же, в свою очередь, чаще других смотрит в сторону Гука, готовясь в любой момент подхватить его и не дать поцеловаться с полом. Чимин боится брать высокие ноты, поэтому на своей партии перед припевом убирает микрофон ото рта, проглатывая слова. Юнги на это косится в его сторону и на секунду забывает о том, что следующие два слова его. Чимин боится, потому что знает, если отвлечется на голос, может ошибиться и в хореографии. Намджун не понимает, что происходит. Это Чонгук так вывел из строя парней, или что? Он лишь надеется, что до конца концерта ничего страшного не случится. После этой песни у них еще несколько, потом последний уход за сцену, чтобы переодеться и уж потом они должны до конца оставаться на сцене. За это время либо Чонгук упадет в обморок окончательно, либо у лидера случится сердечный приступ, ну серьезно. Джин, подобно Тэхену, не сводит глаз со своего младшенького, иногда переговариваясь с ним на тех моментах, когда у них нет партий. Тот отмахивается и нервно фыркает. Нервничает безумно. Он раздражен. Хосок серьезен, как никогда. Он едва подталкивает Тэхена, когда тот тормозит на миллисекунду, и недовольно хмурится, когда Чимин судорожно пытается вспомнить движения. На лице ведь написано, что прямо-таки про себя считает ритм и делает все, как на репетиции, когда они еще учили это хорео. Ну что за ребенок? Чонгук же выкладывается по полной. Не проглатывает слова, не задерживает ноту на одном месте, и выполняет абсолютно все движения. Он не хочет казаться слабым, но и пересиливать себя тоже не нужно. Но, он упрямый, как баран, и будет до конца стоять на своем. Даже если он прямо сейчас упадет без сознания. Чонгук меняется с Тэхеном местами, позволяя старшему пройти вперед. Тэ едва задевает руку Чонгука, а тот на мгновенье сжимает его пальцы в своих. И так тепло, так легко и, кажется, даже лучше стало, правда. Чонгук подпевает Джину, ощущая прилив сил, а затем ждет, пока Чимин допоет свою часть. Чимин делает глубокий вдох, дожидаясь конца партии хена, смотрит на Юнги, который едва заметно кивает, придавая младшему уверенности. Кто не рискует… Чимин быстро облизывает губы и подносит микрофон ко рту, готовясь к своей партии. Ноты в его голосе красиво поднимаются вверх, достигая пика. У Чимина в этот раз выходит лучше, чем на самой записи и он ярко улыбается, совсем забывая, что дальше самая сложная часть. Но тело, будто на автомате, все делает за него. Песня близится к концу. Движение вниз и перед глазами моментально все плывет. Чонгук чувствует, что теряет равновесие и опирается на руку, заметно задерживаясь в таком положении, когда мемберы уже отошли на другие позиции. Юнги оборачивается на него, а Тэхен задерживает дыхание. Мемберы стараются не сбиться, ведь дальше — сложнее. Чонгук быстро ориентируется и во время оказывается на своем месте. Музыка бьет по ушам, а ноги будто ватные. Чонгук сглатывает, стараясь держать равновесие. Тэхен вновь смотрит на него. Чонгука ведет неимоверно. Намджун едва держит себя в руках, чтобы не прекратит тот трындец, что творится на сцене. Чимин внутренне визжит, потому что и песню не запорол и хорео станцевал. Юнги выдыхает облегченно, но кидает обеспокоенный взгляд в сторону Гука, который, едва кончилась песня, идет к бутылке с водой, едва ли не осушая ее. Хосок хлопает Пака по плечу. Джин приближается к Гуку, придерживая его незаметно для Арми. Тэхен заводит руку за спину, чувствуя прикосновение руки Чонгука, и сглатывает. Младший заставил их понервничать. Как только Чонгук переодевается, его тут же сажают на диван, направляя на него маленький вентилятор. Тэхена снова не пускают и он молча прожигает дыру в стене. Чонгук болезненно и едва слышно стонет, от чего у Тэхена неприятно щемит в груди. Он сжимает кулаки и зажмуривается. Чонгук откидывает голову на спинку дивана и дышит через рот, хватая воздух. — Почему меня не пускают к нему? — Тэ поднимает взгляд на вошедшего, коим оказался Хосок. — Камеры, — пожимает плечами он, указывая кивком в сторону оператора с камерой, что стоит прямо напротив Гука, — Шихек сказал… — Мне плевать, что он сказал, — шипит сквозь зубы Ви, — я обещал быть рядом. — Эй, тш…- Хоуп чуть приобнимает Тэхена, — ты рядом. Он видит, что ты здесь. Чувствует твою поддержку и любовь, иначе не смог бы даже петь, понимаешь? Тэхен облизывает губы и прикусывает их, смотря невидящим взглядом в пол. Возможно, так и есть. Хосок старше, он лучше знает, ведь так? — Вон, смотри, — Хоуп привлекает внимание Тэхена, указывая на Юнги и Чимина, которые только что прошли мимо костюмерной, — Чимин боялся не взять ноту и забыть хореографию. Стоило Юнги на него посмотреть, так он почувствовал, что у него все получится. А Джин и Намджун? Это вообще говорят друг другу слов двадцать в день. Зато понимают друг друга на ментальном уровне. Слова никогда не смогут передать всего того, что могут передать взгляды, прикосновения. — Спасибо, хен, — Тэхен жмется к старшему, прикрывая глаза. — Арми, спасибо вам за поддержку! — говорит Чимин в микрофон. — Мы любим вас! — подхватывает Намджун. Юнги пробегает взглядом по первым рядам поклонников и вскидывает брови, когда видит знакомое лицо. Он, будто невзначай пробирается через парней к Хосоку, что-то шепчет на ухо, от чего у младшего расширяются глаза и он приоткрывает рот в удивлении. Как только платформа опускает парней под сцену, Тэхен спешит к Гуку. — Тебе сейчас будут помогать, меня не пустят, я буду ждать в костюмерной, хорошо? Младший кивает, а Тэхен обхватывает своими ладонями его лицо, поглаживая большими пальцами щеки. — Как ты себя чувствуешь? — он заглядывает парню в глаза, всматриваясь в непроглядную темноту его зрачков. — Лучше, — кивает Гук, прижимая одну из ладоней старшего ближе. В их идиллию врывается стафф, чуть ли не насильно отстраняя Тэхена от Чонгука и уводя младшего с собой. Тэхен осматривается и замечает небольшую толпу, состоящую из мемберов и еще двух девушек. Он прищуривается и подходит блиде, думая, что какие-то фанатки сумели пройти за кулисы. — Тэхен-а! — одна из девушек замечает его и тут же порывисто обнимает. Тэхен узнает в ней Давон — сестру Хосока. — Ты как здесь? — Ким улыбается, — Хосок-хен сказал, что ты занята делами. — Для моих братьев у меня всегда время найдется, — Давон улыбается, подобно Хоби и оборачивается на еще одну девушку, которая тесно прижималась к Хоупу. — Айко тоже приехала? — Она хотела сегодня быть рядом с ним, скучает, что поделать? — пожимает плечами девушка и вмиг становится серьезной, — Что с Гуки? Тэхен закусывает губу и отводит взгляд. — Ему не хорошо, сейчас он с врачами. Тэхен выглядывает из-за спин старших, стараясь рассмотреть то, что происходит с Гуком, пока ему вновь дают кислородную маску. На голове холодный компресс, а под шеей маленький валик из полотенца. На небольшом столике сидит Чимин, а Намджун стоит над футоном, на котором лежит Гук. Лидер хмурится и кусая внутреннюю сторону щеки и сложив руки на груди, наблюдает за тем, что делают медики. — Вот именно в таком положении ты просыпаешься, после бодуна, Чимин, — едва различимо говорит Чонгук и улыбается. — Говнюк, — смеется Чимин, качая головой, — даже в полусознательном состоянии думаешь о том, чтобы до меня доебаться. Чонгук тоже смеется, чем заставляет и лидера улыбнуться. — Если что, мы в комнате, как отпустят, приходи, — говорит он, — там Давон, так что поторопись. Чонгук лежит еще минут пять и встает, чуть пошатываясь. Он отказывается от помощи стаффа и выходит из комнаты, тут же заворачивая в костюмерную. Тэхен стоит, закусив губу, и внимательно смотрит за действиями младшего. Он подмечает, что того все еще чуть шатает, а челка небрежно зачесана назад. — Я так волновался за тебя, — едва слышно говорит Тэхен, поправляя непослушную челку Гука. Младший улыбается и притягивает Ви ближе к себе. — Я знаю, хен, — шепчет Чонгук, положив подбородок на макушку старшего, — спасибо тебе за то, что ты был рядом. — Меня не пускали к тебе, вообще. Я готов был рвать и метать просто. Я был так зол, что не мог себе места найти. — Все же хорошо, да? Все в порядке, не волнуйся. — Сегодня был очень тяжелый день, — вздыхает Тэхен и смотрит Гуку в глаза. Чонгук касается его губ своими. Он мысленно благодарит всевышнего за то, что тот подарил ему Тэхена. Такого заботливого и слишком пугливого. Которого самому хочется защищать и заботиться. — Они уже лобызаются, — парочку прерывает Юнги, входя в комнату вместе с остальными. — Как ты, Гук? — первым делом спрашивает Джин, щупая лоб младшего тыльной стороной ладони. — Да нормально он, вон, как Тэхена стоит зажимает, — не унимается Юнги. Теперь он будет подкалывать их до конца дней, серьезно. — Хен, — Тэ прячет лицо в сгибе шеи младшего, чувствуя, как щеки начинают пылать. Парни рассаживаются на пол, посреди костюмерной и снова слушают Намджуна. — Сегодня было трудно, — подводит итог лидер, — но мы молодцы. Я горжусь вами, парни. Даже в такой, довольно-таки, экстремальной ситуации мы не испугались и сделали все даже лучше, чем раньше, да, Чимин? Пак кивает и улыбается, опуская смущенный взгляд. Юнги ерошит его волосы. — Чонгук, ты повзрослел. Нет, не так. Повзрослел в моих глазах, — Намджун встречается взглядом с макнэ, который чуть улыбается, — выдержал невероятную нагрузку. Я горжусь тобой. — Спасибо, хен, — кивает праень. — Да, Чонгу, ты хорошо поработал сегодня, — кивает Хосок. Намджун осматривает парней и обнимает Джина и Чимина, что сидели рядом. Те, как по цепочке, обнимают рядом сидящих. Этот концерт был одним из самых тяжелых, но они справились. Вместе они преодолеют любые трудности. Находясь рядом друг с другом, они оказывают невероятную поддержку. Придают сил друг другу. Так же, как Намджун и Джин. Как Юнги и Чимин. Как Чонгук и Тэхен. Как Хосок и Айко. Как Давон и мемберы BTS. Они рядом в трудную минуту и это самое главное