(не)герой

      Хлоя, честно говоря, уже давным давно сломана. Хлоя надевает всё жёлто-чёрное, улыбается ярко-ярко, а потом бьёт с размаху в какое-то несчастное дерево (останавливая руку за секунду до столкновения).       Хлоя больше ухмыляется, у неё в голове цветут фейерверки, сердечный ритм сбивается и угасает. Хлоя бы выкинула к чертям сердце (в надежде, что какая-нибудь кошка подберёт).       Поэтому когда ей предлагают сигарету, она хватается за неё, как за соломинку и зажигает. Хлоя смотрит на неё со странным чувством удовлетворения и гадостным удовольствием.       — Совсем с ума сошла? — кричит Дюпен-Чен, шагая прямо к ней. Шаг у неё мягкий и изящный, Хлоя почти в восторге (и где научилась?). — Идиотка!       — Отвянь, — хохочет громко и некультурно, почти истерически. Её ноги не держат практически, и руки дрожат. — Ты, хах, такая наивная… — Хлоя снова падает в припадке, — Дю-пен-Чен.       — Ты пьяная? Обкурилась? — у Маринетт глаза бегают, Хлоя задыхается (а ведь ни разу не затянулась), Дюпен-Чен волнуется! Дюпен-Чен не всё равно. — Так нельзя. Если тебя увидят, тебе достанется, как д-о-ч-е-р-и-м-э-р-а, п о н и м а е ш ь?       — Дю-пен-Чен, где взяла одежду? — воздух обжигает язык перечной мятой и почему-то кислыми яблоками. Хлое смешно. — На помойке? Дю-пен-Чен!       Маринетт выдирает из её рук сигарету (руки у Хлои мягкие и пахнут пчелиным воском) и тушит её. Хлоя улыбается широко и поёт неожиданно красиво и слегка хрипловато:       — Ne dis pas aux copains que je t'aime… — Хлоя кашляет почти отчаянно, и говорит шёпотом, будто какой-то секрет, — А ведь эта песня мне нра-вит-ся, понимаешь, Дюпен-Чен?

Ne dis pas aux copains que je t'aime plus que tout Не говори друзьям, что я люблю тебя больше всего на свете Ne dis pas aux copains ce qu'il y a entre nous Не говори друзьям о том, что происходит между нами On s'est tant moqué d'eux au sujet de l'amour Мы так много смеялись над ними по поводу любви, Qu'ils seraient trop heureux de bien rire à leur tour Что они, в свою очередь, были бы очень рады от души посмеяться.

      Маринетт сжимает её руку почти до синяков и тащит домой, а там, накрыв её пледом, подождав пока она не уснёт и наконец объяснив родителям какого чёрта у них дома делает в учебное время Маринетт и Хлоя Буржуа, она садится за компьютер и начинает очень тихо смеяться, выясняя, что мадемуазель Я-самая-лучшая-стерва обожает музыку 60-х годов.